Заложник. Глава 4
— Вы только посмотрите на эту спящую красавицу, — услышал я сквозь сон.
Я открыл глаза и увидел, что надо мной, сложа руки, во весь рост стояла Марина и, ехидно улыбаясь, рассматривала моё тело, разлёгшееся на полу и заключённое в розовый спальный кокон. Я уставился в потолок, дабы не встретиться с её уничтожающим моё, и без того хрупкое, достоинство взглядом.
— Я не сплю. Только глаза прикрыл. Чтобы свет не мешал, — робко оправдывался я.
«Да залазь ты уже», — мысленно подгонял я Марину.
— Ааа, ну ладно. Я понимаю, трудно заснуть в такой обстановке, — сказала Марина и, пройдя к своему спальному мешку, начала
расстёгивать свои сапожки.«Ну наконец-то, — подумал я. — Сейчас она ляжет наконец». Я бросил взгляд на дутый спальник, лежащий рядом со мной в ожидании своей хозяйки, и буквально замер в ожидании того, что этой ночью я буду спать в компании этой симпатичной фиолетовой куколки.
— Я джинсы сниму, не возражаешь? А то в них спать неудобно.
И не успел я опомниться, как Марина, не нуждаясь в моём одобрении, встала на свой спальник спиной ко мне и начала раздеваться. Я невольно повернул голову в её сторону, и заметил, как из джинсовых оков вырвалась её круглая попка в белых трусиках-стрингах, облачённая, вдобавок, в светло-коричневые колготки. От этого волнующего зрелища кровь прилила к моему лицу и я, как одержимый, уставился на неё, не в силах отвести глаз.
— Тебе во сколько вставать? — спросила меня Марина, снимая штаны.
Сглотнув подкативший к горлу ком, я ответил:
— В семь.
— Ну хорошо, значит мне чуть пораньше. Надо же будет тебя освободить.
— Что, простите? — не расслышал я.
— Говорю, разбудить тебя надо будет, — сказала она.
Пока она возилась с телефоном, я просто лежал на полу и любовался её упругой, аккуратной попкой, разрезанной пополам стрингами, и длинными, блестящими ножками, одетыми в колготки. Я знал, что не должен был этого делать, но мне было жутко любопытно, что на ней было надето. В тот момент я чувствовал себя гадким мальчишкой, который подглядывает, как переодевается его старшая сестра и тихонько совершает своё грязное дельце. Почуяв что-то интересное, член мой вновь возбудился, горячо затрепетав где-то в глубине спального мешка.
«Какая бесстыдница, — подумал я. — Даже не постеснялась раздеваться в моём присутствии, а теперь просто стоит надо мной и даже не знает, что я тайком пялюсь на её задницу. Интересно, а она знает, что её повседневная одежда меня так возбуждает? Наверное, даже не догадывается, что у меня на неё встал. А если бы узнала, то непременно бы воскликнула «Нахал!» и тут же спряталась бы в спальник. Ха-ха… Отменная у неё всё-таки попка. Наверное такая мягкая… Вот бы пожмякать её в этих колготочках».
Марина, стоя в самых простецких колготках и трусиках, выглядела как-то небрежно, по-домашнему, но её гордая, уверенная осанка выдавала в ней настоящую женщину, которая уже привыкла к подобной одежде и не находила в ней ничего особенного или неприличного. Она не стесняясь демонстрировала мне свою крепкую, сексуальную попку, как будто позади неё лежал не незнакомый парень, а какая-нибудь большая подушка, перед которой можно было делать что угодно. Казалось, она нарочно дразнила меня красотой своих очаровательных, упругих форм, а я лишь лежал позади неё как завороженный, чувствуя, как колотится моё сердце, и наблюдал за тем, как она нагло и бесстыдно вертит своим задом буквально у меня под носом.
Закончив с телефоном, Марина обратилась ко мне:
— Ну всё, пора баиньки.
И, посмотрев на меня, добавила:
— Ахах, блин, Лёшка, ты такой смешной. Видел бы ты себя сейчас.
И я вновь сконфуженно уставился в потолок. Но мне было всё равно, как глупо я выглядел в её глазах. Я получил, что хотел, а это главное, и даже её насмешки уже не смущали меня. Я достиг желаемой цели, а всё остальное было уже не важно.
Услышав, как бодро прожужжала молния соседнего спальника, я понял, что Марина наконец-таки ложится. Резво запрыгнув в мешок, она застегнулась и пожелала мне:
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — ответил я, почувствовав при этом долгожданное расслабление.
И я, отбросив все свои мысли и страхи, глубоко вздохнул, закрыл глаза и приготовился заснуть так, как не спал ещё никогда в своей жизни.
Прошло, наверное, минут двадцать, но я всё никак не мог заснуть. Я всё ещё слегка нервничал по поводу своих продолжавшихся ночных приключений. Не мудрено: не каждый день на мою долю выпадало переодеться в женскую одежду и заночевать на складе в спальном мешке. «Мда уж, хорошо хоть, что меня никто не видит, кроме неё», — подумал я.
А ещё мне не давала покоя мысль о том, что я буду спать рядом с незнакомым человеком, и к тому же девушкой. Уже засыпая, я, приоткрыв глаза, повернул голову в сторону и убедился, что рядом со мной и в самом деле спала самая настоящая девушка, обёрнутая в блестящую, нежно-фиолетовую болонью спального мешка. Из-под капюшона выглядывало её миленькое, сонное личико, грудь её вздымалась и опускалась, а я с трепетом и вожделением смотрел на этот пухлый кокон, в котором так сладко спала Марина. Мне она показалась такой хорошенькой и невинной в этом спальнике, что мне захотелось просто сидеть напротив неё всю ночь и смотреть на то, как она безмятежно спит, тепло укутанная в свою мягкую упаковку. Я бы любовался этой куколкой и её уютной фиолетовой кроваткой, в которой ей посчастливилось оказаться, представлял, как ей, должно быть, тепло и мягко спится и как колготки ласкают её стройные ножки и лишь немного завидовал бы ей.
Теперь же поводов для зависти не было: я тоже был в спальном мешке, как и Марина и мог ощутить, что она испытывала в тот момент. Комфорт и мягкость буквально окутывали меня со всех сторон, с ног до головы. Вдобавок я был целиком одет в Маринины вещи, которые она дала мне поносить, отчего всё моё мужское естество буквально растворилось в этом потоке нежности и я стал вновь ощущать себя девушкой.
Я приподнял голову и оглядел два пухлых цветастых кокона, компактно лежащих рядом друг с другом. Глядя с такого ракурса, ни у кого не возникло бы сомнений в том, что внутри спальных мешков были именно девушки — одна в фиолетовом, другая в розовом. Могло показаться, что мы с Мариной и впрямь лежим прямо как две подружки, брошенные на произвол судьбы на этом мрачном и холодном складе, а в это время на улице бушует ураган и раздаются яростные раскаты грома. Поначалу мне было страшновато, но теперь я уже не боялся, потому что я был не один. Со мной был кто-то, кто оберегал меня. Я ощутил, что за время, проведённое вместе между мной и Мариной установилась какая-то связь, как у хороших знакомых. Это положение несколько сблизило нас. Мне почему-то захотелось подползти к ней поближе, прижавшись бочком к мягкому и пухлому кокону, в котором она спала, и почувствовать, как соприкасаются наши тела, завёрнутые в спальные мешки. Я не преследовал каких-то грязных мыслей, я просто хотел заснуть вместе с Мариной, ощущая её присутствие своим телом. Даже моя пуховая упаковка не согревала меня так, как мысль о том, что рядом со мной лежит что-то тёплое и мягкое, такое же, как я, которое тихонько посапывает во сне и нежится в своём спальном мешке, оберегая меня от злых сил в эту неспокойную ночь.
Я снова с трепетом взглянул на свою храбрую спящую подружку. «Забавно, — подумал я, — спит и даже не догадывается, что я опять смотрю на неё. Эх… вот бы лечь сейчас рядом с ней и потереться с ней в спальных мешках… как два червячка, ха-ха… Или даже залезть к ней в мешок… Только я и она… две куколки, лежащие в «обнимку» друг с дружкой… Если бы она только знала, какая она милая, когда спит… Такая непосредственная, прямо как ребёнок… Хочется её обнять в этом спальнике и не отпускать… просто обхватить этот мягкий кулёчек и заснуть вместе с ним…»
Я ещё некоторое время любовался красотой спящей Марины, но вскоре начал погружаться в сон, невольно улыбнувшись от тёплой мысли о том, что в эту ночь я находился под надёжной защитой.
Но вскоре я пожалел, что не заснул так скоро: мой организм отчаянно посылал мне сигналы о том, что мне нужно поскорее попасть в туалет, а иначе случится беда. Всё-таки две кружки чая никуда не девались бы просто так. Я решил вылезти из спальника, тихонько прошмыгнуть в туалет и вернуться на своё место как ни в чём не бывало, не побеспокоив при этом Марину. Но не тут-то было. Я попробовал добраться до молнии, но руки мои, будучи буквально прикованными к телу, еле двигались внутри мешка. Да и, к тому же, Марина настолько затянула мне капюшон, что пробраться к молнии мне бы всё равно не удалось. То есть я оказался буквально заперт в спальном мешке и выбраться из него самому мне не представлялось возможным. И тут я понял, что попался. Марина специально сделала так, чтобы я не смог сам вылезти из спальника. «Но зачем?» — недоумённо подумал я.
Я повернул голову направо, бросив томный взгляд на свою спящую спасительницу. Я понимал, что для того, чтобы освободиться, мне нужно было её разбудить, однако делать этого мне не хотелось по понятным причинам. Я вмиг почувствовал себя таким беспомощным и зависимым от какой-то девушки, что тут же ослаб и оставил всякие мысли вырваться из своей темницы, продолжая лежать в мешке и пытаясь усмирить свой мочевой пузырь. Но со временем это давалось мне всё труднее. Я повернулся, или вернее сказать перекатился, спиной к Марине, свернулся калачиком и зажал свою промежность, чтобы хоть как-то обуздать обостряющуюся нужду, пытаясь отвлечься и поскорее заснуть. Однако попытки мои не увенчались успехом и спустя несколько минут мне всё-таки пришлось побеспокоить Марину.
— Эй, — прошептал я, — простите, пожалуйста!
Но девушка уже спала.
— Марина, — сказал я чуть громче. — Марина!
— Мм… Ну что такое?… , — не открывая глаз, произнесла она.
— Простите, — я слегка замялся из-за того, что пришлось разбудить её по такому деликатному вопросу, — мне нужно в туалет. Я не могу расстегнуться. Вы могли бы мне помочь?
По её сонно-недовольному личику было видно, что её не очень хотелось выбираться из нагретого спальника по такой пустяковой причине.
— Лёшка… ну ты же большой мaльчик, потерпи… , — на лице её скользнула лёгкая улыбка. — Сейчас уснёшь и хотеться не будет…
Я оказался слегка озадачен. «Блин, да я же сейчас прямо здесь…», — подумал я.
С немалым трудом я подполз чуть ближе к мешку, в котором спала Марина, и приподнял туловище, слегка склонившись над ней.
— Ну тогда расслабьте мне капюшон, чтобы я сам расстегнулся. Пожалуйста, я вас очень прошу, — умолял я девушку.
А Марина спросонья, видимо, плохо понимала, о чём я пытаюсь ей сказать.
— Мм… да отстань ты… Дай поспать… , — промямлила она и отвернулась.
Нетрудно догадаться, что своими ёрзаньями и пыхтениями я не мог не разбудить Марину. Повернувшись ко мне, она приподнялась и, удивлённо посмотрев на мои нелепые телодвижения, спросила:
— Ха-ха, Лёшка, что с тобой?
Я смирно лёг и попытался скрыть свою панику.
— Расстегните меня, пожалуйста, — произнёс я, продолжая подёргивать тазом. — Мне нужно в туалет.
— Ахаха, ну что ты как маленький. Спи давай, — вновь рассмеялась Марина, продолжая сидеть в мешке и наблюдать за мной.
Я не понимал, что же было смешного в моём положении. Я, полными отчаяния и недоумения глазами, смотрел на Марину и на то, как она смеётся надо мной и над моими тщетными попытками выбраться. Сердце моё буквально вырывалось из груди, кровь прилила к лицу и жар прошёл по всему телу. Никогда ещё в жизни я так не боялся. «Неужели… неужели она это нарочно? — ошеломлённо подумал я. — Она… да она же сумасшедшая!».
И наконец свершилось: я начал постепенно вырываться из своего заточения. Просунув руку через дырочку капюшона, я нащупал какую-то штуковину и расслабил тесёмки. Рука моя начала продвигаться к молнии и я уже было почувствовал вкус желанной свободы, как вдруг услышал, как расстегнулась молния Марининого спальника и раздалось:
— Э-э-э нет, дружок, стоять.
— Ч-что вы делаете? — воскликнул я, бешеными глазами уставившись на Марину.
Она приложила палец к моему рту, поцеловала мой торчащий носик и прошептала:
— Т-ш-ш-ш… Сейчас мaмoчка всё сделает.
Она чуть расстегнула молнию моего спальника, нащупала застёжку своей куртки, в которую я был одет, и потянула её вверх до самого моего носа, фактически закрыв мне рот и оставив от моего лица ещё меньше. Затем обратно застегнула молнию мешка и крепко затянула тесёмки капюшона, вновь туго обтянув мою голову, и завязала их на этот раз на узел, а я всё это время лишь испуганно смотрел на неё, от шока не в силах издать ни звука.
Удовлетворившись тем, что вернула меня в моё прежнее состояние, Марина взглянула на меня и улыбнулась. Затем она, казалось, о чём-то вспомнила. Она бросилась к нижней части моего спальника, чтобы что-то проверить. Почувствовав, как её палец пролез в мешок и пощекота
л мои пятки, я понял, что в нём была дырка.
— Ууу, нет, так дело не пойдёт, — сказала она.
Я, так и не осознав, что только что произошло, смотрел на Марину выпученными от удивления глазами, даже не догадываясь о том, что произойдёт со мной дальше. Она взглянула на свой спальник, затем на меня и вновь хитро улыбнулась. «Неужели она меня…», — в ужасе подумал я, в ту же секунду разгадав её коварный замысел.
И я всеми силами попытался воспротивиться своему заточению в ещё один спальный мешок. Но сквозь плотную болонью куртки, которой был «запечатан» мой рот, раздавалось лишь нечленораздельное мычание. Я вновь бросил взгляд на спальник, в котором всего пару минут назад дремала Марина, и который очень скоро мог стать для меня ужасной ловушкой, из которой мне уж точно не выбраться. Этот фиолетовый монстр уже лежал наготове, раскрыв своё чрево в ожидании несчастной жертвы, а я лишь лежал и безмолвно умолял Марину смилостивиться надо мной. Мне решительно нужно было выбираться, а она собиралась упаковать меня ещё сильней. Я отчаянно мотал головой и раз за разом как в кошмарном сне мямлил нечто вроде «нет, пожалуйста, не надо, выпустите меня», но Марину это не остановило.
Она подтащила свой спальник ближе к моему дёргающемуся и мычащему кокону и начала засовывать меня внутрь него. Однако из-за конструкции мешка — а молния его доходила только до середины — сделать это ей было не так-то просто. Взявшись за нижнюю часть мешка, в которой были мои ноги, она пропихнула её в глубину своего спальника, затем натянула его на мой спальник как чехол. Справившись с первой частью работы, она принялась укладывать в мешок остальную часть моего пухлого розового туловища. С немалыми усилиями перегрузив мой увесистый торс в свой бывший спальник, она начала застёгивать меня в нём. Под давлением нарастающей нужды я попытался оказать сопротивление, но Марина быстро сгруппировалась: она перевернула меня на бок, усевшись на меня сверху, и зафиксировала меня, обхватив бёдрами мои ноги, чтобы я никуда не
И вот, когда молния добежала до конца, меня с глухим звуком — буф! — перевернули на спину и снова туго затянули капюшон. «Ну всё, мне конец, — подумал я. — Теперь мне отсюда точно не выбраться». И меня вновь охватила лёгкая паника.
— Ну всё, маленький, теперь можешь по-маленькому, — донёсся до меня голос. И Марина звонко рассмеялась.
«Она что… , — гневно подумал я, — запеленала меня?! Как ребёнка?! Да она… да как… да что она себе позволяет!» Недовольство моё возобладало надо мной и я рассерженно посмотрел на свою пленительницу, а она стояла надо мной и заливисто смеялась над тем, как ловко оставила меня в дураках.
Тем временем ситуация в моём организме неумолимо приближалась к критической, но стараниями Марины путь в туалет для меня был безнадёжно отрезан. Тут я запаниковал не на шутку. Я быстро сообразил, что не могу просто лежать перед ней и ждать, пока случится катастрофа. И я понял, что если уж я не могу её предотвратить, то нужно хотя бы убраться подальше от Марины, чтобы не оконфузиться прямо у неё на глазах.
Я решительно вскочил и попытался встать на ноги. Но теснота двух спальных мешков, в которые я был надёжно упакован, давала о себе знать. Я лишь барахтался и ёрзал по полу, как толстая фиолетовая гусеница, не в силах оторвать своё грузное туловище от пола, а Марина безудержно хохотала, наблюдая за мной и моими жалкими попытками встать.
Наконец я поднялся. Я встал в полный рост, стараясь удержать равновесие, и быстро попрыгал в сторону двери, но путь мне преградила Марина.
— Куда собрался? Туда нельзя, — не переставая смеяться, сказала она.
Я исступленно смотрел на неё и на её сияющее от смеха личико. Во взгляде моём в тот момент столкнулись злоба, негодование и отчаяние. Я осмотрелся и решил упрыгать в дальний, тёмный конец склада, где меня хотя бы не будет видно. Прыжком развернувшись, я поскакал в безопасное место, а Марина наблюдала за тем, как по складу неуклюже прыгает пухлая фиолетовая колбаска, которая вот-вот описается. Я всё прыгал и прыгал, а Марина всё смеялась и смеялась надо мной. Я отчаянно рвался скрыться подальше от её глаз, но она преследовала меня по пятам и в конце концов настигла меня, загнав меня в угол, откуда я уже никуда не мог деваться от неё.
Я оказался в тупике. Силы мои были на исходе. Я понял, что больше не могу бороться со своими естественными потребностями. Не желая видеть Марину в момент своего грядущего позора, я уткнулся лицом в угол. Я не хотел верить в то, что сейчас описаюсь прямо на глазах у чужого человека, но я больше не мог терпеть. Я проиграл в этой битве, мой собственный организм предал меня. И я смирился наконец со своей судьбой и понял, что всё, что мне теперь оставалось, так это лишь расслабиться.
Но я боролся до последнего. И хоть я уже и был готов и уже весь трясся от рвущейся наружу жидкости, я никак не мог начать процесс, находясь под пристальным взором Марины. Я лишь слегка писнул и с ужасом понял, что замочил Маринины трусы и колготки, в которых я был, почувствовав при этом, как тоненькие струйки стекают по моим ногам. «Блин, она же меня убьёт», — с ужасом подумал я. Но теперь пути назад не было. Давление во мне дошло до крайней точки и я, окончательно смирившись со своим безвыходным положением и гордо став в полный рост, начал писать…
Я почувствовал, как из меня буквально вырвалась крепкая, мощная струя и начала свой стремительный и неудержимый бег. «Господи, как же стыдно», — подумал я, но в то же время ощутил сладостное облегчение от того, что сбросил с себя этот непомерно тяжкий груз. Откуда-то из глубины спальных мешков до меня доносилось беглое журчание мочи, которая горячим потоком обдавала мои ноги, постепенно наполняя собой спальный мешок. Я ощущал, как мокро становится у меня в промежности и как всё больше и больше погружаются во влагу мои ступни. Я готов был провалиться сквозь землю, только чтобы избежать этого чудовищного позора. На лице моём смешались гримасы боли и отчаяния и я молил все высшие силы о том, чтобы этот унизительный процесс поскорее закончился. Мне казалось, я стою вот так уже целую вечность, а из меня всё ещё продолжало выходить. Я сгорал от стыда, но остановиться уже не мог, я всё писал и писал, изливая безудержные потоки мочи прямо в Маринины трусы, чувствуя, что их хозяйка стоит прямо позади и буквально давит меня своим взглядом.
Как только журчание наконец прекратилось, я почувствовал, что полностью опорожнился и теперь стоял в полной растерянности, уставившись в угол и не зная, что мне делать. Я понял, что описался. Обдулся как маленький ребёнок. На глазах у чужого человека. Никогда раньше такого со мной не было. Я чувствовал себя ничтожеством. От осознания своего горестного положения я полностью обессилел, ноги мои подкосились и я с глухим звуком бухнулся на колени, приготовившись ощутить на себе Маринин гнев.
— Ты всё? — спокойно поинтересовалась она.
Рот мой был застёгнут, поэтому я лишь кивнул головой, насколько мне позволила моя плотная упаковка. Я сидел скукожившись и чувствовал, что со стороны был похож на большой фиолетовый кулёк, который компактно расположился в уголке склада и который Марина вот-вот должна была забрать.
— Ну вот и ладненько. А теперь пора спатки.
После этих слов Марина подошла ко мне, обхватила мешок в районе груди, приподняла меня и усадила на пятую точку. Затем вцепилась в мои плечи и куда-то поволокла меня. Я уже не соображал, что происходит, а только чувствовал, как что-то плещется и разливается внутри моих болоньевых «пелёнок». Для меня всё было как в тумане. И пока меня транспортировали я мог лишь, полным сожаления взглядом, уставиться в потолок и удивляться, откуда в такой хрупкой девушке столько сил. Перетащив моё объёмное тело на прежнее место, откуда я так стремительно ускакал, Марина аккуратно положила меня на пол и села на корточки справа от меня.
— Ну что, описялся, маленький? — начала сюсюкать Марина, чуть сдерживая смех. — Ну ничего, мы же в пелёночках, дя? Дя, мой сладкий? Ну, а теперь закрывай глазки и будем спать.
Но после того, что случилось, я уже не мог заснуть. Я был слишком подавлен, чтобы просто закрыть глаза. Я даже не обратил внимания на девушку. Кроме того, я бы просто умер от стыда, если бы посмотрел на неё. Я просто лежал и взирал в потолок остекленелым взглядом, уже ни о чём не думая, а надо мной зловеще нависала Марина, терпеливо ожидая, пока я засну. Но я просто не мог. Я не знал, сколько ещё она пробудет надо мной в таком положении, но мне было уже всё равно.
— Ну что же ты, Лёшка? Пора ложиться.
Я не решился отвернуться от неё, чтобы не расплескать содержимое по всему спальнику, поэтому продолжал лежать на спине и пялиться в потолок. Я не мог себе представить, что же ещё Марина может утворить со мной, чтобы окончательно уничтожить моё достоинство. Она стояла надо мной, а её длинные тёмные волосы ниспадали вниз, обдавая меня своим благоуханием. Я вмиг почувствовал себя таким уязвимым и беспомощным, лёжа в собственной моче, как маленький ребёнок, которого крепко запеленали.
— Ну что, на ручки хочешь? Сейчас пойдём на ручки, маленький.
После этих слов я почувствовал, как Марина чуть приподняла мои колени и спину и просунула под меня свои ноги. Затем подсела чуть ближе ко мне, водрузив моё крупное туловище на свои бёдра, и обхватила одной рукой мою спину, поддерживая её на весу, а другой рукой взялась за мои ноги так, что я оказался буквально лежащим у Марины на коленках в подвешенном состоянии. Не до конца осознавая, что происходит, я почувствовал, что моё тело, обёрнутое в несколько слоёв пуха, оказалось в Марининых руках. И я с удивлением понял, что был буквально у неё «на ручках». Хоть я был выше и больше её, она держала меня у себя на руках. Я лежал в её объятиях как запеленатый ребёночек, а она мягко и заботливо сжимала в своих руках этот пухлый и мягкий мешок как самую дорогую для неё вещь, как бы боясь ненароком отпустить меня или кому-нибудь отдать. Я чувствовал, как женские руки нежно обнимают и поддерживают моё тело, отдавая меня в полное распоряжение Марины.
Не успел я опомниться, как она девушка начала убаюкивать меня, плавно раскачивая и что-то тихонько напевая себе под нос. В один миг всё моё достоинство сжалось до крохотных размеров. «Ну вот и всё, это конец, — жалостливо подумал я, — теперь хуже быть уже не может. Теперь она унизила меня окончательно. Надеюсь, она довольна». Мне сразу захотелось убежать, вырваться из цепких лап Марины, а иначе я бы натурально расплакался прямо у неё на коленках. Но я понимал, что должен выдержать и достойно пройти через всё это. Я понимал, что сопротивляться было бессмысленно. Я был сильно измотан за этот вечер, так что сил у меня попросту не осталось. Я понял, что полностью ослаб и не мог даже пошевелиться. Я очень устал за день и хотел спать. И вскоре я, хоть и нехотя, смирился со своей унизительной участью и просто расслабился, отдавшись наконец во власть этой взбалмошной девицы.
И когда я закрыл глаза, я мог чувствовать лишь как постепенно погружаюсь в сон. Мне уже было не важно, что будет со мной завтра и как я буду чувствовать себя утром после того, что произошло. Я просто хотел уснуть. Забыть обо всём и просто уснуть…
***
Очнувшись, я понял, что был у себя дома. Какое-то время я не мог прийти в себя и оправиться от такой резкой смены обстановки, но вскоре начал просыпаться. «Так значит, это был сон», — подумал я. Будильник не зазвонил, поэтому я логично предположил, что на дворе был выходной, а значит торопиться мне было некуда и я облегчённо вздохнул. Я ещё какое-то время лежал в своей кровати, пытаясь осознать, что всё это было лишь плодом моего воображения и в реальности со мной, к счастью или к сожалению, ничего не происходило.
«Вот только что это за запах?… « — подумал я.
Продолжение следует…