Приключения юной прекрасной маркизы – или Танечка по уши во ржи грехопаденческих порывов. Акт 4-й.
АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ
Рамышления о скребущих
кошках и мышках
Утомленная утренними солнечными лучиками сонная Танечка внезапно обнаружила себя лежащей не в том белом облачке, которое ознаменовало собой ее заветную кровать с белым постельным бельем, а на прохладном паркете своей спальни. Удивившись, она резво приподняла свой привлекательный для мужского глаза торс и медленно стала разглядывать комнатушку. Первой смущающей девичье сознание деталью было отсутствие на ней, так и полу всякого покрывальца или ее личного пододеяльца, которое и выполняло роль импровизированного покрывала ввиду накатывающей летней жары. Второй же
détail étrange была ее поза: юная нимфоманка до того, как подвести повыше свои прелестные аккуратные грудки вместе с туловищем, лежала ровно на спине и как будто стоящий на плацу Гатчинского дворца гвардеец Преображенского полка ради великодержавной потехи самодержца всероссийского. Очевидно, что это было не случайным падением с кроватка, однако танечкины осколки памяти рисовали ей картину безмятежного процесса засыпания и, к досаде, она совершенно не помнила, как оказалась в сием весьма глупом положении. Считаете ли Вы, дорогой друг, что, учитывая ее богатый на перверсивные порывы внутренний мир, Танечке чудилось экое древнее зло – леший, домовой… или инкуб? Может, каким-либо лунатизмом страдает наша юная знакомая? Но, возможно, я Вас глубоко разочарую своим ответом, милый братец. Дело все в бессознательном. Бессознательное – это не только то, что овладевало Виктором Александровичем на том злосчастном для таниного прошлого мира пляже. Это скорее рефлекторная реакция человека, которая, подобно компьютерной программе, послушаемой ввиду написанным программистом строчкам кода, дотошно считывает человеческий жизненный опыт и навязывает ему в качестве сладкой ягоды то распутное и запретное или даже порочащее заложенные в нем мораль и самолюбие, предписания как внешние, так и внутренние, которые и не снились при рациональном раскладывании на составные логические кусочки самого кропотливого и подробнейшего самоанализа. Бессознательное полностью завладело Танечкой — и она, подобно сбесившемуся роботу, выполняет только те инструкции и предписания, экие и были вызванные этим самым «строчкам кода» с одной лишь разницей – «программисткой» своего нынешнего «счастья» была она сама. В чем есть ее счастье? На это, пожалуй, ответит сама Танечка, с нетерпением яростно прикасавшаяся пальчиками к своим клитору и половым губам. Шепотком, еле слышно, раздавались из ее сладкого ротика причитания и стоны:– Мх-х… Мне так хорошо… мне так тепло… Я хочу стать Венерой… Я стану Богиней планеты этой… Да будет так!
Желание стать «Богиней планеты этой» влечет за собой и смену бывшего физиологического и психотипических обликов, навязанных так или иначе ей «простыми смертными». Само по себе оно – не простые выброшенные слова на ветер, а целый комплекс необходимых к исполнению мер, генерируемых и подталкиваемым именно чистым разумом, ибо у Танечки доселе ввиду как ее восемнадцателетнего возраста, так и ее бывшей робости не было настоящего сексусального опыта – поэтому знание шаловливой Танечки, не считая факта просмотренных порнороликов, было поистине трансцендентальным и априорным.
И как же, все-таки, Танечка оказалась на полу? Видится мне, дорогой друг, что это произошло как раз из-за тех активирующихся где-то в глубине девичьей души перезаписанных инструкций, которые повелевают ей новую особую роль – внечеловеческую, но зато поистине природную. На самом деле это уже не первая подобная оказия, произошедшая с нашим любознательным дарованием. Вы наверняка знаете, что Танечка дома не носит никакой одежды, но и, более того – пытается носить ее как можно меньше и на улице. Одежда, как известно, являет собой искусственное изобретение человеческой цивилизации, призванное прикрывать наготу. Она в танином случае уже является рудиментом, то есть, той практикой, от которой юная девушка отказалась во имя своей новой ипостаси. Самое главное: ни из записей из ее дневника, ни из речей сахарных уст Татьяны мы не узнаем об этом как символическом, так и практическом жесте. Этот же описанный психомеханизм стоит наложить и к факту телесного отказа от собственной кроватки, ибо природное влечет за собой некоторый примитивизм – отнюдь не только в плоскостях созерцания спелых телес и участия в бодрых потрахушках. Но и этим же психомеханизмом необходимо объяснять все дальнейшие подобные действия, описанные во всех Актах повести о Танечки. Вот так она все более и более напоминает мне амазонку.
Закончив мастурбировать, Танечка медленно встала подобно грации кошки с уже обласканного ее телом теплого паркета. Затем она вышла в коридор, виляя попкой и улыбаясь попутно размышляя о будущей встрече с Виктором Александровичем. Она доверилась ему всем сердцем не лишь потому, что сей дядька был столь щедрым с ней, дав попробовать ей на вкус мужское начало, но еще и потому, что он казался бесконечно учтивым и добрым.
– Учтивость и доброта уже есть дефицитными качествами современных людей, – подумала Танечка. И в эту же секунду выпалила шепотком:
– Но ведь должна и быть обратная сторона Луны… Подобно Инь и Янь, Каину и Авелю!
В этом моменте, раздумывая о добре и зле необходимо, скорее размышлять о природе подчинения и унижения теми и иными индивидами рода человеческого. В целом, хотя и каждый отдельный живущей на планете сией человек и содержит в себе как доминирующие, так подчиняющиеся паттерны поведения – однако сие ни в коем случае нельзя назвать «квантовой суперпозицией» отдельного аспекта человеческой модели позиционирования себя. Здесь именно, что будет работать принцип «чего больше»: ежели, например, в условной соседке Н. будет 80 % подчинения и 20 % доминирования, то у нее будет явное предначертание к подчинению; и, наоборот, к доминированию, ежели мы переставим эти два значения местами.
С этих премис, изложенных в этом и прошлых Актах, мы и будем исходить, описывая все действия практикующего сексуального ангела, любимого нами…