Январь. Продолжение
Следующим утром, Людочка ждала его уже одетая. Теплый свитер, теплые джинсы — зима всё таки..
— Привет! Что это вчера было?
— Доброе утро! Потом расскажу. Поехали. А малая где?
— Со свекровью на полдня оставила.
В машине ехали молча, бухгалтер пыталась упорядочить бумаги. А вот и налоговая. Снег, конечно, никто и не думал убирать, даже возле гос. учреждений, только крыльцо и немного тротуара было освобождено от белого плена, но и его уже успели затоптать до состояния льда острые шпильки работников бухгалтерского фронта. Никто не посыпал ни песком, ни солью. На войне как на войне — убейся об
этот накатанный снежный лёд, но отчет вовремя сдай. Бухгалтера платили своим врагам тем же — толпами в душных коридорах, и вывороченными наизнанку нервами.— Я не долго. Полчасика.
«Знаем мы ваши полчаса». Николай собственным бензином планету греть не собирался, и вошел вслед за Людочкой в помещение инспекции, и, найдя свободный стул в фойе, уселся в ожидании.
Людочка, Людмила Алексеевна. Это целая глава в его жизни… Точнее даже — две.
— Та визьмы ты до сэбэ Людочку мою. Тилькы дывысь нэ забэры. А то вона красыва.
— Людочка поссорилась с…
Николай не лез в её жизнь, ему и своих девок хватало, но однажды, засидевшись допоздна, она сама ему предложила:
— Давай поужинаем.
Зашли в хорошую кафешку. Посидели, поболтали, потом он её провел домой, а по дороге она сама купила тортиков к чаю, Николай тогда еще и не понял к чему всё это… Но когда она взяла его за руку и заглянув в глаза:
— Пошли ко мне, — уже и самому хотелось.
Их первый раз он хорошо помнит. Николай не напрягался по поводу — получится, не получится, с этим проблем у него никогда не было. Попытку сбежать в душ он пресёк на корню и сразу потащил в спальню. Всё было не торопясь: сначала поцелуй, потом ещё один, губы становились всё податливее и всё охотнее раскрывались, потом поцелуй в шейку, она уже хотела лечь, но он нащупал змейку платья у неё на боку и потянул, правда, не в ту сторону — нужно было вверх. «Вечно у них всё не так».
— Я сама, а то порвешь.
«Ага, так я тебе и разрешил». Он нагнулся, и начал задирать платье. Его руки при этом шли по нагой коже ног, потом бедер, талии, потом её голова исчезла в складках ткани и он, изловчившись, одним движением расстегнул лифчик. «Взмах мастера». И вместе с лифчиком платье спорхнуло с неё.
— Ой, больно. Далеко. Глубоко.
Но её дыхание выдавало возбуждение. «Где-то там». Он немного уменьшил угол — опустил её ноги, а сам приподнялся на руках, теперь его член входил как бы сверху вниз. «Нашёл» — она застонала всё чаще и чаще, глаза были уже закрыты, и тут её начал бить «озноб», она задергалась, опустила колени, и они начали волнообразно дергаться. Меж опущенных ног держать нужный угол было невозможно, и он просто лег рядом.
Открыла глаза, улыбнулась:
— Предупреждать нужно про размеры.
— Какой есть, такой и есть.
— Иди сюда. И её ноги опять приветливо распахнулись. Несколько движений — и член опять заполнил весь презик.
— Повернись.
Она лукаво улыбнулась, перекинула одну ногу через него, и вот: самая замечательная поза, из всех придуманных природой. Женщина на коленях, перед Мужчиной. Вначале он не понял, что происходит — её рука, пробравшись меж ног, направляла его член. Такое было впервые, некоторые его предыдущие девушки даже лёжа на спине стеснялись это делать, а она… Но и потом рука не ушла далеко, и когда он начал движения опять вернулась, но теперь к его яичкам.
— Ой. как хорошо… Прям по…
Николай понял, что долго он так не выдержит. Его член в горячем влажном кайфе, яички, при каждом движении, приглаживает рука… Этот снимок отпечатался в его сознании на всю жизнь: он посмотрел вдоль восхитительной ложбинки на спине — её левая рука что-то сжимала, голова повернута вправо, глаза закрыты, уголки губ дергаются… Она всё таки успела первая. Судороги начались от колен, потом предались на попу. «Всё, я тоже». Но она уже валилась на живот, сжимая при этом ягодицы, Николай не успевал за ней, он просто не был готов к этому. Член при этом выскользнул из неё, а ягодицы так сильно пульсировали, что сняли презерватив с его члена, и он так и остался зажат между её красивых половинок. (Специально для Sefan.Ru — Сефан.Ру) Николай стоял на коленях перед лежащей на спине женщиной с кончающим членом. Порции спермы летели вперед как пули из ружья, через эту восхитительную спинку на её волосы, потом на спинку в ложбинку, третий раз на попу, и еще раз на попу… Он готов еще раз быть там, и еще раз, но отсутствие презерватива… «Ничего себе».
Он повалился рядом. Её глаза закрыты, во рту зажата простыня.
— Помочь?
— У тебя ещё есть, эти?
— Нет.
— Принеси, пожалуйста, полотенце, из ванной.
Потом было чаепития, затем он порывался «сходить купить покурить», но его остановили «Ты не куришь» и минетом. Утро было еще лучше, но, при отсутствии средств предохранения, пришлось искать её точки вручную, и при этом он поучил еще больше кайфа, руками чувствуя приближение её пика. А у Людочки они были повсюду: между складок нижних губ, сверху их, внутри, нужно было только найти баланс и ритм. Потом она закрывала глаза, («Что там себе женщины представляют? Мужчин с телом Тарзана?») и начинались судороги, начинающиеся с колен. Расплатилась она очень жестоко — яйца после её минета звенели, как пустые канистры. «Два колокольчика в штанах, пока не наполняться будут звенеть».
«Мда, полчаса. Ничего не меняется, налоговая»..
А он научил её… Чему он научил её? А… Это было как игра. Она хотела узнать: как глубоко его член может поместиться у неё во рту. Когда она это делала, сидя на корточках, головка его члена упиралась ей в гортань, и при этом, «на свободе», оставалось еще на целый её кулак члена Николая, на ширину ладони. «Не вмещается». Это уже был азарт, спортивный интерес. Как-то раз, он положил её на спину, потянул на край кровати, её голова свесилась. И он, стоя лицом к ней начал вводить член в рот, его яйца вначале прошлись по её лбу, потом по переносице, и, наконец, он увидел, как её горло начало расширяться, пропуская его хозяйство внутрь. Потом она дернулась, он плавно вышел.
— Поняла, как нужно. Сейчас отдышусь.
Еще одна попытка проникновения — и новый рекорд, его мошонка уже были у неё на носу, и даже на верхней губе. Он мог смело массажировать свой член сквозь тонкую кожу горла. Но этот кайф продолжался всего секунд двадцать, потом из её глаз начали течь слезы, и он немного испугавшись как можно плавнее вытащил из нее свою «шпагу». Людочка быстро перевернулась на живот, и, он увидел на полу:
— Это салат?
— Цезарь.
Но заглатывать она научилась… С тех пор такие процедуры они называли «цезарем».
Но было одно НО: Николай знал, что она не его. Вот просто знал и всё. Нельзя сказать, что такие отношения его тяготили, скорее нет, он был очень рад немного остепениться, но вот он чувствовал, что не его она и всё. Они много проводили время вместе, молодые, обеспеченные — беззаботные. Даже несколько раз съездили отдыхать.
А потом Людочка влюбилась. По настоящему, до женских слез и истерик. Он это понял не сразу. Вначале она «морозилась». Хотя раньше и месячные не были проблемой для встреч. Потом вообще пропала. Документы Николай передавал через продавцов. Ревновал? Скорее да, чем нет. Как-никак, а мужской гордости и упорства у него было более чем достаточно. Но где-то там, под черепушкой самая стервозная и назойливая мысль ликовала: «Радуйся, что так получилось». Несколько дней в обнимку с коньяком, и… новый день настал.
Её счастьем стал Андрей. Высокий, немного крупноватый мужчина, примерно её возраста. Но главное — глаза у неё горели, и она при нём никого не замечала. Вообще никого. На свадьбу, Николай, конечно, не пошел, но подарок от себя подкатил — отдых на двоих за границей.
А потом произошло чудо, самое настоящее чудо, когда из ничего, из отношений двух людей, из их любви, рождается нечто. И таким чудом стала Анастасия Андреевна — маленькая принцесса в перьях.
«Час уже прошёл… Ничего у нас в стране не измениться. Даже снег зимой, и тот такой же, как и в прошлом году, только значительно больше».
Но однажды, как обычно, привозя домой ей документы, застал и вовсе печальную картину — она плакала. Тихо, по-женски плакала. Утром, он зашёл на кухню, а она стояла спиной и по её щекам тихо текли слёзы. Он потом уже думал, разбирался: «Если б не те слёзы. Чтоб было? Так бы и вышел молча и тихо? И оставил разбираться их самих? Или это женская «замануха»?» Не смог, не сдержался.
Закрыл плотно входную дверь, потом проверил замки. Подошел и обнял сзади. «Надоели мне её слёзы». Она откинула голову и уткнулась затылком в его грудь. Прижалась спиной. Николай скрестил руки у неё на плечах, потом опустил их ниже на налитые груди. «Ничего себе». Они и раньше не были маленькими, а сейчас просто огромные. Потом развернул её и посмотрел в глазища. И ничего не прочитал в них, вообще ничего, уставшие красные глаза. «Сейчас я покажу, кто ты».
— Где малая?
— Покормила. Спит.
— Ой, как хорошо.
Теперь нежнее эту стеночку, ещё, ещё… Это было нечто: первыми начали, почему-то, дергаться пальцы на ногах, потом лодыжки, потом колени, после этого её таз заходил ходуном. Она лежала уже сжав ноги, и каждая её конечность дергалась в своем ритме. Николай прекратил всякие движения внутри, но пока ладонь не вынимал, а сделал это, когда конвульсии уже закончились. Она повернулась к нему — и он увидел опять слезы.
— Ты чего?
— Я кончить месяцев девять не могла, ну думала, всё пипец, так и останется это со мной. Знаешь, как тяжко это понимать? Вначале с малой ходила, потом… — и опять слезы закапали. Исследователь, ты мой. Спасибо тебе, — теперь блаженство на губах, и в глазах.
Он поцеловал её в губы, повернул её на живот, и Людочка благодарно подняла навстречу ему попу. Она поднялась на руках, спина выпрямилась. Он ввел свой член и начал ритмично, уже для самого себя, входить и выходить из неё. И тут что-то было не так, её груди раскачивались, как огромные тяжеленые маятники, их вес и амплитуда были такими большими, что кровать начала скрипеть и опасно расшатываться. «Черт, сейчас еще поймаем резонанс — разнесем весь дом». Он надавил ей на плечи, и она прижалась ими к простыне. «Опасное дело — иметь кормящую мать». Кончать внутрь он постеснялся — хорошего понемножку.
Уходя, он улыбнулся себе — «из любовника стал любовником».
На следующий день зашел аптеку — но презик покупать не стал. «Это уже не мои заботы, а Андрея». А вот к интимным гелям начал присматриваться. Но дородная тетка-фармацевт, уставившись на него, перебила все желания о чём-то спрашивать. Зато в секс-шопе молоденькая девчушка, лет двадцати, сразу поняла, что ему нужно:
— Возьмите этот, он сладкий.
«Сладкий? А при чём тут одно к другому? Ладно, с экспертами не поспоришь». И купил его.
А через пару дней получил от неё СМС-ку: «Приезжай сегодня, в обед».
Она встретила его в красивом халате, на лица присутствовала косметика, и волосы были уложены, а когда разделись — то он под рукой почувствовал, что волос в паху стало меньше, а между ног совсем исчезли. «Вот молодец, берет себя в руки». Прелюдии, как таковой и не было — поцелуи в губы, немного в шейку, и Людочка распахнула свои ноги, навстречу ему — желание чувствовать себя женщиной пересилило все остальные долги. Он взял приготовленный тюбик с гелем выдавил на пальцы правой руки и тут понял, что закрутить его будет непросто, тем более что крышечка куда-то закатилась в складки простыни. «Вот идиоты. Выпускают гель, а об аппликаторе забыли». В правой ладони гель, в левой тюбик, но он справился — нашел эту маленькую черную заразу, и одной рукой завинтил её на место, предварительно ещё раз смачно смазав руку, и уже привычно вкрутил «лодочку» ей внутрь…
— Только осторожно.
Николай этой её дырочкой не пользовался ни разу. Тогда ещё, раньше, он попробовал раз пальцем войти, но услышав «Не хочу туда», оставил все попытки, да и не зачем было, всё и так было хорошо.
Но сейчас — не тот случай. Он пристроился к ней и приставил голову ко входу, и тут почувствовал, как Людочка сама стала надвигать свою попу навстречу, потом положила руку ему на бедро и стала прижимать его к себе. Колечко расступилось, и перед ним открылся новый мир. В нём всё было не так. Колечко ануса сжимало член в одном месте, а дальше была свобода, он не ощущал никакого противодействия. Как будто кольцо одели на член.
— Ой, какой ты молодец. Как нежно, — глаза её закрыты, голова уже не лежит на подушке, а приподнята.
— Аааа… — и её рот так и остался открыт.
— Классно как… А почему мы раньше этим не занимались?
— Тебе это не нужно было, ты и так кончала. Без попы. А как тебе лучше, рукой или туда?
— И так хорошо, и так. Всё по-разному… Спасибочки тебе… Принеси полотенце, а то… с меня вытекает.
— Ты никогда не держишь его под рукой — усмехнулся он.
В ванной он осмотрел свое хозяйство — всё чисто, помыл в раковине, и, смочив краешек полотенца, принес его в спальню. Людочка промокнула себе между ног, затем, повернувшись на бок, и попу. Посмотрела на полотенце. Благодарно улыбнулась.
Он прилег рядом. Нужно немного отдохнуть и уходить, но тут Людочка решила отблагодарить его, сама опустила голову к паху, и всосала член в рот, потом щекой по яйцам и так же сделала с мошонкой. «О.., теперь она и яйца сосет! Как классно!. Мастерство не пропьешь».
— Хм, сладкий гель, приятный.
«Яйца не до конца вымыл. А эксперт была права. И зайти поблагодарить как-то неудобно».
Так отвлекал он себя не долго — Людочкина сноровка брала верх. «Покупать снова там тоже неловко: «Ой, спасибо, мне понравился ваш приятный на вкус гель». «Ай… как это… она… Всё равно долго не продержусь». Но сегодня он не хотел кончать ей в рот. А повернув,… её пристроился сзади. И остановился, задумался перед выбором целей.
— Только смажь.
Гель на вход в попу и немного внутрь, и на член, по всей длине — и…
«Полтора часа… Что-то зашевелились, видать обед скоро. И малая не звонит, поимела меня что-ли? А она-то почему не звонит?» Николай все заводился и заводился. В сотый раз проверил мобильник. Звонки только по делам. Нужно пройтись. Он встал и выскочил из этой государственной душегубки в белоснежный апокалипсис. И оторопел. За то время, что он грелся за счет налогоплательщиков, какой-то добрый водитель, наверное, на грузовике, с прикрепленным снегоотвалом, проехал посреди улицы и нагреб кучу до пояса возле припаркованных автомобилей. Вправо, через бордюр — не перепрыгнуть точно, и влево — никак. До весны, что ли отчеты сдавать? Николай решительно перевалился через автотворный сугроб и открыл багажник. Достал оттуда купленную совковую лопату, но с отпиленной ручкой, и начал яростно кидать снег обратно на проезжую часть. «Государство наваливает кучи, а мы разгребаем». Когда, по его пониманию он закончил, то с удивлением обнаружил, что на него смотрят, человек пять зрителей, среди которых стояла и Людмила Алексеевна.
— Ну, ты и злой сегодня. Я тебе и рукой махала, и на мобильник звонила.
— Телефон в курточке, а курточка в машине. Скажи: Не дебилы а? Нет, чтоб вывезти снег..
Николай вырулил из «туннеля» и, проехав с десяток метров остановился. Обернулся назад, и увидел, что благодаря его физическим упражнениям на воздухе, образовался выезд из этого плена, и весь ряд автомобилей, что был завален снегом, потихоньку, выбирается. «Зрители» расселись по своим авто, и выезжают. Вначале, те, кто стоял з ним, потом передние начали сдавать назад и тоже выруливают.
— Ты видела таких шаровиков?
— Может шлагбаум поставим, и будем брать деньги за выезд?
— У нас лицензии нет. Оштрафуют.
Злость переполняла его: телефон молчал, люди ленивые, снег опять пошел.
Когда они прошли в её квартиру, то их раздевание напоминало освобождение от скафандров. Вначале куртки — пуховики. Потом в спальне свитера, джинсы. И когда остались только в белье, можно было передохнуть. И всё это в тишине и в сопении.
Сегодня он всё делал молча. А Людочка смотрела на него и пыталась угадать его настроение, позу: как её сейчас положат: на спинку, на бочёк, на колени… Но Николай не стал ничего выдумывать и вломился сквозь ещё не расставленные ноги прямо ко главному входу. Ткнулся — вход оказался сухим и неприветливым. Но ничего — он смочил головку слюней и направил еще раз. Такого пропуска оказалось достаточно. И он начал плавно погружать своего проверенного бойца в лоно врага. Вошел и замер. Пусть наберется влаги. А сам начал целовать её, в губы, в лоб, в шейку.
— Ты какой-то заведенный сегодня. Что с тобой?
— Всё нормально.
Он уже вынимал, а потом нежно и плавно начал погружать член в неё. «Немного для себя». На такую разминку ушло минут десять, может и больше, он потерял счет времени, и все вгонял и вгонял свой член в неё, до упора и обратно. Потом прилег рядом, и она быстро и с готовностью повернулась к нему бочком. Посмотрела в глаза и:
— Эх… — с надеждой и предвкушением.
— О боже, о боже..
Её свободная рука вначале пыталась прикрыть глаза, потом, почему-то, пальцы попали в рот, потом она ими начала гладить себе щеку, потом она схватила себя за грудь, потом сразу за две, оттянула их и сильно их сжала.
— О боже..
Он уже перестал смотреть на её лицо, и начал искать приметы приближающегося оргазма в её ногах. Пальцы ног неестественно были оттопырены, в нормальном состоянии никто и никогда бы так их не смог развести в стороны. Потом стопы начали вытягиваться, и… она ему чуть не сломала член, колени начали дергаться, но почему-то вместе, потом попа задвигалась вперед назад, при этом её тело вытянулось в струнку. «Больно». Она лежала тихо, как мышка, только и слышно было: «О боже… «… Он плавно вытянул руку из неё, и прилег. Обнимать липкими руками было неудобно, но согреть женщину после такого — благое дело… «А рука болит, хорошая тренировка».
— Я еще никогда так не кончала. Это просто… Где ты этому учишься? — не оборачиваясь.
— Не знаю, хочется попробовать, и ты позволяешь.
— Тебе не позволь, когда ты такой кудесник. Вытирать меня будешь?
Он встал, и прикрыл её одеялом.
— Как хорошо.
Сбегал в ванную, помыл свое хозяйство, и взял полотенце. Потом, увидев курточку, нащупал мобильник. Проверил входящие — все звонки по работе, но два от неизвестных абонентов, один из городского, а второй от мобильного абонента. «Скорее всего, ошиблись номером, А может это Наташа?».