Сестра за стеной

Лена была старше брата всего на три года, но разница между ними ощущалась куда сильнее. Ей было двадцать один — возраст, когда девушка уже знает, чего хочет, и умеет замечать в других то, что они сами о себе не знают. Внешне она выглядела просто, но в её взгляде было что-то, что заставляло мужчин оборачиваться. Она двигалась спокойно, уверенно, с грацией, которая не бросалась в глаза, но оставалась в памяти.

Дома Лена вела себя легко — могла ходить в майке без лифчика, босиком, с растрёпанными волосами. Она была расслабленной, но наблюдательной. И всё чаще её внимание задерживалось на брате.

Макс был немного неуклюжим,

с вечным выражением лёгкой задумчивости. восемнадцать лет — возраст, когда тело уже почти взрослое, а поведение часто всё ещё детское. Он был стройным, высоким, но не казался взрослым — скорее, юношей, у которого всё ещё впереди. И главное — он был наивен.

Лена замечала, как он по рассеянности то выходил из душа, забыв полотенце, то не закрывал дверь в ванную. Он не делал этого специально — просто не думал о таких вещах. А она думала. Смотрела. Улыбалась про себя, чувствуя, как в голове прорастает тихое, тёплое желание поддразнить его, повести за собой.

Однажды вечером, лёжа на кровати, Лена снова вспомнила один из таких моментов: как Макс, весь мокрый после душа, стоял в коридоре, вытирая волосы, совершенно забыв о том, что на нём нет ничего. Он поймал её взгляд, смутился, прикрылся рукой и ушёл. А она тогда улыбнулась и подумала: А если бы он не ушёл?

Работая медленно, она сделала отверстие и в нём. Когда всё было готово, Лена откинулась назад, рассматривая своё творение. Маленький круглый проём, как скрытая дверца. Ни с её стороны, ни с его — ничего не бросалось в глаза.

Вечером она выждала, пока Макс устроится у себя. Потом тихо вошла в его комнату. Он лежал на кровати, листая ленту.

— Эй, — сказала она спокойно, — можно на минутку?

Он кивнул. Лена подошла к его шкафу, присела у пола и постучала по нижней части.

— Тут странная штука, — сказала она. — Видел раньше?

Макс сполз с кровати, подошёл и посмотрел. Она подвинула вещи, и он заметил отверстие.

— Что это?

Лена посмотрела на него с полуулыбкой.

— Слушай, Макс, я тут читала, что в этих перегородках иногда бывают проблемы. Хочу проверить, что там внутри за шкафом. Поможешь? Нужно просунуть что-то длинное, чтобы понять глубину и есть ли там что-то. Вот смотри, тут дырка… Может, попробуешь? Аккуратно, чтобы не сломать. Правда сомневаюсь что туда пролезет твоя рука.

Макс отвёл взгляд, задумался. Лена видела: он не до конца понимает, но любопытство уже проснулось. Это было всё, что ей нужно.

Она аккуратно прикоснулась к его плечу.

— Хочешь попробовать проверить? Я уверена, что это не больно, скорей всего даже приятно.

Он кивнул. Неуверенно, но кивнул.

— Хорошо, — сказал он тихо.

Лена встала, направилась к двери, но обернулась на пороге.

— Я дам тебе немного времени проверит, вернусь через пару минут.

Она вышла, оставив его одного в комнате. В своей — тоже опустилась на колени у отверстия. С её стороны всё было готово: мягкая ткань, чуть тёплая поверхность. Всё обустроено так, чтобы не поранить.

Лена не спешила. Она наклонилась ближе. Горячее дыхание коснулось его кожи, и он чуть дрогнул. Она улыбнулась. Сначала — только прикосновения губ к его головке, нежно, тщательно, не пропуская ни одного миллиметра. Он напряжён, но не уходит. Это знак. Она продолжила.

Лена отступила на секунду, давая ему время. Посмотрела на отверстие, на его член, и ощутила странное, тихое волнение.

Она наклонилась снова, медленнее, глубже. Теперь она действительно работала и ртом, и губами, и языком. С каждой секундой он отдавался сильнее. С той стороны — еле слышное дыхание, прерывистое, неровное. Она слышала, как он бормочет что-то себе под нос. Или ей? Кто знает.

Она не знала, сколько это длилось. Несколько минут? Больше? Она теряла счёт времени. И в какой-то момент она почувствовала, как он напрягся. Его тело дрогнуло, а из члена брызгнула сперма и всё затихло. Она медленно отступила.

Тишина. Его дыхание всё ещё тяжёлое, глухое. Но не испуганное. А умиротворённое.

Лена откинулась на пятки, провела рукой по губам, вытерая остатки и затаив дыхание. Не потому что устала. А потому что чувствовала, что сделала нечто важное. Не просто удовлетворение.