Приёмка

Летом после 10 класса мне пришёл срок ложиться в больницу на обследование от военкомата. Надо ли говорить, что тратить неделю своего лета на то, чтобы валяться в больнице, я не хотел, однако, деваться было некуда. У самого входа в больницу был «пост» — ученический стол со стоящим за ним стулом, на котором сидела медсестра. Рядом стояла ещё одна — высокая, под два метра статная дама лет 30 со спускавшимися до плеч белыми (скорее всего, крашеными) кудрями в кипенно-белом халате с табличкой на небольшой (относительно роста) груди. Под ним угадывалось (а иногда и просвечивалось) одно только бельё (кажется, белое в цветочек

)). Не успел я раскрыть и рта, как эта, последняя, грубовато обратилась ко мне:

— Ты по диспансеризации? — она назвала мою фамилию.

— Да.

— Хорошо, я, — она представилась, — в основном, сегодня буду тобой заниматься. Для начала, назови, -она кивнула на сидящую за столом коллегу, — своё полное имя, возраст, дату рождения.

Я сделал то, что мне говорили.

— Так… теперь, документы взял?

— Да. — Я протянул ей пластиковую папку.

— Хорошо, халат, пижаму, спортивки, что-нибудь такое?

Я кивнул.

— Ну, я практически счастлива, идём.

— Сдаваться пришёл? — Усмехнулась эта, последняя. — Ценные вещи есть?

Я отрицательно покачал головой.

— Карманы выверни.

Я вывернул оба боковых кармана на своих шортах.

— Ясно, это хорошо, теперь раздевайся до трусов, одежду мне.

Я вопросительно посмотрел на присутствующих женщин, но, видя их лица серьёзными, не заставил себя просить дважды, к тому же, я в тайне этого ждал. И обе они очень скоро увидели, насколько сильно… Окинув меня взглядом, сотрудница камеры хранения чуть улыбнулась, затем уже строже произнесла:

— Фамилия, инициалы.

Я назвался.

— Полных лет тебе сколько?

— 16.

Собеседница записала что-то в журнал, после чего унесла мои вещи за решётчатую перегородку, откуда вернулась с пластмассовым номерком.

— Держи, только не теряй.

— Мы можем идти? — спросила приведшая медсестра.

— Да, хорошо, что он пустой пришёл, с бумажками возни меньше.

— Хорошо, идём, — она грубо взяла меня за локоть.

— П… подождите, но ведь…

— Тьфу, подумаешь, — вмешалась гардеробщица, — у нас и девочки не стесняются, а ты мaльчик, больница же!

— Вот именно, — медсестра дёрнула меня за локоть и мы вышли из кабинета.

Путь наш лежал, как оказалось до самого конца довольно длинного коридора, и потом по лестнице на второй этаж. По дороге нам встретилось несколько женщин, некоторые из числа которых даже не были в белых халатах. Но и их, по видимому, я мало интересовал, как выразилась по этому поводу медсестра:

— Никому ты здесь не нужен, это ведь для дела надо.

На втором этаже мы сначала подошли к стойке регистратуры, где женщине, довольно похожей на предыдущую сотрудницу, мне вновь пришлось назвать свои данные и отдать документы. После этого мы зашли в палату, в которой я пока должен был пребывать в одиночестве, где оставили вещи.

— Так, ну, а теперь самое интересное, — как-то странно улыбнулась моя провожатая. — У нас, видишь ли, нашли некоторые нехорошие болячки, и с тех пор каждый поступивший проходит санобработку, пойдём в ванную.

Дверь ванной, стоило нам зайти, женщина закрыла на ключ. Этот самый звук — простой металлический щелчок подействовал на меня так, что я ощутил мощнейшую эрекцию.

— Снять трусы, — сказала приказным тоном медсестра, делая вид, что не замечает произошедшей во мне перемены.

Стоило мне освободиться от последней детали одежды, как член мой встал торчком, а на кончике его появилась белая капелька. Мельком взглянув на него, она чуть заметно улыбнулась.

— Сядь, — медсестра кивнула на табуретку и стала искать что-то в ящике за моей спиной под чуть слышный звук падающих с кончика капель.

Через какое-то время она вынула оттуда ручную машинку для стрижки волос.

— Сейчас больно будет, — продолжила она, -но ничего не поделаешь.

Машинка, и правда, очень и очень больно вырывала волосы чуть не с корнями. Но эта самая боль в купе с ощущением на собственном плече руки с длинными и тонкими пальчиками, оканчивавшимися короткими, но ухоженными ноготками и сознанием того, что со мной, полностью обнажённым всё это делает женщина, причём, молодая, вскоре сделали своё дело. Но до окончания этой неприятной процедуры мне пришлось терпеть.

— Так, встать. — Произнесла медсестра, закончив. — Иди намочи головку, а то нам тут с тобой ещё долго.

Я сделал, что мне говорили.

— Подойди к унитазу, нагнись.

Немного недоумевая, я подошёл к стоявшему здесь же санузлу, по всей видимости, уже давно использовавшемуся лишь для того, чтобы сливать туда воду после мытья полов, и прочая.

— Рот открой.

Не успел я это сделать, как два пальца оказались у меня в самом горле, проникая всё глубже и глубже, пока не…

— Стань прямо, — коротко бросила медсестра, отмывая руку от остатков моей рвоты, — подожди немного. — Теперь иди сюда, залазь в ванну.

Включив душ (из которого сначала пошёл кипяток, а потом ледяная вода), она начала тщательно намыливать меня со всех сторон, не особенно заботясь о том, что мыло попало мне в глаза, по-видимому, она относилась ко мне, как к рабочему материалу, пока не дошла до промежности. Её она, почему-то решила вымыть особо тщательно и чуть нежнее, чем остальные части тела. Мой член встал колом прямо у неё в руке, но не то она не придала этому значения, не то находила данный факт забавным и хотела немного поиграть, но только темп движений её рук становился всё чаще (по крайней мере, мне так казалось), я попытался, было освободиться, но, продолжая делать это одной рукой, другой она плотно схватила меня за талию. Оставалось только, тихо постанывая сквозь зубы, ждать неизбежной развязки…

Так я кончил не по своей воле. После этого она занялась моим ногами, затем, ополоснув всё той же ледяной водой, как ни в чём не бывало, произнесла:

— Всё, надевай трусы, иди в палату. Позже я ещё к тебе подойду, температуру надо померить, и направление на обследования дать.

— Хорошо, спасибо.

— Не за что… И, хоть это и не моё дело, но нашёл бы ты себе подругу, а то, правда, неудобно как-то… во всех смыслах…

Конец