Он и она
Их взгляды пересеклись…его — темный, огненный и желающий и ее — светлый, томный и пронзающий. Им невозможно было остановится и совладать с собой, это было выше их сил и идя до номера по узкому длинному коридору он прижимал её к стенам, лаская мужественными руками хрупкое тело, хватая за горло, лишая на время воздуха, от чего ножки её подкашивались, а в глазах появлялась легкая дымка предательски переносящая её сознание к мокрой и пульсирующей киске. Он хотел сделать с ней всё: наказать, усмирить, доказать кто самый главный и отдать ей своё неистовое возбуждение, которое в последние дни так мучительно терзало его. А она,
так безрассудно желала его, что её не волновало происходящее кругом, она не думала об этом, находясь здесь и сейчас в этом манящем ее мужчине с головы до ног…И вот, она уже в красном блядском белье, черных лаковых шпильках пронзающе смотрит на него, решительно подходя и прижимаясь всё плотнее к его стану, мммм, эти влажные свежие губы, мокрые горячие поцелуи, огонь- дикий, необузданный, непотушаемый …страсть, связывающая их, была так сильна, что они оба забыли обо всём другом, кроме настоящего…
Вдруг взгляд ее опустился ему между ног, а рука автоматом потянулась ощутить его возбуждение, но он решительным движением отстранил её, сказав: «Ещё не заслужила»
От его слов она ещё больше затрепетала и желание глубокого минета так отчетливо вырисовывалось в ее поблескивающих глазах и полуоткрытом рту…а он продолжал говорить, не обращая внимание на её просящее лицо: «Сперва я выебу твои дырочки, пока не пойму, что ты прощена»
Сказав это, он поставил ее на колени и перед ним предстала картина раскрывающегося алого бутона, горячего, манящего, мокрого, который так хотелось попробовать и ощутить сладкий сок, текущий из его…ммм…всё вдруг закружилось перед её глазами и она закрыв их, отдалась нежным прикосновениям его губ и языка, так умело справлявшихся с её цветком, аххх, вот она, волна первого оргазма, она накрыла тело этой женщины, волна теплая, мягкая, как вечерний прилив, ласкающий нагретый песок полуденным солнцем…как же эти волны были нужны ей и как же он умел угадывать ее без слов, по одному взгляду и движению улыбки, жесту и дрожащему телу…
Напившись ее соков он ещё больше захотел обладать ею, его нельзя было остановить, да она и не хотела, она отдавалась полностью не желая отказываться ни от одной мысли из всех, что кружились в ее воспалённом страстью рассудке…она почувствовала его в себе, ммм, этот член подстать хозяину…твердый, требовательный, он не скупился на движения, она слышала его вкусный запах, его ладони впивались в ее ягодницы и она почувствовала силу его рук, его влажную кожу, горячее дыхание на своих лопатках, он входил в нее подобно шторму, сметающему всё на своем пути, с каждой минутой пронзая тело всё сильнее и сильнее, глубже и глубже, желая разогнать максимум, а она громко стонала, кричала, выпуская языки порочного пламени, похотливой, избалованной, дряной девочки, жаждущей безумной страсти. И снова дикие необузданные оргазмы накрывали ее, она содрогалась всем телом желая что-то сказать, но не могла, лишь глубокое дыхание и счастливая улыбка давали ему понять, что ей хорошо.
Он продолжал наказывать её уже в другую запретную дырочку…но запретом она была только не для него… Трахая её, он мысленно говорил: «Я хочу осознавать что ты моя, чувствовать это всем существом. Проникая в тебя без компромиссов в минуты абсолютного безумства. И сейчас ты принадлежишь мне, вся, до последнего вздоха, каждой своей клеткой»
А вслух он лишь повторял какие-то приятные для её ушей слова, которые в её сознании слышались чем-то отдаленным, но ощутимым, и лишь на вопрос его: «Тебе хорошо?», она через стоны протянула: «Очень».
Ничего, казалось, не было необыкновенного в том, что происходило, но какое-то невыразимое для них значение было в каждом звуке, в каждом движении, в каждом взгляде, он видел ее блядские ясные глаза, полные похоти и желания, которые наполняли и его этими чувствами. Ох, как же она ощущала его безумство, ведь он не оставлял ей выбора, заставляя при каждой встрече превращаться в дикую кошку, вздрагивая от бесконечных оргазмов, от чего и он превращался в дикого зверя, а его голос в дикий необузданный рык.
И наконец-то она заслужила прощения и рот её наполнился сочным, сладким, пронзающим членом. Минет — какая же это удивительная по своим возможностям игра. Почему же он ей так нравился? Ведь она знала, что именно минет позволяет ей играть с мужчиной на собственное усмотрение. Здесь она могла и проявлять нежность, и самоутверждаться, и властвовать, и сводить с ума, и вознаграждать. Смотря ей в глаза он видел ее искры во взгляде и ему определено нравилась эта игра, в которой он периодически брал инициативу в свои руки, а после, с трепетом отпуская давал ей всю власть над ним.
Мгновение и они в душе, он нюхал абсолютно все, он кайфовал от аромата всех частей ее тела. Его не волновало, что правильно, а что нет. Его волновала только она и эти ощущения от нее. А что же она? Она ощущала всё тоже самое, понимая, что запретов нет… их и не может быть, они это поняли практически сразу, ещё тогда, при первых встречах. Ох, и эти горячие волны сперва накрыли его, а потом и ее, говоря друг другу — со мной ты можешь всё.
Он обхватил радостным взглядом особенное, ей одной свойственное движение её счастливых губ и тотчас бросил на кровать, снова наслаждаясь ею, снова наказывая и снова превращаясь в безумца. И вдруг будто электрический ток пробежал по его телу. Он с новой силою почувствовал самого себя, от упругих движений ног до движения легких при дыхании, и с невозможностью больше терпеть он залил всё её лицо тем желанным для нее нектаром, который она ещё долго смаковала и играла своим языком.
Уходя из номера они оценили это пространство уже трезвым взглядом. Стены помнили их стоны. Простыни пахли безумством и были влажными от их страсти. Их губы, утомленные от поцелуев, тянулись друг к другу сказать «спасибо» за волшебный день. А их тела покрывались мурашками от этих сладких воспоминаний.