Судьба (2 часть)
Пролог.
Он.
Я, отодвинувшись и приподнявшись на локте, наблюдаю, как тело миниатюрной женщины бьется, катаясь по простыне. Вторая рука ласково поглаживает то и дело, ускользающее в сторону бедро.
— Просто потрясающая миниатюрная женщина, — думаю я, смотря на неё. Неожиданно меня осенило, — а я ведь её знаю!
Услужливая память тут же воспроизвела краткий миг нашей первой встречи.… Она, просто, выделялась из толпы первокурсников на празднике «Посвящения в студенты». Испуганный вид и конечно маленький рост.
— Я был там с Люсей! – пронеслось в голове.
Она.Магазин.
Я
его узнала не сразу, а потом мне было стыдно, зато в какой ситуации мы теперь встретились. Ещё вчера вечером в кошельке лежала тысяча с мелочью, а сегодня после ухода на работу моего благоверного она исчезла. Всё стало ясно как божий день. Вечером он опять придет пьяный, а я, по его милости, как набитая дура стою около кассы, не имея возможности расплатиться за купленный товар.Спирали судьбы.
Воспоминания, воспоминания… В них я нахожусь на бессмысленном с моей точки зрения мероприятии. Сборище называется «Посвящение в студенты». Нам вручают студенческие билеты и поздравляют. А я, не могу оторвать взгляд от одного из старшекурсников. Высокий, стройный. Подтянутая спортивная фигура и стоящая рядом с ним под руку девушка. Даже не зная её, я уже ненавижу в ней всё! Фигуру; манеру одеваться; а особенно то, что она так свободно прижимается к нему, временами, осторожными движениями поглаживая руку.
Вот она что-то шепнула ему в ухо. Они рассмеялись и поцеловались. Злость, ревность вскипает во мне, поднимая на поверхность все самое худшее.
— Убила бы стерву! – проносится в голове, но я стою и смотрю на них!
Нет не на них, на него. Она пустое место. Мелочь, песчинка в жерновах жизни. И ему не подходит. Ему подхожу я! И только я!
— Мечты, мечты… — мелькает в голове.
Задумавшись, я отвлеклась, а когда попыталась снова увидеть его, то не нашла. Он исчез, растворился в толпе гостей и студентов. Злость сменилась грустью, и мне все стало по барабану.
Второй раз я встретила его на кафедре. Он бесцельно слонялся по коридору, словно ожидая кого-то.
— Кого-то?! – мозг сразу нарисовал смазливую и «противную» мордашку его подруги.
Встав перед расписанием и делая вид, что усиленно его изучаю, я смотрела только на него.
— Оглянись, посмотри на меня! – посылала я ему призывные мысли…
Но нет! Из-за поворота вышла она, и даже не поцеловав, просто, дернула за рукав, заставляя идти за собой…
Следующая встреча произошла вообще случайно, и назвать случившееся встречей можно с большой натяжкой. Переехав в этот дом, я, выйдя на балкон, увидела, как он и она стоят около четвертого подъезда. Она держала чемодан и, судя по всему, ругалась. А потом, я даже чуть не захлопала в ладоши, она отвесила ему пощечину и со злым лицом села в подъехавшее такси.
— Живи, как знаешь… — разобрала я последнюю фразу которую она со злобой выкрикнула…
Теперь я часто встречаю его, но он не обращает на меня внимание. Мы живем в одном доме, правда, в разных подъездах; отовариваемся в одном магазине. Судя по всему, он живет один, а вот я нет. Не сказать, что измена мужу тяготила бы меня, только вот я не могу, не решаюсь до сих пор подойти к нему …
И вот встреча в магазине. Я даже не видела его, углубившись в свои проблемы. Неувязка у кассы, а потом он, дает кассиру деньги оплачивая мой товар, и я словно капризный ребенок начинаю выкаблучиваться.
— Вот всегда так! – думаю я, вместо того чтобы поблагодарить человека, — первой ответной реакцией бывает грубость. – А ведь такой прекрасный повод познакомится!
Он исчезает в опускающемся сумраке вечера, а я, словно дура, стою и смотрю ему вслед. Что меня дернуло в тот момент, не знаю. Я просто бросилась за ним, дабы не упустить свой шанс…
Потом было знакомство, бутылочка хорошего портвейна и танец. Именно тогда, ощутив, как утекает время, а танец вот-вот кончится, я решилась:
— Поцелуй меня…
Второй круг «ада». Катя.
— Совсем офигел! – с ясно различимой радостью в голосе, но с трудом ворочая языком, шепчу я, успокаиваясь. – Смерти моей хочешь? — и неуловимым, быстрым движением вскакиваю на него сверху.
Чуть поерзав, чувствую, как промежность плотно соприкасается с его уже несколько поникшим органом.
— Кто бы сомневался? – думаю я.
То, что я прижала – тут же оживает и пытается изо всех сил приподнять навалившийся на него приятный груз. Чуть приподнялась, и рука проскальзывает между ног, а ноготки опять начинают щекотать, чуть царапая чувствительную кожу органа. Он дрожит от возбуждения и страсти. А я смеюсь страстно и заразительно.
— Попался! – отсмеявшись, на выдохе шепчу я.
Наклонившись вперед, целую его в губы, одновременно ерзая своей миниатюрной, но такой мягкой и чувствительной раковинкой по члену. Едва только его губы оставляют мои, продолжаю:
— Хочу! Хочу! Хочу ещё! – уже с ударением кричу я, продолжая свои поползновения.
— Ты его поцелуешь? – тяжело и возбужденно слышу в ответ хриплый шепот.
Вместо ответа, юркой ящеркой соскальзываю, назад заставляя раздвинуть ноги, и в то же мгновение горячие, жадные губы целуют обнаженную головку. Потом ещё и ещё. Следом юркий язычок, словно кобра резкими ударами впивается в тонюсенькую нежную кожицу, заставляя лежащее тело дергаться и стонать от наслаждения. А я, открыв ротик, втягиваю блестяще-бордовую головку внутрь. Не глубоко, а лишь на столько, насколько позволяет мой маленький рот. Крутящийся внутри язычок выглаживает все попадающее под «руку». «Мой парень» или, точнее, первый любовник ерзает, вертится от ласк, и когда я остановилась, набирая в грудь воздух, бормочет:
— Повернись… сядь ко мне на грудь. Я тоже… хочу… тебя ласкать…
Тут даже не надо ничего решать. Словно подкинутая пружиной распрямляюсь и сажусь на грудь спиной к его лицу. Наклонившись вперед, приподнимаю и чуть оттопыриваю назад свою упругую попочку, и вот мы уже оба, распластавшись в позе шестьдесят девять, ласкаем друг друга. Помещение затопляют страстные стоны, звонкие чмоканья и хлюпанья. Играя языком с моей киской, он неожиданно сжал в щепоть клитор. Охнув, я буквально взвилась от этого и, закричав начала извиваться, скользя по груди и лицу промежностью с набухшими от возбуждения гениталиями.
— Нравится?! – выдавил он.
— Та… — зашептала я, усердно поглаживая его яички мягко проскальзывающие внутри мошонки.
А потом я каким-то образом умудрилась их втянуть в рот, причем сразу оба и огладила своим бархатным язычком. Черные жесткие волосики, словно ершик, скользя по языку, щекоча поверхность.
— Ещё! – дернулся он, приподнимая бедра.
Но я останавливаю его, уперев в бедра руки и страстно шепча:
— Лежи спокойно, а то ведь укушу, или, чего доброго, откушу торчащее! – и словно в подтверждение сказанного, выпустив изо рта мошонку, сжала зубами упругую и такую вкусную головку.
Тонкая напряженная кожица легко деформируется от моих усилий, и на ней остается четкий след зубов.
— Ррр-р-р… — рычу я угрожающе.
— Ты мой волчонок?! – ласково и нежно шепчет он.
— Та!
— А зверек не боится капканов и западни? – смеется Вадим, хотя по его дрожанию видно, что ему это понравилось.
Словно мстя за доставленную боль, он, смочив указательный палец в моих же соках и приставив его к звездочке ануса начал давить. Медленно, очень медленно тот погружается внутрь. Я взвыла и затрепетала, выпустив изо рта головку члена. Тело само собой выгнулось дугой, и по комнате пронесся мой звонкий клич: то ли рык; то ли стон.
— Нннн-да! – выла я, — только медленно и аккуратно… — ох-хххх…
— Тебе нравится? – с придыханием уточняет он. – Ты, милая, один сплошной сюрприз, – прокомментировал Вадик, — а с виду и не скажешь… — тихо добавил он.
— Охххх, — непроизвольно вырвалось вслух, — ещщщщё! — завыла я, выгибаясь и, ощущая, как горячий комочек в животе превращается в огромный костер страсти вот-вот готовый захлестнуть меня с головой.
Лёд и пламень… Вадим.
Я поцеловал её в губы и тихо произнес:
— Хочешь ещё?
— … — она согласно кивает головой не в силах ответить вслух.
Я привстаю, оглядывая комнату в поисках нужного мне предмета. Да! Вон там, на стуле лежит шелковый платок или шарф, и я его вижу.
— Это подойдет, — мелькает в голове. – Подожди немного, — произношу вслух.
Медленно чуть покачиваясь, я встаю, беру платок. Её затуманенный похотью взгляд следит за мной. Возвратившись, наклоняюсь над Катей.
— Ты мне доверяешь? – спрашиваю я.
— Да! – кивает она головой, но в глазах видно недоумение и даже испуг.
— Ты смотрела фильм «9,5 недель»? – интересуюсь я.
— Нет!
— Я сейчас хочу повторить один «фокус» из него, — объясняю я. — Согласна?
— Да! – задумавшись и несколько удивленно, отвечает она.
— Не бойся, — беру платок и завязываю ей глаза. – Не давит? – интересуюсь, уже вставая.
— Нет, — я слышу ответ уже в кухне, открывая холодильник.
Еще с вечера укладывая в морозильник свои продукты, я заметил поддончик с замороженными кубиками льда. Теперь они понадобились. Беру кухонное полотенце и одним ударом вытряхиваю на него лед из гнезд. Разворачиваюсь и возвращаюсь в комнату.
— Я вернулся, — сообщаю я, садясь на неё сверху.
Нет, конечно, сел я на свои лодыжки, но тело подруги оказалось зажато между моих бедер. Тихо ложу полотенце рядом, и выбрав самый понравившийся кубик льда, медленно провожу им по её губам. Она сначала вздрогнула, а потом начала слизывать холодную, тающую на губах влагу. Очень медленно проведя холодным кусочком вправо-влево, я двинулся вниз.
— Мне ведь холодно… и мокро! Убери!
Подняв руку с холодным осколком, я медленно приложил его к соску. Набухший горячий сосок растопил лед, и веселые капельки покатились по коже вниз. Не выдержав такого, она застонала и опять дернулась, пытаясь сбросить мою руку вниз. Оставив в покое заледеневший упругий сосок, я провел кубиком льда, оставляя мокрые следы вокруг соска ориентируясь по темному ореолу. Стон стал громче, а дрожь сильнее.
Приподняв руку, прикоснулся своим инструментом, ко второму соску одновременно наклоняясь и захватывая первый губами. Горячий язык огненным покрывалом накрыл холодную кожу, терзая и согревая его прикосновениями. Упругая, холодная «виноградинка» мягко перекатывается под напором моего языка, еще больше набухая.
От всего этого я и сам возбудился так, что готов был наброситься на лежащее передо мной тело. Член торчал вперед твердый и закостеневший. Крайняя плоть сползла, назад оголив ярко поблескивающую в полумраке темную головку.
***
Когда я закончил со вторым соском и, оторвав губы от второй прелестной и «сладкой» виноградинки спросил:
— Ещё?
— Да, Вадим… — еле слышно прошептала она, подрагивая и дрожа, — хочу!
Я сдвинулся назад и сел на край кровати. Раздвинул и поднял вверх её ноги.
— Держи их, — попросил я и, приблизив лицо, вдохнул одуряющее-эротичный запах её киски. – Приступаю, — пробормотал и в этот же момент искрящийся кусочек льда прикоснулся к её гениталиям.
Короткий то ли выдох, то ли приглушенный стон. Она дернулась. Я увидел как, прикусив губу, Катя сдерживает себя, стараясь улежать на месте. Проведя тающим кубиком вверх-вниз, я свободной рукой развел напрягшиеся и захолодевшие большие половые губы в стороны. На самом верху, там, где они соприкасаются, разглядел краснеющую, даже в темноте, горошину клитора. Короткое касание его вызвало бурю эмоций. Она не смогла удержать ноги, и они бессистемно дергаясь, вырвались на волю, ударив меня в плечо. Само тело подруги, содрогнувшись и получив необходимый «толчок» захлебнулось в пароксизме оргазма. Не сдерживая себя, она крутилась, кричала и дергалась в оргазме. Руки, словно клещи, вцепились в скомканную простынь, и казалось, пытались разодрать их на «звезды и полосы».
Не выдержал и я. Отбросив в сторону бесполезный теперь комок льда, я быстро смазал слюней обсохшую за время проведение эксперимента головку и, направив её в ясно видневшийся темный зев вагины, медленно двинулся вперед. Мои руки крепко схватили её бедра, удерживая на месте.
Сбросив с глаз повязку, Катя, приподняв голову, с болезненным интересом наблюдая за процессом. Как только моя головка коснулась её прелестей, она приоткрыла рот, словно ожидая удара. С громким, казалось оглушающим чмоканьем, член проник внутрь. Медленно двигаясь вперед, я погружался все глубже, пока головка не уперлась в матку. Все это время выражение радостного, но болезненного ожидания не сходило с её лица. Чуть надавив, и ощутив подрагивание деформированной плоти, я также неторопливо изменил направление движения. Её руки, скользнув по животу, обхватили груди, словно разбежавшиеся в стороны холмики и свели их вместе. Губы задвигались в немом шепоте.
Все так же наблюдая за ней я, не торопясь, с неестественно низкой скоростью проделал с пяток фрикций, погружаясь до соприкосновения наших лобков.
Она, терпела такое «издевательство» сколько могла. А, потом, не выдержав, взвыла:
— Быстрее! Ну, быстрее же Вадик… — одновременно пытаясь податься вперед и самой насадиться на член.
— Ну, уж нет! – мелькнуло у меня в голове. – Сейчас будет то, что я хочу и так как я желаю, — удерживая руками тело Кати думал я.
— Давай! – не сдавалась она все, также бессистемно дергаясь в удерживаемых её руках.
Одновременно я короткими и резкими движениями продолжал буравить ее киску. Уже задыхаясь, подался, назад нависая над ней словно утес. Она глубоко задышала, и тут её руки сжали грудки. Мягкие холмики, закостенев, будто превратились в камень. Оставив их, одна из рук метнулась вниз и начала теребить вылезший наружу между разошедшимися в стороны складочками половых губ набухший клитор. Я почувствовал, как затрепетала, сжимаясь, её влагалище плотнее охватывая член, двигавшийся внутри.
— Ещё… быстрее… — складывались в просьбу слова, слетающие с губ.
Сдвинув ноги вместе, и прижимаясь к ним грудью, я задвигался, набирая скорость. Ещё быстрее, глубже сильнее…
Громкий вздох облегчения, подстегнув меня, заставил быстро задвигаться.
Лёд и пламень… Катя.
Не знаю, сделал он это случайно или нарочно, но его орган вдруг покинул мою истекающую соками норку и, прижавшись к гениталиям, заскользил по ним. Твердая плоть сминала набухшие и словно горящие в адском пламени наружные половые губы. Продираясь сквозь них, терлась о раскрасневшиеся внутренние, и главное давила, словно массируя головку клитора. Я задергалась от этой ласки. Стоны сами срывались с губ.
(Продолжение следует).