Очаровательная племяшка

Позвонила племянница и плачущим голосом спросила, можно ли ей приехать ко мне.

— А что случилось. Приезжай, конечно. — сказал я.

— Я потом всё объясню. Ты моим не звони, ладно? — попросила она.

— Ладно. Давай, жду тебя. — сказал я.

— Я у твоего подъезда стою. Открой мне — шмыгая носом сказала она.

Зазвонил домофон, и я не спрашивая, просто нажал на кнопку, открыв дверь подъезда. Через несколько минут в дверь позвонили. Посмотрев в глазок, я открыл. Она вошла и плача повисла на мне. Я захлопнул дверь и закрыл её на засов, делая шаги вместе с повисшей на мне, рыдающей племянницей.

Аня, моя племяшка,

была дочерью моей родной сестры Инны. Сестра была старше, на семь лет и родила Аню именно в тот же день, когда мне исполнилось четырнадцать. Так, что у меня с племяшкой дни рождения совпадали, только разница была в восемнадцать лет. Недавно у нас был день рождения, ей исполнилось девятнадцать, а мне тридцать три, соответственно, мы поздравляли друг друга по телефону. В тот день я был занят и не мог поздравить лично, сказал, что приготовил ей подарок и как только представится случай, то обязательно его подарю и подёргаю её за ушки. Она весело смеялась, благодарила. А сейчас она висела на мне и рыдала. Слёзы стекали по её щекам мне на рубашку.

— Я уже принимал душ — пытался пошутить я. Она посмотрела мне в глаза, глазами полными слёз, держа меня за плечи.

— Я страшная да? Я уродина? Я корова? — плача выспрашивала она у меня. Я погладил её пальцем по щеке, вытирая слёзы.

— Ты классная, красивая, стройная, сексуальная девушка — сказал я.

— Нет — зарыдав и опять уткнувшись мне в плечо, сказала Аня, — мне Валерка сказал, что я стала жирной и страшной, а я наоборот похудела на два килограмма — и она опять зарыдала.

— Пошли на кухню, водички попьёшь и расскажешь мне, что случилось — сказал я.

— Можно я у тебя поживу? — всхлипывая, спросила она.

— Что то я совсем ничего не понимаю. Кто такой Валерка и почему ты не можешь жить дома? — спросил я. Она опять посмотрела на меня — мне мать сказала, что я полная дурра и с такими парнями не расстаются. А он, он, уже с другой и я их застала за этим делом — и она опять горько зарыдала. Я отвел её на кухню, посадил на стул. Она тут же уткнулась в стол головой и продолжила плакать. Налив в стакан водички, я присел с ней рядом и обняв за плечи сказал:

— Тук, тук, тук, нужно пополнить запасы воды в организме — и подсунул ей стакан с водой. Она подняла голову и взяв стакан, залпом осушила его. Вздохнула и выпрямилась, стала вытирать слёзы, размазывая их по лицу руками. Я дал ей небольшое полотенце. Она вытерлась им и посмотрела на него.

— Я его испачкала — шмыгая носом, сказала она.

— Ничего, машинка постирает — ответил я — ещё воды? —

— Угу — сказала она, кивнув головой. Я налил ещё воды и дал ей. Она выпила половину и поставила стакан. Тяжело вздохнула.

— Я с матерью и отцом поругалась — сдерживая слёзы, сказала Аня — я им говорю, что он предал меня, а они говорят, что ничего страшного. Что в жизни всякое бывает и такое тоже. А он выгнал меня, сказал, ты что припёрлась сюда, корова страшная — и опять зарыдала, уткнувшись в полотенце.

Имея небольшое представление об обширной женской логике, я понял, что она мне рассказала, вкратце, всю историю, надеясь, что я как женщина, пойму всё, что она выложила. Я же только понял, что она поругалась родителями. И поругалась с каким то Валеркой, который её выгнал, неизвестно откуда, назвав её страшной коровой. Честно говоря, племяшку коровой и тем более страшной трудно назвать. Я не раз замечал, как в след этой страшной корове, мужики шеи сворачивали. Я ей сам, иногда, в шутку говорил, что как только она институт закончит, то я её в загс отведу и в клетку посажу, чтобы только я мог ей любоваться. Она смеялась, — в твоей однушке, дядь Серёж, я зачахну и петь перестану, тебя тогда не радовать, а пугать буду. —

— Не выгонишь меня? — вдруг спросила Аня, вытирая слёзы и посмотрев на меня. Я задумчиво посмотрел на неё — А родителям твоим, что я скажу? — спросил я.

— А ничего, не говори. Скажи, что не знаешь, где я. Я потом сама разберусь — уже спокойнее, сказала она — ты же хотел, что бы я в твоей клетке была, вот и посмотришь, как со мной — сквозь слёзы, улыбнулась она.

— У меня холостяцкая берлога, совсем не приспособлена для твоей жизни — сказал я.

— Есть, что нибудь выпить? — спросила она. Я залез в морозилку и достал оттуда немного начатую бутылку водки, налил ей в стопку, поставив бутылку на стол и засуетился, выставляя на стол закуску из холодильника, чтобы нарезать. Она выпила, ничем не закусив.

— Не надо ничего, дядь Серёж. Налей мне ещё — сказала она. Я налил и всё равно порезал сыра и покупной куриный рулет, положил маринованных корнишонов. Она выпила и взяла корнишон, стала его потихоньку грызть.

— Родители сказали, что не будут меня финансировать, если я с Валеркой не помирюсь — сказала она и сама налила себе половину стопки водки. Подняла её и посмотрев на меня, поставила её на стол — выпей со мной, а? — попросила она. Я достал ещё одну стопку и налил себе.

— Давай за нас с тобой. Мы же ещё с дня рождения не виделись! — сказала она. Мы чокнулись и выпили. Оба закусили корнишонами.

— Отрава — сказала она морщась.

— Да вроде нормальная водка — сказал я, взяв бутылку и рассматривая её.

— Я не про водку — сказала она — огурцы отрава. —

— Ну извини, что было, то и положил. Я один живу, хорошо, что ещё вообще что то есть, кроме повесившихся мышей, в холодильнике — сказал я.

— Возьми меня в домработницы, на полный пансион с проживанием — сказала она, опять наливая в стопки водку.

— Честно говоря, я плохо себе представляю, как мы тут разместимся — сказал я, беря протянутую мне стопку.

— Ну к тебе же женщины приходят, как то же ты с ними размещаешься, когда они у тебя бывают — сказала Аня, чокаясь своей стопкой о мою. Мы выпили, она взяла сыр и немного откусила от него. Я заел корнишоном.

— Так то женщины, они понятно, для чего приходят, но не живут тут. Подружились телами и разбежались. А ты моя племяшка. — сказал я.

— А зачем тогда в клетку свою приглашал, только смотреть на меня, что ли? — усмехнулась она.

— Так шутил я, чтобы у меня губа не раскатывалась. Такая девушка выросла, слюни текут — сказал я улыбаясь. Она откинулась на спинку стула, вздохнула.

— Никому я значит не нужна — сказала она, оглядывая кухню.

— Люди начинают трезво мыслить, когда выпьют — засмеялся я — ты всем нужна и родителям, и мне —

— Вот и забери, если нужна — сказала она, серьёзно глядя на меня.

— Ладно, утро вечера мудренее — сказал я — давай завтра об этом поговорим. А сейчас иди в ванну, я тебе полотенце дам и футболку, вместо халата. Сам пока подумаю, как нам с тобой разместиться тут. Или ты голодная, может покормить тебя? — сказал я.

— Не суетись, под клиентом. Дай полотенце и футболку и всё, больше ничего не надо. Водку не убирай, ладно. Выпьем ещё потом по стопке — сказала она. Я повесил в ванной чистое полотенце и чистую, новую футболку, которую постирал после покупки, померил, посмотрев на себя в зеркало и забросил в долгий ящик. Её даже ни одна из моих баб не одевала, никому её не давал, но и сам не одевал, а тут племяшка нарисовалась, выделил ей новьё.

Водка, повлияла на Аню благотворно, она уже не плакала, просто задумчиво сидела.

— Иди, душ прими, там даже вроде какой то женский шампунь есть — сказал я.

— Я твоим помоюсь — сказала она, поднимаясь — завтра мне шампунь купишь, не буду я вещами твоих блядей пользоваться — со злобой сказала она.

— А на меня что злишься? — спросил я.

— Как теперь быть — думал я — если сестре не говорить, что Аня у меня. — Врать конечно я умел, но сестре, насчёт Ани…

Мои мысли прервала входящая на кухню Аня, в футболке и полотенцем, завёрнутым на голове. Соски, её стоячей груди, натянули футболку сверху. Снизу, футболка, едва прикрывала её бёдра, длинные и стройные ноги притягивали взгляд. Выглядела она очень сексуально и привлекательно. Я открыл рот, чтобы она увидела это и потом сказал, — от такой уродливой коровы даже ресницы на глазах встают — Она оседлала меня, сев на колени, взяла руками мои руки и положила их себе на попку, под футболку, трусиков на ней не было, как впрочем и лифчика.

— Вот и докажи мне, что я лучшая, и не уродливая корова — сказала она, глядя на меня. У меня челюсть отвисла уже реально. Я удивлённо смотрел на неё. Она отпустила мои руки и провела мне своими руками по плечам.

— Или ты только на словах такой, а реально для тебя проблема делом доказать свои слова? — сказала она и опять взяла мои руки и положила их себе на сиськи. — Или я действительно уродливая корова? — спросила она. Я пытался убрать руки с её груди, но она твёрдо прижимала их к себе. Потом она молча встала и села на соседний стул.

— Пошли — сказала она, вставая — я там свои вещи стираться закинула, покажешь потом, где ты сушишь вещи —

— Покажу — вставая сказал я и пошел за ней, выключив свет на кухне, ничего не убрав со стола. Она стояла у застеленного дивана и смотрела на него.

— Есть чистое постельное? — спросила она. Я достал из шкафа и протянул ей. Она положила его на стол, рядом с ноутбуком и сняла с дивана бельё, вытащила одеяло из пододеяльника и сняла наволочки, бросив всё это на пол, застелила всё чистым бельём.

— Ещё есть чистая простынь или пододеяльник — спросила она. Я вытащил ей чистый пододеяльник из другого комплекта и протягивая его сказал — одеяла второго нет, за ненадобностью, но завтра куплю —

— Не надо покупать, так нормально, это просто, чтобы тебя сильно не смущать. Я буду спать под пододеяльником, а одеяло будет общее — сказала она.

— Ты хочешь сказать, что мы будем спать вместе? — удивлённо спросил я. Она собрала с пола снятое постельное бельё и всунула мне его в руки.

— Иди в душ сходи и отнеси заодно. Кинь на стиралку, я потом его закину, когда мои вещи постираются и легла, откинув в сторону одеяло укрывшись пододеяльником.

— Зашибись Бачарик — думал я, положив бельё на стиралку и раздеваясь в ванной, чтобы ополоснуться — если мы с ней на одном диване спать будем, то вообще никому нельзя говорить, что она у меня живёт. Надо что то придумать. Либо сейчас куда нибудь срулить, либо что то кинуть на пол, так одну ночь переспать, а завтра затариться надувной кроватью. Да надо так и сделать, сейчас поискать, что кинуть на пол — и я посмотрел на грязное постельное, лежащее на работающей машинке. Приняв душ, я пошел на кухню, включил свет и выпив ещё стопку водки, закусил корнишоном и убрал всё со стола. Тихо вошла Аня — если ты думаешь, что будешь спать на полу, то стели, но я всё равно к тебе приду. Я не хочу быть одна — сказала она.

— Ань, ну как ты себе это представляешь. Я с тобой буду спать вместе? — спросил я.

— Ну если не хочешь со мной спать, то просто будь рядом со мной, на диване. — грустно сказала она.

— В каком это смысле, не хочешь со мной спать, но будь со мной на одном диване? — спросил я.

— А ты своих тёлок сюда приводишь, что бы с ними в ладушки поиграть? — зло усмехнулась она.

— Ты что такая злая, я то что тебе сделал? — спросил я.

— Ну ты то хоть не трахай мои мозги — зло выкрикнула Аня и сев на стул тихо добавила — мне и так в окно выпрыгнуть хочется —

— Ну и дурра будешь, если сделаешь это — сказал я.

— Поэтому и прошу тебя, быть со мной — сказала она, опустив голову на руки, которые положила на стол.

— Пойдём в комнату, поговорим? — сказала она, не поднимая головы. Я встал, подождал, когда она выйдет, выключил свет и пошел за ней. Она зашла в ванную, открыла машинку, вытащила вещи — где ты вещи сушишь — громко спросила Аня. Я стоял у двери, смотрел на неё.

— На балконе, там сушилка растягивается — ответил я.

— Я думала, что ты в комнате уже. На повесь, я пока постельное закину стираться. — сказала она, протянув мне свои вещи. Я пошел на балкон и растянув сушилку, повесил её джинсы, футболку и нижнее бельё. Трусики у неё были такие, что надо было раздвинуть ей булки, чтобы их найти на её попке. Я рассматривал её трусики.

— Может ты их всё таки повесишь — раздался сзади голос Ани. Я смутился, повесил их, и повернулся к ней.

— Пошли ляжем — сказала она отворачиваясь и заходя в комнату. Подошла к дивану и легла, укрывшись пододеяльником, посмотрела на меня.

— А ты что опять оделся, вроде мылся же? — спросила она.

— Я дома обычно голый хожу, у меня халатов нет, а полотенце на мне не держится, падает постоянно — ответил я.

— Вот и ходи, как обычно — сказала Аня — ну что встал, свет гаси и раздевайся — сказала она и откинула одеяло, показывая, куда мне лечь. Я разделся до трусов, погасив свет, и присел на диван. В комнате было не очень темно. Аня потянула меня за плечо, — ложись, боишься, что ли или стесняешься? — сказала она. Я лег и прикрылся одеялом, снизу до пояса.

— Тебе завтра на работу — спросила она.

— Сегодня уже — сказал я — завтра уже наступило —

Она промолчала. — Я отпуск на две недели взял, хочу унитаз поменять, а то женщин не устраивает, то который есть. Да и вообще, погулять, расслабиться. На завтра уже договорился. — сказал я. Аня вдруг повернулась ко мне, поднявшись на локти, потом вцепилась мне в плечо ногтями и зубами впилась мне в шею, у плеча, ставя засос. Я сморщился от боли в плече и шее.

— Ты охренела что ли — сказал я, взяв её за плечо и голову, пытаясь оттянуть её. Но она продолжала ставить мне засос. Потом, как ни в чём не бывало, молча легла на спину. Я потёр поцарапанное плечо, потом рукой провёл по месту засоса, мокрое от её слюней.

— Это что сейчас было? — спросил я.

— Это привет твоим тёлкам — ответила она.

— Слушай Ань, у меня есть личная жизнь. Если кто то разрушил твою личную жизнь, то зачем ты делаешь так же мне? — спросил я.

— Мне уйти — спросила она.

Я вздохнул, — Не надо никуда уходить. Давай поговорим. — Аня повернулась, положив мне руку на плечо и уткнувшись в него носом — давай — тихо сказала она.

— Расскажешь, что у тебя случилось? — спросил я. Она терлась носом о моё плечо.

— Не хочу сейчас вспоминать об этом — сказала она — давай потом —

— А что это на кухне было, когда ты из ванной вышла? — спросил я.

— Тебе не понравилось? — тихо спросила она. Я замолчал. Сказать нет, значит сказать неправду, да и опять обидится, начнёт говорить, что она страшная и корова. А задница и сиськи у неё просто отпад. А сказать, что понравилось, я не мог из этических соображений.

— Ну что молчишь, не понравилось? — настойчиво спросила она.

— Ань, у тебя отличная попка и просто улётная грудь, но ты моя племяшка. Так не должно быть. — сказал я.

— Ты меня не выгонишь? — спросила она.

— Конечно не выгоню, о чём ты говоришь — ответил я.

— Тогда скажи, как я буду жить тут, а ты сюда водить своих тёлок будешь. А я потом думать, что они тут лежали, да и вообще, трогали мои вещи. Как вообще жить, расписание составить, когда мне можно приходить, а когда нет? — спросила она.

— Так у тебя и вещей то нет, кроме тех, в которых ты пришла. А завтра я надувной диван куплю, поставим его тут, рядом. — сказал я.

— Ну ты же мне выделишь денег на одежду и бельё. Я потом отдам тебе. Работу найду и отдам — сказала Аня.

— Какую к чёрту работу. Ты учишься, сейчас всё уляжется и будет всё опять, как прежде — сказал я.

— Уже не будет, как прежде. Никогда не будет — сказала она. Её рука провела мне по груди, потом по животу и нырнула в трусы и погладила мой член. Я потянул её за эту руку, вытаскивая её.

— Тихо, тихо. Не балуйся. Это не детская игрушка. Блин, Аня, ну что ты творишь? — сказал я. Она положила мне руку на грудь — я когда сидела во дворе, перед твоим домом, плакала и думала. Если ты меня пустишь к себе жить, то я же всех твоих тёлок разгоню. В твоей клетке места мало. А как ты без женщины, но других тут не будет точно, пока я тут буду. — сказала она.

— Вот я влип в историю — подумал я — ну Аню я точно не выгоню. Завтра придётся отменять все свои планы. Тем более с засосом, какие тут тёлки —

— То есть ты решила меня окружить заботой и вниманием? — спросил я, усмехнувшись. Она вздохнула и легла мне на плечо — не знаю, но секс тебе ведь нужен будет, да и мне тоже —

— Здрасте, а у меня об этом спросить не надо? Мне тридцать три года и я не женат. Если бы я хотел заботы и внимания, то уже был бы под каблуком. И о каком сексе ты говоришь. Найдёшь себе другого парня и будешь с ним сексом заниматься — сказал я.

— У меня правда попка и сиськи классные? — спросила она.

— Правда — сказал я.

— А как ты об этом можешь говорить, если ты даже не видел их, так, мельком пощупал и всё. Ты это опять нарочно говоришь? — спросила она.

— Аня, не начинай — сказал я.

— Ты сейчас сказал, как мои родители. Когда я им в пятый раз рассказала, что произошло, и что я больше никогда не вернусь к парню обратно. — сказала Аня и легла на спину, отвернув от меня голову к стене.

— А что они так реагируют, что такой прям парень, что лучше не встретишь? — спросил я.

— Он сын начальника отца. А отцу обещали повышение по работе — тихо сказала Аня.

— Ты с ним специально что ли снюхалась? — спросил я.

— Дядька, ты балбес. Да я знать не знала, что он сын начальника моего отца. Познакомились, встречаться начали, потом всё как обычно. И закончилось, как обычно. — сказала она — это потом выяснилось, кто его отец — и она тяжело вздохнула.

— И что, Инка с мужем решили тебя обменять на материальные блага? — удивился я.

— По видимому да — ответила Аня.

— Ты ничего не перепутала в истерике? — спросил я.

— Сам ты, истеричка. Мне что, перекреститься или сказать, век воли не видать? — сказала она.

— Странно, что никто не позвонил мне, да и у тебя телефон не звонил — сказал я.

— Я свой отключила. Я сумку дома оставила, теперь тоже придётся покупать и все причиндалы. Дядька, ты попал на деньги. — сказала она.

— Это не проблема, купим тебе завтра всё и трусы с примеркой. — задумчиво сказал я.

— Хорошо, лично их наденешь — сказала она.

— Да это шутки у меня такие. Купим тебе и фен и плойку и боевой раскрас. Сумку и одежду, только не брендовую одежду, хотя, смотря какую. У Пластининой нормальные шмотки, с нормальными ценами — сказал я.

— Да ты прям знаток, дядь Серёж — удивилась Аня — Киру Пластинину даже знаешь —

— Ну лично, её я не знаю, хотя по ящику показывали, тёлка классно выглядит. Такой вдуть можно — сказал я.

— А мне вдуть можно? — спросила Аня. Я замялся.

— Вот что ты сразу всё на себя переводишь? — спросил я.

— Так можно? — спросила она.

— Да можно и нужно, только не мне это делать. — ответил я.

— Слушай, дядька, а ты случайно не гей? — вдруг спросила Аня — не женат до сих пор. Про своих баб только рассказываешь. Трусы мои рассматривал, а перед этим наверно и мой бюстик примерял. Про женских модельеров знаешь. Точно, гей. —

— Ааах, завтра вместе пойдем, будем трусики вместе выбирать и примерять, сумочки подбирать, помаду и кремы. Да ты теперь моей подружкой будешь — восторженно сказала Аня.

— А как ты раньше то не догадалась, противная? — сказал я пидорским голоском.

— Блин, дядь Серёж, я никому не расскажу. — сказала она сев на диване — я сейчас — сказала она и побежала на балкон и принесла свои трусы. Села на меня сверху и растянув свои трусики, сказала — давай померим —

— Ну хоть развеселилась — сказал я.

— Ты меня стесняешься что ли? — спросила она и сняла с себя футболку, сидя верхом на мне.

— Ты что опять делаешь? — спросил я — что творишь? —

— Бляяя, мой дядька гей. Это же надо. — сказала она.

— Какой я тебе гей. Оденься сейчас же. И слезь с меня — сказал я.

— А я думаю, что он так на меня реагирует. За попку не держится, сиськами не заинтересовался. Всё с тобой ясно. Давай, снимай трусы, сейчас мои примеришь. — сказала она. И мигом стянула с меня трусы до колен, сев мне на ноги. От её голого вида член у меня встал, как взведённая пружина. Она взяла его в руку и растерянно произнесла — что это? Почему? Какой огромный —

Я потянулся, чтобы натянуть трусы, но она сидела на них, при ярком свете луны рассматривая мой член, держа его в руке. .оrg Я щелкнул ей по руке.

— Хватит баловаться. Отпусти и слезь с меня. — сказал я.

— Ты что би, что ли — спросила она совершенно не обращая на мои слова внимания.

— Я такой первый раз вижу. Дядь, ты что и мaльчиков и девочек любишь? — спросила она.

— Слушай, слезь с меня. Не люблю я мaльчиков. Что ты привязалась, какой я тебе гей. Сама носи свои трусы. Слезай давай. — сказал я, потянув за резинку свои трусы, пытаясь их натянуть. Но трусы были зажаты одеялом и Аней, сидевшей сверху.

— А чем докажешь, что ты не гей? — спросила она, водя рукой по стволу моего члена, подрачивая его.

— Аня, хватит уже. — сказал я ёрзая на диване и пытаясь убрать её руку с члена. Она вдруг нагнулась и взяла его в рот, убрав руку. Я растерялся. Её рука была в моей руке, но член был у неё во рту и она сосала его. Я схватил её за голову.

— Аня — сказал я и сам не понял, что это мой голос. — Тсс — сказала она, поцеловав меня в губы. Провела пальцем мне по губам и быстро взяв рукой член, вставила в себя головку и поддерживая его насадилась, убрав руку и поймав ею мою освободившуюся руку. Вторую мою руку, она так и не выпустила. Аня положила обе мои руки себе на бёдра. Покачала бёдрами. Томно выдохнув и прикрыв глаза.

— Извини, я подумала, что ты гей — сказала она и засмеялась.

Я вздохнул — ну и что ты сделала — спросил я.

— Ну я же не одна в этом участвовала — сказала она.

— Вот что я с завтрашнего дня в отпуск не ушел. Сегодня бы до поздна работал — сказал я.

— Сегодня только началось. Тебе не понравилось? — спросила она. Я не знал, что сказать. Аня меня классно расслабила, но как ей сказать, что она молодец, что так изумительно трахнула своего родного дядьку и потом отсосала, всё до капли.

Она легла, положив на меня свои сиськи и смотрела на меня, ожидая моего ответа.

Я вздохнул — ты чего от меня ждёшь, что я восторженно скажу, что ты супер и лучше секса у меня ещё не было? — спросил я.

— Ну да — игриво ответила она и засмеялась.

— Ну будем считать, что так — сказал я.

— Будем считать или это так и есть? — серьёзно спросила она.

— Слушай, ну что ты меня терзаешь. Ты хочешь, чтобы я родной племяннице сказал, какая она классная в постели? — спросил я.

— Слушай, дядька, мы только что с тобой занимались сексом. И мне было очень хорошо с тобой. А ты мне не можешь сказать, что тебе было со мной хорошо. Сказать, а не снова со мной трахнуться — возмущённо сказала Аня.

Я опять вздохнул — ты пойми, если один раз это случайность, то второй раз, это закономерность. Тебе понравилось. А если я скажу, что мне тоже понравилось, то будет и второй раз и десятый — эмоционально сказал я. Она смотрела на меня и улыбалась. Повернулась и легла на спину.

— Мне так хорошо сейчас. Мне совершенно по барабану, что мне изменил парень, что у меня проблемы с родителями и что ты мой родной дядька — сказала она.

— Вот это и плохо — сказал я.

— Что плохо, что мне хорошо стало? — спросила Аня.

— Да, это плохо — сказал я.

— Обоснуй — сказала она.

— Ты подсела, тебе понравилось. Ты теперь будешь требовать этого лекарства снова и снова — сказал я.

— А ты не подсел? — спросила она. Я зарычал.

— И ты подсел — констатировала она.

— Не бойся, на твою свободу покушаться не буду, как муж ты мне не нужен, но увижу с тёлкой, пока мы вместе, яйца оторву. Понял, дядя Серёжа? Я через пару дней пойду с родителями мириться, если ты поможешь — сказала Аня.

— Чем я тебе могу помочь? — спросил я.

— Вот этой штучкой, будешь помогать — сказала она, погладив мой член — и без фокусов, вот ты теперь у меня где — показала она сжатый кулак.

— Это почему я там у тебя? — спросил я.

— А я теперь тебя шантажировать буду. Будешь трахать меня, как миленький — смеясь сказала Аня.

— Вот сучка — вырвалось у меня.

— Ладно дядька, пойду я трусы обратно повешу и сполоснусь. — повернулась ко мне — ещё хочу, только сзади — погладила мою грудь — ну пожалуйста, дядь Серёж, выгони из меня эту хандру, полностью — просящим тоном сказала она.

— Ох Аня, это не есть гуд — сказал я.

— Ну у тебя такой классный антидепрессант есть. Ты правильно сказал, что теперь я знаю, что это помогает. — сказала она.

— А в новую депрессию не боишься впасть? — спросил я

— Ну если постепенно потом уменьшать дозы, то можно и не впасть в депрессию и заменитель, со временем, найти, этому антидепрессанту. Я прекрасно понимаю, что это не будет длиться вечно. Но встречу парня и всё, соскочу. — сказала она.

— А потом по новой, если с парнем опять разосрёшься? — сказал я.

— Ну ты не каркай, а то точно будешь постоянной палочкой выручалочкой — сказала Аня.

— Я в шоке, от произошедшего. И вообще, оказывается, я совсем не знал тебя — сказал я.

— Я такая плохая, да? — спросила она.

— Нет, ты просто не такая, как я тебя нарисовал. Даже не знаю, как сказать, ты просто открылась мне совсем с других сторон. Я бы не сказал, что они плохие, скорее даже наоборот — сказал я.

— Ладно, я пойду, повешу трусики и сполоснусь. — сказала она, нашла трусы, погладила мой член и посмотрев на меня, засмеялась, протянув свои трусы — а то может примеришь —

— Иди давай, подружка, попку мой — сказал я пидорским голоском. Она звонко рассмеялась и пошла на балкон, потом в ванную. Я лежал и думал о произошедшем. — какая она упорная оказалась. Интересно, это она специально придумала это моё пидорство или спонтанно получилось. Какая у неё пиписька, узенькая, плотная. А как отсасывала. И молодец, не даёт в себя кончать и всё грамотно сделала, отсосала, да ещё как — Вошла Аня и словно подслушав мои мысли, легла рядом и зашептала

— Извини дядька, что прервала и не дала в себя кончить, завтра таблетки куплю и всё наладиться. Я люблю чувствовать, как в меня разряжается и пульсирует во мне. А твой антидепрессант, просто потряс меня, до самого сердца достал. Я хочу, чтобы он разрядился во мне. — сказала она.

— Это не айс, что до самого сердца достал — сказал я. А у самого, от такого её откровения, член начал напрягаться снова. И она, как нарочно, стала гладить его. Посмотрела на меня удивлённо и сползла к нему, взяв его в ротик, стала посасывать, ласкать язычком и губами.

— Ань — сказал я — мы играем с огнём — Она стала резче и усерднее отсасывать. Член у меня стоял, как вкопанный столб. Она оторвалась от него и присела рядом, поглаживая его рукой.

— Завтра утром до аптеки доберусь и не будет игры с огнём — сказала она.

— Я не об этом. Если кто нибудь узнает? — сказал я и помотал головой.

— Ну ты же никому не расскажешь — сказала она, подползя ко мне и поцеловав меня в губы.

Я вздохнул — вот влип в историю —

— Не терзайся. Иди ко мне — сказала она, встав на четвереньки. Я посмотрел на неё. На улице уже начало светать. У неё была роскошная фигура. Аня призывно смотрела на меня, её попка заманчиво манила, широко расставленными ногами, грудь, возбуждёнными сосками. Она опустилась на плечи, встав раком и положив щёку на подушку смотрела на меня.

— У тебя всё время соски торчат? — спросил я.

— Нет, просто ты меня сегодня возбуждённой видишь. Хватит болтать. Займись делом — сказала она. Я поднялся и встав на колени, пристроился к ней сзади.

— Только в меня не надо, лучше раньше вытащи, я тебе помогу — сказала она.

— Бля, я в девятнадцать лет даже не знал, что так можно, а эта как профессионалка, всё умеет — подумал я. Но тут же мысли улетели, едва я просунул в её пещерку головку члена и сжал руками её булки. Я с таким наслаждением натянул её, прям глубоко и неторопливо. Она протяжно и со стоном выдохнула. Я покрутил бёдрами, пытаясь глубже засадить ей.

— Ты долго так стоять будешь, иди ко мне, ложись рядом — сказала она.

— Нормально, разлеглась по диагонали, куда мне рядом лечь? — спросил я. Она легла на моё место. Я лёг на спину, рядом с ней. Она повернулась ко мне, стала гладить рукой мои плечи и грудь.

— Ты сейчас договоришься, опять будешь чувствовать пульсацию вен — сказал я.

— Тебя возбуждает, как и о чём я рассказываю? — спросила она.

— Возбуждает — сказал я.

— Ой как хорошо, теперь я тебе всякие пошлости буду в ушко шептать и всё, останется только позу принять — засмеялась она.

— Ты такая прикольная, я как будто заново тебя узнаю — сказал я.

— Во всех смыслах узнаёшь. Смотри не влюбись, а то будешь влагалищестрадалец — сказала она.

— Пиздострадалец, так ты хотела сказать? — спросил я.

— Ну да, просто не хотела грубо выражаться — смеялась она.

— Не писай в компот, там повар ноги моет. Не влюблюсь. Но трахаешься ты классно — сказал я.

— Ну наконец то. Земля сейчас разойдётся пополам. Ты признался, что тебе хорошо со мной — сказала Аня.

— Ты откуда всё это знаешь и умеешь? — поинтересовался я.

— Не важно, пользуйся, пока есть возможность — улыбнулась она.

— Настроение у тебя сильно изменилось — сказал я. Она посмотрела на меня, — так смазали и прочистили, теперь глазки будут сиять — усмехнулась Аня.

— Ты меня поражаешь сегодня. Откуда в тебе столько взялось. Ты так классно отвечаешь. С тобой приятно общаться, без всякого стеснения — сказал я.

— А ещё я на машинке вышивать умею — засмеялась она.

— Ты точно вращалась не в своих кругах. В смысле не со своими одногодками. Ты ещё про труселя и Михалыча пошути и я буду точно знать, с какой возрастной категорией ты общалась — сказал я.

— Вот оно что, Михалыч — сказала Аня и заржала в голос. Я тоже засмеялся.

— Смотрел, и не только эти спектакли. Он классно рассказывает — сказал я.

— Блин, дядька, ты тоже, оказывается, такой зэ бэстовский. А как прочистил мне. Не влюбиться бы в тебя теперь. Я ведь знаю, как про нас, молодых говорят. Ей хорошо всадят, она и влюбляется. Теперь понимаю, почему так говорят. — засмеялась Аня.

— Ты телефон включи, мать может позвонит — сказал я.

— Включу, потом. У нас же вроде зарядка на телефоны одинаковая. Где она у тебя — вскочила она с дивана и пошла искать свой телефон. Я достал зарядное и сел на диван.

_ Ты в меня столько энергии загнал, что вообще спать не хочется. Я сейчас ого го — сказала она, тряся руками над головой. Взяла зарядку, примерила и поставила телефон заряжаться. Повалила меня на диван и залезла на меня сверху. Потерлась носом о мой нос и поводила сосками по моей груди.

— Видишь, соски у же не торчат — сказала она, приподнявшись и смотря на свои сиськи. Я помял руками сразу обе её сиськи.

— Классные у тебя сиськи. Прям хочется мять и мять их. — сказал я.

— Ну всё, точно сейчас гром и молния будут. Ты стал выговариваться и признаваться, что у меня всё классное и тебе нравиться и хочется заниматься со мной сексом — сказала Аня.

Я вздохнул — нравится и хочется. Мне вообще сексом заниматься нравиться. А тут такой адреналин, племянница отдалась, да ещё не бревном оказалась. — сказал я.

Она прищурила глаза — а ты значит обо мне так думал, что в постели бревно бревном наверное? — спросила она.

— Да я на тебя, как на сексуальный объект и не смотрел даже — сказал я.

— Ой ли. Я иногда специально у зеркала вертелась, за тобой наблюдала, как ты меня рассматривал, на мою грудь и задницу пялился. Я специально короткие юбки одевала и обтягивающие майки, без бюстика, когда ты приходил. — засмеялась Аня.

— Вот сучка — опять не удержался я. Она смеялась. Потом легла на спину

— Иди ко мне — сказала она — поцелуй сладко в губы —

— В какие? — спросил я.

— Сейчас в верхние — усмехнулась она.

— Ты прелесть — сказал я и нежно поцеловал её в губы, она обняла меня и стала целовать в ответ.

— Блин, я так люблю целоваться — сказала она, когда я отлип от неё.

— Знаешь, я тебя так и буду дядей Серёжей называть, а то точно спалимся —

— Уже бы не спалиться. Так пошутим где нибудь при твоих родителях, на своей волне, начнут косо смотреть — сказал я.

— Надо себя контролировать. А не так, как ты это делал, когда во мне был. Я сама еле соскочила, так и ты ещё держишь меня, натягиваешь до упора, а я чувствую, что ты вот вот кончишь. — сказала она.

— Ты специально сейчас об этом заговорила? — спросил я.

— Ой, я забыла — сказала она и прильнув к моему уху зашептала — ты когда натянул меня я чуть сразу не кончила, так хорошо было, прям и раздвинул мне хорошо и всадил. Так больно и хорошо было. А как он пульсировал во мне, уже вот вот и кончил бы в меня. Я завтра куплю зайчиков, выпью одну таблеточку и ты в меня всё выпустишь, глубоко глубоко в мою пещерку —

— Я перевернул её на спину и держа за плечи сказал — ох Аня, ох договоришься ты —

— А что ты со мной сделаешь, расскажи — засмеялась она.

— Всё, давай спать, а то уже светло на улице, будем, как варёные ходить. А нам ещё трусики примерять надо. Да, противная Аннушка — сказал я пидорским голосом, последнюю фразу.

— А я реально подумала, что ты гей и футболку с себя стянула. Что от подружки скрываться, то — сказала смеясь она — а как твой член увидала, прям офигела, трогала его, рассматривала и не удержалась, в ротик взяла. Такой размер и форма у него — мечтательно произнесла Аня.

— Ты опять. Давай спать — сказал я.

— А то что — спросила она, прижимаясь. Я молчал, закрыв глаза.

— Поцелуй мне грудь — вдруг попросила она. Я приподнялся, она легла на спину. Лизнул её сосок, обхватил его губами и стал посасывать, несильно покусывая.

— Классно. Ещё. — выдохнула она. Я так же поцеловал её второй сосок и лег.

— Всё спим — сказал я. Она взяла мою руку и легонько сжала её.

Я проснулся, рядом никого не было. Натянул трусы и пошел в туалет, потом в ванную, умылся, помылся, побрился, надел трусы и пошел на кухню. Аня, в голом виде, делала яичницу с куриным рулетом.

— Там у тебя больше ничего нет — сказала она.

— А больше ничего и не нужно. Ты чего тут голая шаришся. В окна же могут наблюдать — сказал я. Она специально повертелась перед окном.

— Пусть себе писюны помассируют — засмеялась она.

— Ну как настроение? — спросил я.

— А ты не видишь и не слышишь, что ли? — опять засмеялась она.

— Ну и хорошо. Значит можно окна открывать, никто выпрыгивать из них не будет — сказал я.

— Если только взлетать — сказала Аня, посмотрев на окно, сняла с плиты сковородку и поставила на стол, на подставку.

— А ты массировал себе письку? — спросила она, снимая чапельник со сковороды и взяв его в одну руку за край, второй рукой обхватила его и стала дрочить — а, о, я, гут, шнеллер — изобразила она озвучку из порнофильма и засмеялась. Я тоже рассмеялся.

— Зачем тебе это знать? — спросил я.

— А ну признавайся — сказала она злобным голосом и подойдя схватила меня рукой за член в трусах.

— Ну все наверно этим занимались. Я не исключение — ответил я посмеиваясь.

— Я тоже занималась этим, иногда и сейчас занимаюсь, когда очень хочется, а никого рядом нет. Ну в смысле того, кто допущен к телу — сказала она.

— А огурчиками и бананами баловалась? — спросил я.

— Не скажу — вот расскажешь мне что нибудь про себя, про свои тайны, тогда, может быть и расскажу — сказала Аня.

— Значит баловалась — сказал я, усаживаясь за стол. Она уселась на меня, обняла за плечи.

— Дядь Серёж, ты не хочешь наказать шалунью, пока не позавтракал? — спросила она. Пригнулась к уху и зашептала — я однажды порнуху смотрела дома, так писька чесалась, я огурец взяла, помыла его и сначала сосала, облизывала, потом по письке своей водить начала, неглубоко засовывала. Целкой ещё была — У меня член просто окаменел. Она слезла с меня, присела и вытащив член из моих трусов стала нежно сосать его, не глубоко, примерно до середины засовывая его в рот. Не вытаскивая его из рта стала снимать с меня трусы, я приподнял свою корму и трусы слетели с меня, прям на пол. Она залезла на меня и рукой направила в себя головку и покачивая бёдрами насадилась и уже мутными глазами наблюдала за мной, постанывая, и насаживаясь на член. Я стал поднимать её за попку и опускать. Она, опускаясь на член, прям ввинчивалась бёдрами, глубже насаживаясь на него. Я стал быстрее её поднимать и опускать, ещё и помогая себе бёдрами, проталкивать в неё глубже. Она уже стонала не переставая. Задрожала и стала непрерывно кончать, громко постанывая и подрагивая всем телом. Потом резко соскочила и присев отсосала у меня, со стонов высасывая сперму. Она дрожала и покрылась капельками пота, на лбу и висках. Когда высосала всё и член начал опадать. Она вытащила его из рта и опустила голову мне на колени. Побыла так и встала, вытирая пот сол ба рукой.

— Дас ис фантастиш — засмеялась она. Я ещё тяжело дышал.

— А ты что, кросс что ли бегал? — опять засмеялась она.

— Слушай, как ты это чувствуешь, что вовремя соскакиваешь? — спросил я, отдышавшись.

— Так такой в себе не почувствовать. Он по другому себя вести там начинает, ну тебе не понять — сказала Аня.

— Давай теперь поедим, что ли — сказал я — остынет ведь —

— Ну теперь можно — улыбнулась она. Мы стали завтракать, я с хлебом, она без.

— А ты про огурец рассказала, это действительно так было? — спросил я.

— Ты о чём, про какой огурец. — Удивилась она. — Первый раз слышу — и засмеялась.

— Пиписька, блин — выругался я.

Потом она помыла посуду, сходила умылась, развесила бельё из стиралки, погладила свои вещи, включила сотовый, и мы пошли по магазинам.