Отдых после работы

Автобус замер на остановке. Выйдя из него, я оказался перед огромным торговым центром. Мне предстояло до самого вечера отработать смену в одном из здешних магазинов одежды. Я здесь бывал впервые, и мне пришлось потратить несколько минут, чтобы найти нужную вывеску. Наконец, отыскав его, я направился прямиком к кассе.

— Я на работу, — произнес я девушке, которая пробивала чек.

— Постучитесь в ту дверь, — проговорила она, указывая взглядом вглубь зала.

Меня впустила администратор — молодая девушка Настя, лет на пять старше меня. Мне всего восемнадцать. Пока она вносила мои данные в журнал, я невольно бросил на нее

оценивающий взгляд. Ее фигура была стройной и подтянутой, с аккуратными круглыми грудями и упругой, спортивной попой. Темные волосы с синими прядями источали свежий весенний аромат. А голос… ее тихий, бархатный голос был до невозможного милым.

Закрывать смену мне выпало с администратором Настей. Клиентов уже не было. Прибравшись, я прислонился к стойке кассы.

— Слушай, а ты после работы куда-нибудь спешишь? — устало спросила Настя.

— Нет, а что? — ответил я, с опаской думая, не поручена ли мне срочная работа.

— Не хочешь немного задержаться? Расслабиться после тяжелого дня? — ее пальцы нежно скользнули по моему запястью.

Поняв ее намек, я лишь молча кивнул.

Заперев двери магазина на ключ, мы прошли в служебное помещение. Только я отметил конец смены в таблице, как, обернувшись, увидел, как она снимает через голову футболку. Я замер в нерешительности, а она, стоя ко мне спиной, уже расстегивала джинсы. Вспомнив ее предложение, я шагнул вперед и обнял ее сзади, ладони сами легли на упругие изгибы ее бедер. Она развернулась, и ее пальцы вплелись в мои волосы, притягивая мое лицо к своим губам.

Мы сошлись в горячем, глубоком поцелуе. Наши языки танцевали, а дыхание сплелось воедино. Она торопливо стаскивала с меня футболку, и я, едва оторвавшись от ее губ, прошептал:

— Мы можем этим здесь заниматься? А как же камеры?

— Они не работают, сломались на прошлой неделе, — ее ответ прозвучал как соблазнительный шепот, пока ее губы скользили по моей шее.

Эти слова стали сигналом. Я сбросил с себя всю одежду, затем, легко приподняв ее, усадил на край длинного стола. Мои пальцы скользнули под тонкую ткань ее трусиков, снимая их. Она вновь схватила меня за волосы и притянула к себе, между своих ног. Я оказался в плену у ее стройных бедер, и она сжала их, не давая мне вырваться. Я погрузился в ее влажную плоть, отдаваясь ритму, который диктовало ее тело. Дважды я пытался отстраниться, чтобы перевести дух, но она, забывшись в наслаждении, лишь сильнее впивалась пальцами в мои волосы, прижимая меня все ближе. Ее тело извивалось на столе, низкие стоны становились все громче, пока наконец ее бедра не задрожали в сладостной судороге, а на мое лицо не хлынул горячий, ароматный поток.

— Вау… Невероятно… Всю усталость как рукой сняло, — выдохнула она, оставаясь лежать на столе, ее грудь вздымалась в такт учащенному дыханию. — Спасибо тебе.

— Надо же угождать начальству, — усмехнулся я, вытирая лицо ее же футболкой, не обращая на это внимание.

Пока она приходила в себя, я успел надеть презерватив и встать между ее раздвинутых ног. Мой возбужденный член прильнул к ее влажному, все еще пульсирующему лону.

— Эй! Ты что делаешь?! Без этого! — резко приподнялась она на локтях, в ее глазах мелькнула тревога.

— В каком смысле? Ты же сама предложила расслабиться, — не понял я.

— Мы уже расслабились. Извини, но трахаться я не собиралась.

— То есть, я тебе отлизал, и на этом всё? — в моем голосе прозвучало разочарование.

— Ну да. Только не говори, что тебе это не понравилось, — ее бархатный голосок стал ласковым, а пальцы нежно погладили мою щеку.

Меня охватила горечь. Я воспринял ласки лишь как прелюдию, как пропуск к главному. А теперь меня, словно мальчишку, использовали, обосали и отправили гулять. Я смотрел на нее с укором, но, опустив взгляд, увидел, как мой член упрямо упирается в ее нежную киску. Желание пересилило разум.

Я крепко обхватил ее за бедра и резко ввел себя в нее. Из ее губ вырвался не столько крик, сколько глубокий, сдавленный стон, в котором смешались боль и неожиданное наслаждение. Я прижался губами к ее рту, заглушая возможные протесты, и начал ритмичные, настойчивые движения. Сначала ее тело напряглось в сопротивлении, но через несколько мгновений она сдалась. Ее пальцы впились в мою спину, оставляя на коже горячие полосы, а ее бедра сами пошли навстречу моим толчкам. Я припал губами к ее шее, а ладони жадно сжимали ее упругие груди.

Чем быстрее я двигался, тем тише становились ее стоны — ей не хватало воздуха, а царапины на моей спине становились все глубже. Чувствуя приближение кульминации, я опустил руки на ее округлые ягодицы, помогая себе, заставляя стол скрипеть под нашими телами. И вот, в долгожданный миг, я изо всех сил прижался к ней, погрузившись до самого основания, и с глухим стоном излился, после чего рухнул на нее, тяжело дыша.

— Придурок, я же сказала, что не хочу! — в ее голосе звучал укор, но не злость.

— Плевать. Я тебе не мальчик на побегушках, которого можно использовать и выгнать.

— Если тебе было мало, так и сказал бы! Я бы тебе отсосала, но не насиловать же меня! — попыталась она сбросить меня с себя.

— А кто тебя насиловал? Ты, вроде, и не была против, даже сопротивляться перестала, — усмехнулся я, прижимаясь сильней.

— Ладно, ну всё, вставай давай, — сказала она уже без раздражения, с легкой, прощающей улыбкой.

Я застыл в немом стыде. Она с непониманием провела пальцами внутри себя, поднесла их к носу и застыла в ужасе.

— Ты совсем что ли!? Это что такое!?

— Прости… Видимо, порвался…

— «Видимо»?! Ты в меня кончил! — ее шепот был оглушительным, как крик.

Я стоял, не зная, что сказать. Она посмотрела на меня, тяжело вздохнула и спросила:

— Ну что ж, если залечу, отцом станешь?

— Да уж, против такой жены я не против, — попытался я разрядить обстановку, чувствуя себя идиотом.

— Я что, собака, чтобы ты меня так присваивал? — в ее глазах блеснула обида.

— Нет, конечно нет. Извини, — потупил я взгляд.

— Ладно… Продолжай, кобель, — неожиданно прошептала она, поворачиваясь и вставая в позу на краю стола, облокотившись на него.

Во мне снова всё вспыхнуло, и чувство вины утонуло в волне желания. Я потянулся за новым презервативом, но она остановила:

— Какой теперь смысл? Всё уже внутри. Да и болячки, если бы и были, я бы уже подцепила.

Отшатнувшись, я тяжело рухнул на стул позади. Она же без сил опустилась на пол.

— Придурок… Почему… так жестко? — выдохнула она, с трудом переводя дух.

— Ты так сладко сжималась, что я просто не мог остановиться, — тихо, с пьянящим чувством удовлетворения.

— Придурок, — тихо выдохнула она, запрокинув голову.

Мы молча смотрели друг на друга, и лишь через пару минут, когда дыхание немного выровнялось, я спросил:

— Расходимся?

— Да, давай. На сегодня с меня хватит, — устало проговорила она, не открывая глаз.

Я поднялся и начал собирать разбросанную по полу одежду. Желание все еще пульсировало в члене, и я, решившись на последнюю авантюру, обернулся к ней:

— Слушай… Я все еще возбужден.

— Что? Нет, справляйся сам, я больше не могу, — она покачала головой, ее голос звучал изнеможенно.

— Может, просто возьмешь в рот? Один раз, и я отстану, — в моей просьбе слышалась мольба.

Когда знакомое напряжение внизу живота стало нестерпимым, я мягко высвободился из ее губ и, с низким стоном, обрушил на нее горячие потоки семени. Сперма забрызгала ее подбородок, шею, заляпала темные пряди волос на груди. Я стоял, тяжело дыша, глядя, как она, все так же стоя на коленях, пытается перевести дух, ее тело было разрисовано следами нашей страсти.

— Одевайся и уходи. Я сама потом приберусь, — ее голос прозвучал глухо. Не глядя на меня, она поднялась и, пошатываясь, улеглась на диван в углу комнаты.

Я окинул взглядом комнату, искал что-то, чтобы вытереться, но в помутненном сознании не нашлось ничего лучше, кроме ее джинсов, валявшихся на полу. Быстро обтершись изнанкой ткани, я натянул свои вещи и направился к выходу. На пороге я обернулся.

Комната была похожа на поле боя после битвы: на полу мокрая футболка и штаны в засохших пятнах, стол и часть пола блестели от размазанной спермы. И в центре этого хаоса, на диване, лежала она — уставшая, потрепанная, с высохшими белыми разводами на коже, уткнувшись в экран телефона.

— Пока, моя сучка, — тихо бросил я, зная, что она слышит, и мягко прикрыл за собой дверь.