Наважденье декабря

Крупные хлопья снега падали за окном. Декабрь выдался снежным, морозным. Макс смотрел на сгущающиеся сумерки за окном и прислушивался к шагам матери за дверью своей комнаты. Занятия в институте закончились раньше обычного и он раньше матери пришел домой.

Мать придя с работы, переодевалась в своей комнате. Вот она зашла в совмещенный санузел. Максим знал что сейчас она с шумом поссыт, затем снимет свои панталоны и бросит их в стирку. Когда мать вышла из ванной комнаты, Макс тихонько юркнул в туалет. Дверь на щеколду. Огляделся. Вот она. Добыча. Голубые панталоны скомканные лежат на стиральной машинке. С вожделением Макс прижал

грязные трусы к лицу тем местом, где они соприкасались с маминой волосатой писей. Он сделал глубокий вдох и уже знакомый терпко-пряный кисловато-соленный запах закружила голову. На ластовице он увидел большое, влажное, желтоватое пятно с сероватыми, скользкими сгустками выделений.

«Видать Маман возбудилась от чего то и потекла» — мелькнуло в голове у Макса.

Он уселся на унитаз и начал подрачивать свой уже во всю стоявший хуй, нюхая мaмкины грязные панталончики.

В квартире тихо. Максим заглянул в комнату матери. Приглушенно работает телевизор, идет фильм «Табор уходит в небо». Макс встал у двери и уставился на экран, ожидая того момента, когда цыганка Рада выйдет из воды и можно будет увидеть её голые, маленькие, торчащие титечки.

«У мамы грудь гораздо больше, чем у этой артистки» — подумал Макс.

Цыганка на экране раскидывает свои цветастые, многочисленные юбки и кажется, что вот, сейчас покажется голое тело прекрасной гитаны, её запретное, черный треугольник между ног, её волосатая пизда, Макс повернул голову в сторону матери.

Откинувшись на подушки, мама тихо посапывала на диване. Юноша взял с кресла плед и подошел к спящей женщине. На него пахнуло запахом алкоголя и парфюма. Нижние пуговички коротковатого халатика расстегнулись. Максу показалось, что он видит что то темное между ног матери.

«Неужели она без трусов? Нет! Не может быть!»

«Тихо, тихо, милый… Не спеши, малыш… « — услышал Макс голос матери.

Отец умер три года назад, Максим тогда только что поступил в институт. Отец мечтал, что Макс станет хорошим адвокатом. Мать была однолюбка и хранила верность отцу.

Женщина одной рукой начала нервно расстегивать пуговки халата на груди., а другой все также прижимала сына к своей пизде. Она полностью распахнула халат. Макс поднял голову и увидел в синеватых прожилках мамины груди. Розоватые соски набухли и стали похожи на две крупные черешни, огромные бледно-розовые ореолы были покрыты пупырышками, на ореоле правого соска торчал одинокий черный волосок. Взглянув мутными глазами на сына, женщина взяла его лицо в свои ладони и прижала к своей груди.

«Возьми в рот сисю, мaльчик… « — шептали мамины губы..

«Соси, малыш, соси…»

Макс взял в рот набухший сосок и начал сосать, как это делают дети. Женщина шумно задышала, придерживая голову сына. «Подожди… « — хрипло прошептала мать, отстраняя Макса. Она согнула ноги в коленях, развела их в стороны. Пальчиками раскрыла толстые волосатые губы пизды и Макс увидел складчатую ярко-розовую скользкую мякоть, залитую слизью, припухшие гребешки малых губ и торчащий язычок..

«Не пугайся… Это клитор…»

Теперь Макс видел близко пизду своей мечты, собственной матери, но то бордовое, большое, торчащее из дремучих черных зарослей волос, пугало его и притягивало одновременно. Женщина сильнее растянула пальчиками пухлые волосатые губки. Секель набухал и увеличивался. На скользких складках и вокруг клитора было что то белое маслянистое и остро пахнущее. Женщина тяжело дыша попросила:

«А теперь возьми в рот клитор, пососи…»

Помедлив, Макс наклонился и в его рот стал погружаться огромный секель матери. Он сделал глубокий вздох и почувствовал остро-кисловатую вонь пизды. Он просто тонул в этом душно-терпком запахе. Мать истосковавшаяся по мужской ласке, все сильнее прижимала голову сына к своей пизде. Во рту юноши и в маминой пизде все хлюпало. Жесткие волоски попадали в рот и щекотали нос. Волосы пизды слегка пахли мочой. Мать постанывала, кусала губы.

«Да, да еще, малыш… Соси…»

Вот она громко всхлипнула, выгнулась и замерла. Лицо Макса было мокрым.

Мама лежала перед сыном, бесстыдно раскорячив ноги, а под ней растекалась мокрое пятно. Пизда блестела от чавкающей слизи. Запах стал более резким и терпко-прелым.

«Иди спать… « — сказала мама, не открывая глаз.

Макс уже улегся, когда к кровати подошла мама: «Спасибо, сын… Спокойной ночи…»

Она поцеловала его в щеку и провела прохладной ладонью по лбу:

«Прости, милый, неразумную мать…»