Тайный слепок
1.
В роскошном дворце, утопавшем в золотистых дюнах аравийской пустыни, шейх Ахмад аль-Гарун сидел в своих личных покоях, окружённый шелковыми коврами, инкрустированной мебелью из чёрного дерева и мягким светом хрустальных люстр. Воздух был пропитан ароматом дорогого красного дерева и лёгким дымом кальяна, который стоял нетронутым на низком столике. Шейх, мужчина лет сорока пяти, с аккуратно подстриженной бородой, тёмными пронизывающими глазами и атлетическим телом, скрытым под белоснежной дишдашей, расслабленно откинулся на подушки дивана.
На огромном экране напротив него шло концертное видео Лилии Вентер — знаменитой
певицы, чья слава гремела по всему миру. Она выступала на сцене в облегающем платье цвета полуночного неба, которое подчёркивало каждую деталь её идеального тела: полную грудь, тонкую талию, округлые бёдра, которые покачивались в ритме музыки. Её длинные волосы каскадом падали на плечи, губы алели в страстном исполнении баллады, а глаза — большие, выразительные — смотрели прямо в камеру, словно прямо на него.Ахмад смотрел видео уже в третий раз за вечер. Его дыхание становилось глубже с каждым кадром. Когда Лилия наклонялась вперёд, исполняя высокую ноту, платье слегка натянулось, обрисовывая соски, проступавшие под тонкой тканью. Шейх почувствовал, как внизу живота разливается жар. Он представил, как эти губы шепчут не песни, а стоны удовольствия. Как эти бёдра обхватывают его бёдра. Как её тело изгибается под ним, мокрое и готовое.
Он был страстным коллекционером — не только произведений искусства, драгоценностей и редких автомобилей, но и чего-то более интимного. В его секретной комнате хранились трофеи от знаменитых женщин: украденные трусики одной модели, локон волос актрисы, даже использованный тампон супермодели, купленный за огромные деньги на чёрном рынке. Но Лилия… Лилия была особенной. Она казалась недостижимой, чистой иконой, которую обожали миллионы. И именно это сводило его с ума.
Ахмад выключил видео и встал, подойдя к окну, за которым простиралась бесконечная пустыня под звёздным небом. Его член напрягся в складках одежды, требуя облегчения, но он сдержался. Он хотел не просто фантазии. Он хотел обладать ею по-настоящему — хотя бы частью её. Самой сокровенной частью.
Идея пришла внезапно, как озарение: точный силиконовый слепок её вагины. Идеальная копия тех нежных складок, которые никто никогда не видел. Он сможет держать его в руках, изучать каждую деталь, использовать для создания игрушки, которая будет повторять её внутри до мельчайших нюансов. Это будет его тайный трофей — доказательство власти денег и влияния.
Шейх вернулся к дивану и взял телефон. Один звонок — и его верный помощник, знавший разные тайные каналы, получил инструкции. Деньги не были проблемой: миллионы долларов за молчание и профессионализм. Выяснилось, что Лилия только что завершила изнурительное мировое турне и восстанавливалась в элитной частной клинике в Швейцарии — месте, где охрана была строгой, но не непробиваемой для тех, кто знал, кому заплатить.
Команда была нанята в тот же вечер: двое опытных оперативников, специалисты по «деликатным» заданиям, с медицинским оборудованием для слепка. Ахмад улыбнулся в темноте покоев, представляя, как скоро получит желаемое. Лилия даже не узнает. А он… он будет обладать ею вечно, в самом интимном смысле. Его рука невольно скользнула вниз, сжимая напряжённую плоть через ткань, пока он ждал подтверждения, что план запущен.
2.
Элитная частная клиника в швейцарских Альпах утопала в ночной тишине. Высокие окна палаты Лилии Вентер выходили на заснеженные вершины, и лунный свет мягко проникал сквозь полупрозрачные шторы, заливая комнату серебристым сиянием. Воздух был тёплым и слегка влажным от работы системы климат-контроля, с лёгким ароматом альпийских трав из ароматизатора. Палата была просторной и роскошной: большая кровать с белоснежным бельём, прикроватная тумбочка с бутылкой минеральной воды и книгами, которые Лилия так и не открыла за дни отдыха.
Она не слышала, как ровно в полночь электронный замок палаты издал едва уловимый щелчок — кто-то ввёл код, купленный за большие деньги у одного из сотрудников клиники. Дверь бесшумно приоткрылась, и в комнату скользнули две тени. Двое мужчин, одетые в чёрные комбинезоны, маски и перчатки, двигались с профессиональной грацией хищников. Они были высокими, мускулистыми, с военной выправкой — наёмники шейха, привыкшие к заданиям, где малейший шум мог всё сорвать.
Первый, тот, что нёс небольшой чёрный кейс, остановился у кровати и замер на секунду, окидывая взглядом спавшую звезду. Женщина в процессе сна откинула одеяло, и его глаза под маской задержались на её теле: на изгибе бедра, на том, как оранжевая ткань стрингов контрастировала с кожей, на лёгком движении груди. Второй мужчина тихо закрыл дверь и проверил коридор через глазок, затем кивнул напарнику — всё чисто.
Они подошли ближе. Мужчина с кейсом аккуратно поставил его на пол и открыл: внутри лежали инструменты для слепка — флаконы с медицинским силиконом, тюбик смазки, мягкий расширитель, шприц, салфетки, всё стерильное и готовое. Второй достал из кармана мягкие наручники с меховой подкладкой и силиконовую соску-пустышку с широким фланцем и ремешком. Их дыхание было ровным, но в тишине палаты стало чуть заметнее — возбуждение от вида обнажённой знаменитости, которую они видели только на экранах, теперь лежащей перед ними беспомощной.
Лилия пошевелилась во сне, повернувшись слегка на бок, и стринги ещё больше врезались между ягодиц. Мужчины переглянулись — время начинать. Первый кивнул, и они синхронно двинулись: один к изголовью кровати, другой — к её ногам. Ночь была в разгаре, и их задача требовала точности, тишины… и времени, чтобы насладиться моментом, который шейх оплатил щедро.
3.
Глаза Лилии распахнулись широко, сердце заколотилось в груди с такой силой, что она почувствовала его удары в горле. Комната всё ещё была залита лунным светом, и в полумраке она увидела две тёмные фигуры в чёрном — мужчин в масках, стоящих по обе стороны кровати. Паника нахлынула мгновенно: она попыталась сесть, вырваться, но наручники держали крепко, заставляя тело выгнуться дугой. Грудь высоко поднялась, соски затвердели от внезапного напряжения и прохладного воздуха, а стринги, и без того тонкие, слегка сдвинулись от резкого движения, обнажив гладко выбритый лобок и верхнюю часть нежных губ.
Она открыла рот, чтобы закричать — громко, отчаянно, зовя на помощь, — но второй мужчина, тот, что стоял ближе к её лицу, действовал молниеносно. Его рука в перчатке уже держала большую силиконовую соску-пустышку: мягкую, но объёмную, с широким фланцем, который не позволял её выплюнуть, и длинным кожаным ремешком с маленькой металлической пряжкой на одном конце. Он наклонился, одной рукой зажав её челюсть — не грубо, но твёрдо, заставив рот открыться шире, — и вставил соску глубоко, так что силиконовый наконечник упёрся в язык и нёбо. Лилия инстинктивно замотала головой, пытаясь увернуться, волосы разметались по подушке, но он был быстрее: ловко обвил ремешок вокруг её затылка, точно так же, как надевают дорогие наручные часы — свободный конец ремешка прошёл через пряжку, затем он потянул его на себя, подгоняя туго, но не до боли, и язычок пряжки с тихим щелчком вошёл в одно из отверстий, надёжно зафиксировав всё на месте.
Звук, который вырвался из её горла, был жалким и приглушённым — не крик, а влажное, хриплое мычание вокруг силикона. Соска заполняла рот полностью, заставляя слюну скапливаться, и рефлекс заставил её невольно начать посасывать, чтобы не захлебнуться. Глаза Лилии наполнились слезами ужаса и ярости: она смотрела на мужчин сверху вниз, пытаясь передать взглядом всю ненависть и страх, но они оставались спокойны, профессиональны, лишь дыхание их стало чуть глубже.
Тело её билось в бесполезной борьбе: бёдра сжимались и разжимались, пытаясь прикрыться, ягодицы напрягались, впиваясь в простыню, а грудь вздымалась часто и тяжело, соски торчали остро, выдавая не только страх, но и непрошеную реакцию на внезапную беспомощность. Оранжевые стринги теперь совсем сдвинулись в сторону, ткань врезалась между губ, и прохладный воздух коснулся влажной кожи — она почувствовала, как там, внизу, пробегает лёгкая дрожь, предательская и унизительная.
Мужчины не говорили ни слова. Тот, что зафиксировал соску, отступил на шаг, окидывая её взглядом — от заплаканных глаз до обнажённого интима, — а второй уже готовился к следующему этапу, открывая кейс. Лилия мычала громче, дёргалась, но наручники не поддавались, а соска только усиливала ощущение полной, абсолютной уязвимости. Она была их пленницей в своей собственной постели, знаменитая певица, обожаемая миллионами, теперь сведённая к беспомощному телу, готовому к тому, что последует дальше. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с потом на висках, а внутри всё сжималось от ужаса и странного, запретного предвкушения будущих событий.
4.
Мужчины действовали с холодным, отточенным профессионализмом, но в лунном свете палаты было видно, как их грудь поднималась чуть чаще обычного. Тот, что был выше и шире в плечах, опустился на колени у края кровати, его чёрные перчатки контрастировали с бледной кожей Лилии. Второй, худой, но мускулистый, стоял рядом, слегка раздвинув её колени шире и удерживая их ладонями — не грубо, но непреклонно, чтобы она не могла сомкнуть бёдра. Лилия дёргалась, мычала в соску, слюна уже стекала тонкой струйкой по подбородку, но сопротивление только усиливало её беспомощность: каждый рывок заставлял грудь подпрыгивать, соски тереться о воздух, а стринги врезаться глубже в промежность.
Мужчина не торопился. Он ввёл один палец — медленно, раздвигая вход, проверяя эластичность. Внутри было тесно, горячо, и Лилия почувствовала, как стенки невольно сжались вокруг чужеродного вторжения. Смазка сделала всё скользким, но ощущение полноты было острым: палец двигался внутрь-наружу, круговыми движениями, распределяя смазку глубже, касаясь чувствительных точек. Второй палец присоединился вскоре — растяжение стало заметнее, лёгкое жжение смешалось с теплом, и Лилия выгнулась, наручники звякнули. Её собственная влага теперь смешивалась со смазкой: тело реагировало против воли, выделяя больше, делая всё мокрее. Клитор пульсировал, набухший и чувствительный, и каждый раз, когда пальцы выходили, большой палец незваного гостя «случайно» задевал его, заставляя бёдра Лилии дрожать.
Его напарник всё это время наблюдал, его ладонь иногда скользила по внутренней стороне бедра женщины — якобы для фиксации, но на деле чувствуя, как кожа покрывается мурашками, как мышцы напрягаются. Он тихо кивнул коллеге, когда тот убрал пальцы: вход был готов, розовый, блестящий, слегка раскрытый.
Высокий мужчина взял мягкий силиконовый расширитель — теплый, гибкий, похожий на медицинский спекулум, но более нежный. Он ввёл его медленно, раскрывая Лилию полностью: сначала наконечник, потом «крылья» раздвинулись внутри, фиксируясь. Лилия застонала в соску влажным, протяжным, полным унижения звуком. Теперь она была открыта, как на гинекологическом осмотре, но в своей постели: внутренние стенки розовые, блестящие, уязвимые. Прохладный воздух проник внутрь, и капля смешанной со смазкой влаги медленно стекла вниз, по анусу на простыню.
Когда силикон начал затвердевать, давление стало ощутимее, как будто её интимное место теперь было запечатано, принадлежа кому-то другому. Мужчина аккуратно извлёк расширитель, за ним вышел идеальный слепок — тёплый, влажный, точная копия. Они протёрли её салфетками нежно, вернули стринги на место — мокрая ткань прилипла плотно, подчёркивая всё заново. Лилия лежала обессиленная, тело трепетало в послевкусии: между ног лёгкая пульсация, напоминание о пережитом возбуждении, которое она никогда не признает. Мужчины собрали инструменты, готовясь уйти, оставив её в полудрёме стыда и странного удовлетворения.
5.
Процедура завершилась. Слепок лежал в специальном контейнере — идеальная, ещё тёплая копия, аккуратно упакованная в мягкую ткань. Высокий мужчина поднялся с колен, вытер перчатки салфеткой и кивнул напарнику. Тот отпустил её колени, позволяя бёдрам Лилии наконец сомкнуться, хотя они всё ещё дрожали от пережитого. Оранжевые стринги, теперь влажные и прилипшие, аккуратно вернулись на место, но ткань сразу впитала остатки влаги, подчёркивая контуры припухших губ и делая всё ещё более ощутимым.
Лилия лежала обессиленная, дыхание тяжёлое и неровное, грудь медленно опускалась и поднималась. Слёзы высохли на щеках, оставив солёные дорожки, а глаза были полуприкрыты — она балансировала на грани сна и яви, тело расслабленное после странного, вынужденного напряжения. Между ног пульсировала лёгкая, тёплая пустота, напоминание о полноте, которая только что была внутри. Она уже не дёргалась, не сопротивлялась — силы ушли, оставив только странное, томное оцепенение, смешанное со стыдом.
Мужчины работали быстро и бесшумно: собрали все инструменты в кейс, протёрли поверхности, чтобы не оставить следов. Один из них подошёл к изголовью и осторожно снял наручники — сначала одно запястье, затем второе, массируя кожу лёгкими движениями, чтобы не осталось сильных следов. Лилия едва отреагировала, только слабо пошевелила руками, опустив их вдоль тела.
Последнее — соска. Высокий наклонился ближе к её лицу. Лилия почувствовала его присутствие: лёгкий запах латекса и мужского пота под маской. Он поднял руку и медленно приложил указательный палец в перчатке к своим губам — классический жест «тишина», медленный и выразительный, даже в полумраке. Его глаза встретились с её затуманенным взглядом: предупреждение было ясным — ни звука, ни крика. Лилия замерла, инстинктивно кивнув едва заметно, хотя внутри всё сжалось от нового страха.
Только после этого он потянулся к ремешку на затылке: пальцы ловко расстегнули пряжку тем же движением, как снимают часы — язычок вышел из отверстия, ремешок ослаб, и он медленно вытянул его из-под волос. Затем осторожно извлёк соску изо рта: силикон вышел с влажным чмоканьем, унося с собой ниточку слюны. Губы Лилии были припухшими, красными от давления, и она инстинктивно облизнула их, чувствуя онемение языка. Ни слова не произнесла — только тяжёлый вздох вырвался, когда рот наконец освободился.
Лилия осталась одна в лунном свете. Она лежала неподвижно несколько минут, прислушиваясь к тишине клиники. Тело было тяжёлым, между ног — липкая теплота, соски всё ещё чувствительные, а в голове — вихрь ощущений, слишком ярких для сна, но слишком невероятных для реальности. «Эротический сон,» — подумала она наконец, убеждая себя. «Просто усталость после турне, фантазия…» Она повернулась на бок, подтянув колени к груди, и стринги натянулись, напоминая о влажности. Сон вернулся быстро — глубокий, без сновидений, стирая границы между произошедшим и вымыслом.
А в коридоре две тени уже растворились в ночи, унося с собой трофей, который изменит всё для далёкого шейха.
6.
Через несколько дней после той ночи в швейцарской клинике посылка прибыла во дворец шейха Ахмада аль-Гаруна. Она была неприметной — обычная чёрная коробка без маркировки, доставленная доверенным курьером на частном вертолёте. Шейх принял её лично в своих личных покоях, отпустив слуг жестом руки. Дверь за ним закрылась с тяжёлым щелчком, и он остался один в полумраке комнаты, освещённой лишь мягким золотистым светом настольных ламп и мерцанием свечей из сандалового дерева.
Ахмад сел в глубокое кожаное кресло, поставил коробку на низкий столик перед собой и медленно открыл крышку. Внутри, на бархатной подложке, лежал контейнер с слепком — идеальной силиконовой копией вагины Лилии Вентер. Он достал его осторожно, как драгоценный артефакт: материал был ещё слегка тёплым от транспортировки, мягким, но упругим, точно передающим каждую деталь. В мягком свете ламп слепок блестел — розовый, нежный, с точными складочками внешних и внутренних губ, маленьким входом, который слегка сужался внутрь, и рельефом, повторяющим текстуру её стенок.
Шейх поднёс слепок ближе к лицу, вдыхая лёгкий нейтральный запах медицинского силикона, смешанный с едва уловимым воспоминанием о её естественной влаге, сохранённой в процессе. Его пальцы — сильные, ухоженные — начали исследовать трофей медленно, благоговейно. Сначала он провёл подушечкой большого пальца по внешним губам, чувствуя, как силикон поддаётся, точно как живая плоть. Затем раздвинул их слегка, открывая внутренние складки — нежные, волнистые, идеально отлитые. Он представил, как это выглядело в реальности: Лилия на кровати, беспомощная, с широко раскрытыми глазами, пока его люди брали этот слепок.
Член Ахмада напрягся в складках дишдаша, становясь твёрдым и горячим. Он не сдерживался: одной рукой расстегнул одежду, доставая толстый, пульсирующий ствол, а другой продолжал ласкать слепок. Палец скользнул внутрь — тесно, тепло, силикон обхватывал плотно, повторяя каждое сжатие, которое, как он воображал, сделала бы сама Лилия. Он закрыл глаза и увидел её: на сцене, в облегающем платье, потом в постели — выгибающуюся, мокрую, стонущую под чужими прикосновениями. Представил её вкус — сладкий, солоноватый, её стоны, её бёдра, дрожащие от вынужденного возбуждения.
Движения стали быстрее: он ввёл два пальца в слепок, растягивая, круговыми движениями. Другой рукой он дрочил себя — медленно сначала, затем ритмично, сжимая головку, медленно водя рукой вверх-вниз. Фантазии накатывали волнами: он трахает её сам, входит в эту идеальную тесноту, чувствует, как она сжимается вокруг него, как её клитор набухает под его языком. Кульминация пришла быстро — горячие струи выплеснулись на слепок, покрывая внешние губы белыми каплями, стекая по складкам, как будто маркируя территорию.
Удовлетворённый, но всё ещё возбуждённый, Ахмад вытер трофей мягкой тканью и отложил в сторону. Он взял телефон и набрал номер мастера — эксклюзивного изготовителя секс-игрушек в Европе, который работал только для него.
— Сделайте точную копию, — сказал он тихо, хриплым от недавнего оргазма голосом. — Из лучшего силикона, с вибрацией, подогревом, всеми деталями. Идеальную. Для меня одного.
Он откинулся в кресле, улыбаясь в полумраке. Лилия Вентер — звезда, которую обожали миллионы, чьё тело танцевало на сценах мира, — теперь принадлежала ему в самом сокровенном виде. Её вагина, её тайна, её бессознательное желание, запечатлённое в силиконе. Никто никогда не узнает. Тайна оставалась между ним, тенями той ночи и ею самой — которая, возможно, где-то в Швейцарии просыпалась по утрам с лёгкой пульсацией между ног, списывая всё на эротический сон. Шейх закрыл глаза, уже предвкушая первую ночь с новой игрушкой. Его коллекция стала совершеннее.