Тамара
Ее звали Тамара. Тамара Иннокентьевна. С первого раза на фирме никто не мог выговорить ее имя полностью, не запнувшись. Работает она у нас уже давно, и как-то так повелось, что новые сотрудники зовут ее по отчеству, а «старики» — просто Тамара.
Она у нас главный бухгалтер. Тамара — пожилая женщина. Сколько ей лет точно я не знаю. Думаю, что далеко за сорок. 47—48, не меньше. У нее трое детей, старший из которых всего на пару лет младше меня. Воспитывает она их одна и уже очень давно.
Может быть, какой-нибудь кавалер у нее и есть, но об этом никто на фирме не знает. Выглядит Тамара великолепно.
Бесконечно красивые темно-карие глаза, короткие волосы цвета вороного крыла. Высокая, с крутыми бедрами и довольно большой грудью, которая не раз приковывала мой взгляд. Грудь у Тамары высокая. Конечно, понятно, что все дело в поддерживающих лифах, которые она, несомненно, носит. Но когда она приходит в своем бежевом деловом костюме с глубоким вырезом, под которым, в определенном ракурсе, видно кружевное белье оторвать глаз невозможно. Особенно, когда ты стоишь рядом с ней в ее кабинете, а она сидит за столом и взгляд твой, хочешь — не хочешь, направлен сверху вниз, прямо за край этого глубокого выреза, то приходится прилагать усилия, что бы не броситься перед ней на колени и припасть к этим прекрасным холмам Венеры. Возможно, все дело во мне и кто-то сочтет это ненормальным. Меня всегда привлекали женщины, которые старше меня. Говорят, что это связано с сыновними инстинктами и есть у любого мужчины, просто у разных людей в разной степени выражается. А я еще в шкoле был по уши влюблен почти во всех yчитeльниц, особенно пылал нежной страстью к «физичке», шептал ее имя и представлял ее в разных образах мастурбируя дома в туалете.Так вот, Тамара меня привлекала всегда, с того момента как я устроился на работу в эту компанию. Она очень интересная женщина и лишь, если смотреть на нее совсем близко, то ее возраст выдают морщинки в уголках глаз и на подбородке, да немного узловатые руки, привыкшие к работе по дому, в заботах о семье.
У нас была корпоративная вечеринка, посвященная встрече 2003 года. Фирма гуляла в арендованном кафе. Недостатка в спиртном не было, поэтому все были навеселе и, как это часто бывает, раскрепостились довольно сильно. Женщины стреляли глазками, мужчины позволяли себе пикантные шуточки, танцующие прижимались друг к другу не в меру крепко, упиваясь редкой возможностью сделать нечто большее, чем допустимо в будни. Тамару приглашали редко. Вокруг было столько свежих, готовых к объятиям танца женщин, и Тамаре оставалось довольствоваться официальными, «из вежливости» танцами с самыми социально сознательными индивидами, которых еще и соседки по столу толкали локтем в бок, как это бывает… «Пойди, пригласи Тамару Иннокентьевну, не видишь — одна сидит…» Я тоже танцевал с ней несколько раз. Я бы с радостью провел с ней весь вечер в танце, но я не мог оказывать ей слишком много внимания, это было бы заметно, коллектив бы этого не понял. И, наверное, не одобрил бы.
Когда я танцевал с ней, ее грудь касалась моей, животом я прижимался к ее животу и, конечно, она чувствовала все мое мужское достоинство, бесстыдно восставшее в штанах. Глядя так близко на ее глаза, горячие блестящие губы, я просто задыхался от страсти и мой боец меня выдавал с головой, спасал лишь длинный, глухо застегнутый пиджак, под которым и скрывались торчащие штаны и готовая лопнуть ширинка. Я жутко смущался, каждый раз чувствуя, как касаюсь ее членом, но как-то я увидел, что она улыбается и подумал, что либо она ничего не замечает, либо ей это нравиться, поскольку выпито уже немало и неформальное общение на празднике всех расслабило.
Мимо открытых дверей детской и зала мы прошли в ее комнату. Она принесла открытую бутылку шампанского — нет в России такого дома, где под Новый год не припасена бутылочка. Мы выпили. В ее комнате стояла низкая односпальная кровать, большое зеркало, у изголовья кровати висел ночник, разливавший по комнате приглушенный и успокаивающий голубоватый свет.
Я набрал в рот шампанского, подсел к ней, обнял и, поцеловав в губы, влил вино ей в рот. Мы стали целоваться и раздевать друг друга. Через мгновенье я почувствовал ее руки на своем члене. Она нежно гладила его, а потом, обхватив ладонью, медленно задвигала вверх-вниз. Я смотрел ей в глаза и ласкал ее между ног. Там она была совсем сухая. Я подумал, что она еще недостаточно возбуждена и решил не спешить. Грудь у Тамары налилась желанием, она была, конечно, не как у молодой женщины, но выглядела очень привлекательно. Большие коричневые соски торчали в разные стороны и манили к себе, нежные губы и язык ласкали мою шею. Я припал к ее груди, не останавливая ласки ее лона. Я щекотал и лизал ее соски, а рука моя металась у входа во влагалище, то мотыльком порхая у набухшего клитора, то, проникая пальцами между половых губ и поглаживая там. Но глубже я пройти не мог. Я смочил пальцы своей слюной и тер ею по половым губам. Он стонала и улыбалась, между ног у ней стало влажно и пальцы мои смогли проникнуть внутрь. Она глубоко и томно вздохнула.
Большим пальцем я осторожно тер клитор, а безымянный и указательный работали внутри, стараясь забраться все глубже. Одной рукой она прижимала мою голову с ласкающими губами, к своей груди, а пальцами другой теребила свободный сосок. Голову она запрокинула и, мне было видно выражение блаженства на ее красивом лице с приоткрытыми влажными губами. «Как же мне хочется, что б ты поцеловала моего дружка», подумал я. Она поднималась на вершину блаженства. Я почувствовал это по тому, что она сильнее стала прижимать мою голову к себе, а рука, теребившая сосок уже просто сжимала грудь всей ладонью. Вдруг она с громким стоном выдохнула, и ее тело несколько раз содрогнулось на волне оргазма. Она крепко обняла меня, а руку сильно зажала меду ног, не отпуская от истекающей любовными соками щели. Я лежал на ней и чувствовал, как по руке между ее ног течет сладкая смазка и как содрогаются ее ноги, сжимая доставившую наслаждение мою руку.