Трудо-выебудни Сони Мармеладовой. Часть 9
— Щас спущусь, пусть ожидает, и налей ему чаю, а то небось устал с дороги.
— Сию минуту, Софья Семёновна.
Соня Мармеладова попыталась пошевелиться в своей кровати, но у неё ничего не получилось. Она откинула одеяло в сторону и убедилась, что это опять Раскольников. Он по своему привычному обыкновению прокрадывался в её личные покои ночью, заныривал к ней под одеяло, чтобы использовать её как подушку. Его нос
всё ещё сладко сопел прямо в её пизду, а голова лежала на откинутом в сторону Сонином бедре. Соня принялась выбираться из его объятий, а когда у неё получилось, она переоделась и спустилась к почтальону. Навстречу ей то и дело попадались клиенты из числа тех, кто решил остаться в борделе на ночь.— Софья Семёновна Мармеладова?
— Да.
Соня расписалась в получении и проследовала в сад. Там её ждали гамак и завтрак. Она распечатала конверт и первое, что ей бросилось в глаза, это деньги. Она пересчитала их и не на шутку перепугалась. Обычно крупные суммы такого порядка указывают на то, что ничего хорошего в сопроводительном письме ждать не следует. Она развернула письмо и начала его читать.
«Содержание сего письма адресовано лично Софье Семёновне Мармеладовой, фактической владелице дома терпимости под названием «Блудилище» и никому более. Письмо отправлено из дома Петра Петровича Лужина и является приложением к денежной сумме. Конверт предназначен для вручения лично Софье Семёновне Мармеладовой под роспись».
— Ну что, как спалось? — перебил её чтение Раскольников и попытался начать есть её завтрак.
— Иди умойся, а то от тебя пиздятиной несёт за версту.
— Ха-ха, да здесь всё имение пиздятиной пропиталось! А чё за письмо в такую рань? Да ещё и с увесистой пачкой денег…
— Родион, это не твоего ума дела. Иди и займись чем-нибудь, я не знаю, кусты постриги, воды натаскай…
Соня продолжала внимательно вчитываться в письмо.
— О, Раскольников, тут про матёрые пёзды есть упоминание. Это же по твоей части?
— С чего ты взяла? Я, между прочим, по собственному желанию впервые своей сестре Дуне отлизал, а когда она взяла моду душить меня ляжками во время кульминации, то я это дело прекратил и велел ей искать себе мужа-лизуна. Так что не смей на меня наговаривать!
— У нас тут, похоже, блядюшник на выезде намечается. Про Лужиных чё-нибудь знаешь?
— О-о-о! Кто ж про них не знает?!
— Сам Пётр Петрович у меня от силы раза два, а может и три, отлизывал в своём экипаже, но это было пару лет назад. Я тогда ещё в уличных девках бегала. Трахать меня в силу возраста особо не решались, но на лицо уже охотно сажали, предварительно проверив целку.
Соня продолжила чтение письма.
— Родион, сколько у нас сейчас годных мaльчиков?
— Из тех, что уже обучены и допущены к отлизу, или ты всех обучающихся имеешь в виду?
— Обученных, конечно же.
— Годных пиздолизов семеро. Остальные ещё даже дышать правильно не научились, а некоторые всё ещё делают кусь-кусь во время куни.
— Ну, до 17-го числа ещё 10 дней есть в запасе. Может, ты их понатаскаешь по ускоренной программе? А то мало ли, вдруг придётся всех задействовать.
— Постараюсь. А что по девкам?
Сейчас дочитаю письмо, и узнаем.
«Для мужчин согласно их статусу будут организованы места для проведения азартных игр в т.ч. карточных, на деньги и прочие условия. Эти азартные зоны будут ранжироваться согласно чину, званиям и должностям, но непременным условием будет присутствие ваших знойных и порывистых девушек для постановки проигравшего или же проигравших на отлиз в присутствии выигравших, если игра шла не на деньги, а на желание. Для обеспечения работы всех четырёх зон необходимо минимум 16 девиц из числа ваших, Софья Семёновна, воспитанниц, которые натренированы на оральные, моральные и физические унижения мужчин».
— Это ж сколько нужно экипажей снарядить, чтобы весь персонал «Блудилища» туда доставить?! Не проще ли этот бал провести прямо здесь у нас?
— Соня, они платят. К тому же у нас есть услуга в прейскуранте «пизда с доставкой на дом» и «лизун на выезде», так что не беспокойся, транспортировку туда и обратно я организую.
— Я так и представляю, как в бальном зале все ведут себя по этикету и манерам, танцуют и проводят светские беседы, а потом отходят в специально отведённые места, чтобы занырнуть в пизду, либо уткнуть какую-нибудь мордашку себе между ножек. Они ведь итак всем этим в своей обычной жизни занимаются, зачем тащить всё это на бал? Да ещё и демонстративно не афишировать сие действо, как будто ничего не происходит? Ведь все же итак будут в курсе. А потом начнут это горячо обсуждать и высмаковывать все подробности, не поперхнулся ли кто пиздятинкой, или какая из барышень громче пискнула во время отлиза.
— Ну а что ты хочешь, у богатых и знатных свои причуды. Что там дальше в письме?
«Оплата производится по факту выполнения объёма работы согласно прейскуранту…».
— Тут дальше нет ничего интересного. Родион, ну надо собрать всех и поставить в известность, чтобы не планировали на этот вечер и ночь никаких клиентов. А я пока съезжу к Лужину и получу от него подробные инструкции.
Соня Мармеладова необычайно долго собиралась, приводила себя в порядок и наконец выехала в имение Лужиных. Её там встретили со всеми любезностями и проводили в кабинет Петра Петровича.
— Получила от вас письмо, Пётр Петрович, и, нужно сказать, весьма польщена оказанным мне доверием обслуживать ваш бал.
Соня поняла, к чему клонит Лужин, и уселась прямо перед ним на его рабочий стол, широко расставив ножки. Он принялся задирать все её юбки, а потом просто собрал их в охапку и занырнул головой под них.
— А здесь практически ничего не изменилось с моего последнего визита, — бубнил в пизду Лужин.
Он погрузил нос в её половые губки и начал собирать её соки. Жадно вдохнув, он вспомнил знакомый запах пиздятинки, которую он имел возможность отлизывать несколько лет назад, и наконец приступил к работе языком. Соня тем временем пыталась вспомнить, как же любит Лужин: чтобы сдавливали голову бёдрами, или же наоборот ножки должны быть максимально разведены. Наконец он положил обе свои массивные руки на её бёдра, разведя их в стороны, и Сонечка перестала копаться в воспоминаниях в поиске ответа на вопрос – как любит Лужин. Другого клиента она бы уже вмиг оплела своими объятиями, но этот клиент был особо важным.
Она развела ноги практически в шпагат и откинулась на стол. Лужин тем временем активно елозил по её пульсирующей пизде не только языком, но и носом, да и всем лицом. Если бы он дал Сонечке немного придушить себя, то она бы уже давно кончила. А так, на шпагате, ей приходилось активно работать мышцами влагалища, чтобы добиться скорейшей разрядки. Наконец Лужин получил порцию долгожданных выделений прямо в свой рот и успоколился на этом. Он тоже откинулся на спинку кресла и сидел молча с вымазанным лицом. Соня с трудом свела ножки вместе и спрыгнула с его стола.
— Да! Хороша, чертовка! Давненько меня так обильно не кормили подливкой из сочной пиздятинки!
— Я рада, что вам понравилось. Пойдёмте смотреть зоны отдыха, и вы мне покажете, где будет мой персонал.
Они отправились по дворцу. Лужину пришлось воспользоваться уборной и умыться, чтобы не смущать прислугу замка запахом пизды на своём лице.
— Вот здесь будут угодья юных дам. Столы и скатерти уже готовы, — он задрал одну из них, — смотри, сколько здесь места. Все эти дамские причуды с сервировкой блюд на шведский манер предполагают высокие столы. Они будут подходить вплотную к скатерти, твой мальчишка-пиздолиз увидит туфельки и поднырнёт под скатерть и под девкину юбку. Ну и сориентируется по месту. Как говорится, его дело – это личиком уткнуться, а титулованная пигалица сама ляжки раздвинет и даст себя отлизать. Как только мальчуган получит свою порцию кончи, пусть сразу же заныривает обратно под стол. А то, знаешь ли, эти великосветские особы в порыве страсти могут его под стол и ножкой запихнуть. Понадобится, наверное, пять-семь мальчишек туда загнать, потому как эти юные негодницы не привыкли отказывать себе в подобного рода удовольствиях и могут подходить к столу по нескольку раз.
— А эти юные дворянки вообще танцевать будут?
— А это что за столы?
— Для солидных и зрелых дам есть своя зона, они не танцуют, преимущественно наблюдают сидя за столом. Для них есть своя очень сложная сервировка, и чтобы они не заскучали, нужно будет посадить под стол трёх-четырёх опытных пиздолизов. Некоторые из дам вообще не в теме и от таких услуг откажутся. Они будут сидеть спокойно. Но дамы из тех, кто готов принять ласки, как правило, широко разводят ноги под столом и слегка выпячивают пизду. Так что если твои лизуны видят такую позу, то должны незамедлительно приступить к оральному обслуживанию. Эти дамы очень матёрые. И я тебе скажу по секрету, некоторые из них не одного крепостного в своих ляжках замучили. Так что я думаю особо баловать их не нужно, так, клитор пососать, и хватит им. А то ещё заведутся пуще нужного, начнут в порыве оргазмических конвульсий кудахтать, сидя за столом, а мне потом краснеть придётся.
— Здесь всё понятно. Теперь что на счёт мужских зон?
— Там всё гораздо проще, потому что происходит по этикету дворцовых приёмов за закрытыми дверями. Господа много курят, и чтобы дым не шёл, закрывают двери. Всего четыре игровых зала. Господа сами разберутся по чинам, постам, должностям и званиям, кому в какой зал. В каждом зале есть четыре угла с диванчиками. Там и будут вальяжно сидеть твои девушки. Они могут выпивать и курить, это поощряются, но в меру. Их задача – выполнять указания господ. Все присутствующие в курсе, все в теме, и никто е позволит в отношении них излишеств. Обычно проигравшее в карты просто встают на колени перед девкой или садятся перед ней, а твоя воспитанница должна максимально постыдно и желательно с извратом и прочими унижениями его опустить. Отлиз засчитывается, если девушка спустила на лицо или в рот проигравшему.
— Ну что ж, Пётр Петрович, мне всё понятно.
— Оплата, скорее всего, будет после того, как бал закончится. Если всё пройдёт удачно, то получите ещё столько же. Если вопросов нет, то пройдёмте к столу и отобедаемте. Там уже всё накрыто. Да, и я слышал, что Свидригайлов в лютом запое. И чтобы он ненароком не вышел из него, примите от меня, Сонечка, парочку бочонков вина. Оно всё равно скоро прокиснет, а вылить жалко.