В плену любви
Это было совершенно случайное знакомство. И оно круто изменило жизнь деревенской красавицы Олечки Мироновой. В тот день она впервые увидела ЕГО на берегу реки, куда пришла позагорать. Девушка лежала на старом одеяле, и солнышко ласково играло своими лучами на её теле. Она услышала скрежет тормозов и повернула голову. Как раз в этот момент дверь машины отворилась, и из неё вышел молодой, высокий, голубоглазый блондин. Он уверенной походкой подошел к девушке.
— Где я могу найти Елизавету Петровну Семенову, — поинтересовался он. — Я был в сельсовете. Он закрыт.
— Сейчас там обед. А Петровна в поле. Пошла, доить корову,
— встав с одеяла, проговорила Олечка.— Да, — протяжно произнес незнакомец, посмотрев на стоящую рядом с ним девушку. — Как это вы здесь живете? В этой глуши? Ни театров, ни ресторанов… И, вообще, ни какой цивилизации… Да у вас же от скуки можно сдохнуть… Прямо феодальный строй.
— Так уж прямо и феодальный? — улыбнувшись, произнесла Олечка Миронова, взглянув на молодого человека.
Андрей Половцев, так звали незнакомца, мужским, зорким взглядом посмотрел на молодую, длинноногую, с осиной талией и высокой грудью, загоревшую девушку и, сощурив глаза, произнес:
— Вы, со своими внешними данными смогли бы стать мисс города.
— Интересно, а кто меня ждет в вашем городе? Денег у меня нет, родственников тоже… Правда, мой отец живет в городе, но он меня в последний раз видел, когда мне исполнилось три года.
Андрей больше часа проговорил с девушкой на берегу речки, доказывая превосходства города над деревней. Взяв, на прощанье адрес Олечки, Половцев поцеловал ей руку и, откланявшись, сел в машину.
Следующая их встреча произошла спустя три дня. Андрей приехал к Олечке в гости на выходные. Он был нежен и обходителен не только с ней, но и с её матерью. Половцев забрасывал девушку телеграммами, в которых писал о своих чувствах. Не только деревня Вороновка, но и вся округа знала, что у Олечки Мироновой появился городской жених красавец, который не сегодня так завтра предложит ей свою руку и сердце и увезет за собой. Ох, как девчонки завидовали Олечке. Ох, как они в тайне от всех мечтали оказаться на её месте. Они верили в рыцаря, который приедет к ним на иномарке и вырвет их из однообразной, серой деревенской жизни и поселил в замке, где будет царить мир да любовь.
И вот на дне рождения Олечки, Андрей сказал её матери, Галине Алексеевне, что он завтра же забираeт дoчь в город, и в ближайшее время они поженятся. Женщина сначала стала возражать.
— Это как-то не по-людски… Как это Олечка будет жить в Вашем дома без росписи… К чему такая спешка?! Если в городе нужно долго ждать, то в нашем сельсовете можно расписаться сразу.
— Мама… Мама… — чуть не плача, проговорила дочь. — Я все время мечтала о свадьбе… Но не в деревне, а в городе.
— Вы что, не доверяете мне, Галина Алексеевна?
— Что Вы? Но я хотела, чтобы моя дочь легла с Вами в постель уже замужней женщиной.
— Мама, не смеши людей! У тебя какие-то странные представления о жизни! — гневно произнесла дочь, поцеловав Половцева.
— Извините меня… Ради Бога, извините, — вытирая пальцами, уголки глаз, проговорила женщина. — Я и впрямь говорю всякую чепуху… Она у меня одна. Вот мое сердце и беспокоиться. Я когда — то в молодости тоже познакомилась с горожанином… И вот на свет появилась Олечка.
Андрей привез Олечку в маленькую однокомнатную квартиру. Половцев протянул руки вперед и обнял девушку за осиную талию.
— Наконец то мы одни… Наконец, то наша долгожданная мечта сбудется, — проговорил молодой человек, жадно поцеловав невинное создание и погрузив свой язык в её рот.
Затем его губы скользнули по нё выгнутой шее, проваживая дорожку обжигающим поцелуям. В эти минуты Олечке поскорее захотелось изведать запретный плод. Её голова шла кругом. Она чувствовала себя мaлeнькoй дeвoчкой в объятиях опытного мужчины. Девушка взглянула на любимого человека сквозь густые черные ресницы и затаила дыхание.
— Я люблю тебя, — промолвили трепетно её уста. — Люблю так, как никого и никогда не любила.
Она приподняла голову и завороженными глазами посмотрела на любимого человека, в чьих объятиях находилась. У неё слегка закружилась голова, и она раскрыв рот глотнула воздух. Дрожь пробежала по её телу. Губы задрожали. Андрей коснулся слегка губами её уха, и она растаяла в его объятиях. Олечка не помнила, как оказалась на диване. Её сердце подпрыгивало от радости, когда он целовал её. Девушка никогда не испытывала ничего подобного в жизни, как в эти счастливые для неё мгновенья. Его волшебные пальцы опускались все ниже и ниже по женскому телу, пока не коснулись заветной цели. Она изо всех сил старалась делать все то, что ей говорил любимый. Наконец, Половцев придавил её своим телом, и стремительно вошел в неё, лишив Олечку девственности. Она вскрикнула. Андрей входил в неё медленно, размерено, пока Миронова не застонала от полученного удовольствия. Она совершенно не чувствовала боли, и согласна была стерпеть все, только чтобы было хорошо и приятно её любимому Андрюшке.
Он проснулся рано утром и, поцеловав Олечку в щеку, сказал, что на два дня уезжает в командировку в Москву. За одной командировкой последовала вторая, затеи третья.
— Когда же мы понесем заявления в ЗАГС, — спросила Олечка не решительно, лаская Андрея.
— Вот только разберусь с работой, и тогда сразу же во Дворец Бракосочетания.
Так прошло два месяца полные надежд на счастье.
— Андрюша, если бы ты только знал, как мне хочется стать поскорее твоей женой.
Он посмотрел на Олечку и дико рассмеялся. Его смех совершено не был похож на тот, который молодая женщина привыкла слышать.
— Ты что дура?! Совсем без мозгов, баба?! О какой свадьбе ты говоришь?! Я женатый человек. У меня есть семья… Жена и сын… Сейчас они в Риге.
Олечка испуганными глазами посмотрела на Половцева, затем присела на диван и тихо, дрожащими губами, спросила:
— Что? Ты женат? Нет… Как это ты женат?! Ты… Ты же говорил мне, что любишь… Ты… Ты… — она стала глотать губами воздух. Комок нервов, подступив к её горлу, и она растерянными, обезумившими глазами посмотрела на Андрея. — Нет… Ты… Ты пошутил.
— Кто же милочка с такими вещами шутит.
— Андрюша…
— Ты мне понравилась… Смазливая девчонка… Вот я и решил на тебе сделать деньги, и заодно помочь тебе. Я привез тебя в город. Поселил в квартиру… Немного приодел. Я не понимаю, чем ты не довольна? Чем?! Ответь мне.
— Но… — она вся дрожала.
— Что но?! Не нравиться? Можешь быть свободной! — он моментально открыл дверь комнаты. — Вываливай отсюда! Я тебя не держу! Но учти… Что скажут в твоей любимой Вороновке? Тебя же обсмеют… Ты же станешь посмешищем не на одно десятилетие… Ну, что ты уставилась на меня?! Что смотришь?! Ну, и дура, же ты! Таких дур поискать еще нужно. Да, кто приличный в наш то век жениться на деревенщине? Ты много знаешь таким примеров?! Времена золушек давно канули в небытиё! Да от тебя же навозом разило на километр… А манеры? Ты даже не знала, как вилку с ножом в руках держать! Как вести себя в постели с мужчиной!
Олечка полными глазами слез смотрела на Половцева.
— Зачем? Зачем ты так надо мной подшутил? Я же не игрушка… Что мне делать? — голос её дрожал. — Как жить дальше?
— Что делать? Как жить дальше? Работать… Поступить в институт… Смотри и станешь человеком… Ты смазливая… Думаю, у тебя
все получиться… Ты еще будешь благодарить меня…
Андрей встряхнул головой, улыбнулся и, подойдя к окну, открыл форточку. Свежий воздух наполнил квартиру.
— Не-е-е-т! Не-е-ет! — дикий крик вырвался из женской груди.
Половцев моментально подскочил к Мироновой и прижал к себе.
Она совершено не слушала, что ей говорил Половцев. Все тело её дрожало, Олечку бросало то в жару, то в холод. Ей совершено в эти минуты не хотелось жить. Когда к ней пришло прозрение, она спросила у Андрея слабым голосом.
— Ты что сутенер? Ты будешь сейчас продавать мое тело?
— Да, я предлагаю тебе продать свое тело, но не душу.
— Как ты можешь?! Я ведь… Я люблю тебя… Ты растоптал меня… Ты ведь говорил, что любишь меня… Зачем? Зачем ты мне врал? Ради того, чтобы продать меня? Чтобы я стала твоей рабыней? Скажи?!
Она ногтями уцепилась в его щеки.
— Пусти… Мне больно…
— Ах, тебе больно…
Она упала на диван и стала рыдать.
В эту ночь Олечка хотела выброситься из окна. Но в последнюю секунду женщину остановил её внутренний голос. Он сказал ей, что не стоит горячиться. Лишить себя жизни она сможет и через месяц… А вот вновь подарить ей жизнь уже никто не в силах.
Один мужчина стал сменяться другим. Если первые две недели ей казались сущим адом, и она хотела все бросить и возвратиться в деревню, то сейчас занятия любовью стало для неё работой, средством достижения своей намеченной цели.
— Олечка, познакомься… Это Владимир Иванович, — произнес, улыбаясь Половцев, представляя высокого, черноволосого с благородной сединой мужчину. — От него, возможно, будет зависеть вся дальнейшая твоя жизнь. Он имеет связи… Очень большие связи…
Олечка моментально накрыла на стол и пригласила гостей. Она видела, какими изголодавшимися глазами смотрел на неё мужчина. Когда Половцев, ушел незнакомец пригубил к губам бокал с красным вином.
— Я вот по какому вопросу, — растеряно произнес он, не отводя взгляда от Олечки Мироновой. — Мне нужна девушка… Девушка, с которой я бы мог появиться перед друзьями… Нет… Вы не подумайте… У меня семья… Я женат… Моя жена больна… Да проблема то не совсем в ней… У меня есть сын… Ему 18 лет… Он болен… Очень болен… Нет… Он нормальный… Учится… Он не может ходить… — произнеся эти слова, он ломал на руках пальцы. — Моя жена не может со мной никуда пойти… Все с женщинами, а я один… Всегда один… Я уже и не помню, когда был близок с женщиной…
Олечка посмотрела на незнакомца своими огромными глазами. Он тяжело вздохнул и придвинулся к Мироновой. Владимир Иванович взял её руку в свои ладони и стал ласково перебирать женские пальцы. Это был первый из мужчин, который просто просил разрешения находиться рядом с ней. Она видела, как он горько усмехнулся, и слегка прикрыл глаза. Его слова застали молодую женщину врасплох. Она не в силах была сдержать свое любопытство и невольно задала вопрос:
— Так значит, как женщина я вас не интересую?
Она увидела как его шея стала покрываться красными пятнами.
— Я… Я… — растеряно произнес он, не ожидая от Олечки услышать такой вопрос. — С этим делом у меня все в порядке… Пока в порядке.
Миронова с горечью взглянула на гостя и на губах у неё появилась чувственная улыбка.
А спустя три месяца Олечка Миронова уже жила в просторной, новой планировки однокомнатной квартире с большой лоджией и дорогой мебелью не далеко от офиса Владимира Ивановича. Он стал частью её жизни. Олечка была благодарна Половцеву, что он познакомил её с таким ласковым и заботливым человеком, который постоянно с завороженными глазами смотрел на неё, и благодаря которому Миронова уже несколько раз побывала в Москве.
Она ласково потрепала Владимира Ивановича по густым волосам и провела пальцем по его губам:
— Я люблю тебя… Очень люблю… Ты мне не только друг, товарищ, любовник… Ты мне, как отец… У меня никогда не было отца… Нет он у меня был… Без него я бы не могла родиться…
— У тебя есть фотографии твоего детства?
— У меня, их не много, но есть…
Она прижалась к нему, затем отошла в сторону, и совершено откровенно взглянула на его ширинку. Владимир Иванович проследил за женским взглядом и пришел в замешательство. Он вдруг почувствовал как в паху запульсировала кровь, и он одним рывком руки прижал Олечку к себе:
— Что ты со мной делаешь? Что? — задыхаясь от перевозбуждения, спросил он. — Как мне жить дальше? Что делать? Посоветуй… Твой голос, твои волшебные руки постоянно преследуют меня… Они везде и всегда со мной: в машине, в кабинете, на совещаниях… Везде, где бы я только не был… Мне кажется, что я вот-вот сойду с ума. Я так больше не могу… Я, как представлю, что ты уйдешь от меня, то становится страшно… Без тебя… Я не знаю, что будет со мной, без тебя…
— Володя, — снимая с него сорочку, трепетно произнесла она.
— Люби меня… Хотя бы чуточку люби меня… Я много от тебя не прошу… Люби таким, каков я есть… Ты мне пообещала показать фотографии, — подымаясь с дивана, произнес Владимир Иванович, поправляя взъерошенные волосы.
Она лениво протянула ему руку.
— Я люблю тебя.
— Роди мне сына, — проговорил он, присаживаясь на край дивана. — Я так хочу сына… Здорового, крепкого малыша.
— А что ты еще хочешь? — рассмеявшись, спросила она.
— Чтобы ты меня не бросала… Я понимаю… Я уже не в том возрасте, когда могу порхать на крыльях… Но… Еще и не мусор.
Она вновь рассмеялась и, приподнявшись, поцеловала мужчину в губы. Затем подошла к шкафу и вытащила из него небольшой фотоальбом.
— Смотри, а я пока пойду на кухню и приготовлю кофе.
Пролистав несколько страниц, Владимир Иванович дрожащими руками закрыл альбом. Голова моментально пошла кругом. Сердце стало бешено биться в груди. В первое мгновенье ему показалось, что он сейчас потеряет сознание. Он почувствовал, как подскочило давление, что язык прилип к небу, и он не в силах вымолвить не слова. Мужчина хотел начать молиться, но все слова выскочили из головы, и она стала непосильно тяжелой. Он совершено не слышал, что говорила ему Олечка.
Пришел в себя он только тогда, когда уже лежал на диване. Он увидел растерянный взгляд Олечки.
— Я вызвала скорую помощь. Сейчас, миленький… Сейчас… Только не умирай, — взмолившись, произнесли ели слышно её уста. — Я люблю тебя… Очень сильно люблю…
Лежа в больничной палате мужчине, отцу двоих детей совершенно не хотелось жить. Но жить нужно было… Ради больного сына, которого он не мог оставить наедине с больной матерью, и ради Олечки, мать которой он бросил, когда узнал, что она не хочет делать аборт.
Он проснулся от прикосновения к своим губам губ Олечки. Она вся сияла от счастья.
— Я так испугалась, когда тебе стало плохо… Я думала, что ты умираешь…
— Олечка, девочка моя… Моя золотая девочка…
Посидев с больным в палате минут двадцать, она поцеловала любимого человека и, помахав рукой, направилась к двери.
Владимир Иванович проводил дочь долгим взглядом. В больнице его днем и ночью мучили угрызения совести по отношению к Олечке и женщине, которую он оставил с ребенком. Он не знал, что ему делать, как сказать, что он её отец и стоит ли вообще раскрывать перед ней эту тайну.
А спустя полгода мечта Олечки сбылась. Она уже училась в Москве в институте. А еще спустя два года, Олечка вышла замуж за сына лучшего друга Владимира Ивановича.
06.01.2005
КОБЛЕНЦ Германия