Моя кинокарьера. Часть 14

Утро после съемок выдалось обычным. Сережа вел себя как ни в чем не бывало, не упоминая вчерашний день. Его спокойствие убеждало меня: он не видел, как я делала минет Виктору Сергеевичу.

После завтрака Сережа ушел на работу, а я осталась дома. Сегодня у меня не было съемок, поэтому я могла позволить себе немного отдохнуть и привести мысли в порядок.

Оставшись одна, я погрузилась в воспоминания. Сцены вчерашних съемок проносились перед глазами: я, обнаженная, выполняю унизительные команды, бегаю за резиновой игрушкой, «умираю» по приказу, выставляя на показ все свои интимные места. Но особенно ярко всплывал момент,

когда я стояла на коленях перед Виктором Сергеевичем, его член у меня во рту.

Я вспомнила, как боковым зрением заметила, что Наташе кто-то позвонил во время минета. Теперь я понимала – это был Сережа. Мой телефон остался в раздевалке, и я пользовалась Наташиным. Значит, она пошла встречать его во время этой сцены. Но когда они вернулись? До или после? Мне казалось, что прошло не больше пяти минут слишком мало, чтобы спуститься и вернуться. Это убеждало меня, что Сережа ничего не видел.

Затем, я снова вспомнила вчерашний минет Виктору Сергеевичу. Несмотря на разницу в возрасте, мысли о его члене возбуждали меня. Я ловила себя на желании снова ощутить его твердость, его вкус. Воспоминания о том, как он трогал мою киску, когда я лежала выставив ее напоказ, заставили меня невольно потянуться к себе. Я стала ласкать уже влажную щелку. Мои пальцы скользили по набухшим половым губам, иногда переходя на клитор. Я закрыла глаза, представляя, как член Виктора Сергеевича снова оказывается у меня во рту. Мое дыхание участилось, а тело начало подрагивать от нарастающего возбуждения.

Звонок телефона прервал мою мастурбацию.

– Доброе утро, Наташа, – ответила я, стараясь унять дрожь в голосе.

– Привет, подруга! Что делаешь?

– Отдыхаю, – соврала я. Не могла же я признаться, что она застала меня за самоудовлетворением.

– Как прошел вчерашний вечер?

– Хорошо. Мы с Сережей вернулись домой и мило болтали. Он был под впечатлением от съемок, но вроде все позитивно.

– Значит, ему понравилось, как ты сосала этому деду на съемках? – в голосе Наташи слышалась усмешка.

Я похолодела.

– Что? Нет! Сережа этого не видел!

– Почему ты так уверена? – ее вопрос заставил меня задуматься.

– Да потому что Сережа мне ничего не сказал и вел себя вчера вполне спокойно. Если бы он увидел что-то такое, то наверняка бы устроил мне дома скандал, а может и того хуже. Ответила я.

Внезапно я осознала, что, возможно, ошибалась насчет того, что видел Сережа. Возбуждение смешалось с тревогой, и я почувствовала, как мое тело снова начинает реагировать на воспоминания о съемках и мысли о возможной реакции Сережи.

– То есть ты хочешь сказать, что твой муж вчера вел себя как обычно, и поэтому ты уверена, что он ничего не видел? Спросила Наташа.

Её голос в трубке звучал с нотками сомнения.

– Да, он вел себя нормально. Так что я абсолютно уверена, что он ничего не видел, – ответила я, стараясь звучать убедительно, хотя внутри меня уже зарождались сомнения.

– Катя, а ты знаешь, что это значит? – продолжила Наташа, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Ну и что это значит? – спросила я, нервно сжимая телефон.

– Это значит, что у нас все получилось и твой Сережа прошел первый этап, – ответила Наташа с явным удовлетворением в голосе.

– Какой этап? Я ничего не понимаю. Растерянно пробормотала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Первый этап принятия того, чем ты занимаешься, – пояснила Наташа.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

– Наташа, я что-то совсем не понимаю, что ты хочешь сказать. Конечно, Сережа вчера видел меня голой на съемках, но он и так знал, что у меня сцена с полным обнажением. Но если ты имеешь в виду минет, то его он точно не видел. В противном случае он бы мне сказал, а скорее всего устроил бы скандал.

Намеки Наташи начинали изрядно напрягать, и мне хотелось понять, что она имеет в виду. Ее слова звучали двусмысленно, и с каждым разом становились все более непонятными. Внутри меня росло беспокойство.

– Катя, я не знаю, с чего ты взяла, что он не видел, как ты сосала этому пожилому джентльмену. Даже я отлично видела, что ты делала под столом, хотя задержалась, закрывая дверь. А твой Сережа сразу прошел на съемочную площадку, не дожидаясь меня, – сказала Наташа с легкой усмешкой.

От ее слов меня бросило в жар, а сердце забилось быстрее. Неужели Сережа все видел? Но почему тогда ничего не сказал? Почему вел себя так спокойно? Этого просто не могло быть. Наверняка Наташа ошибается. Я пыталась найти объяснение, но сомнения уже начали грызть мое сознание.

– Наташа, этого не может быть. Ты уверена? Может, он просто не заметил или перепутал меня с Анжелой? – переспросила я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

– Катя, не говори ерунды, – отрезала Наташа. – Твой Сергей мог не заметить, что ты сосешь, только если он слепой или очень тупой. Когда я к нему подошла, он пристально наблюдал за вашей сценой. Нам было отчетливо видно твою голую задницу, торчащую из-под стола, и то, что твоя голова была между ног этого Виктора. Сережа так был поглощен этим зрелищем, что даже не заметил, когда я подошла к нему сзади.

Она продолжила, не давая мне опомниться:

– С Анжелой он тебя никак не мог перепутать, потому что мы видели ее лицо сбоку от тебя. Она даже один раз повернулась, когда ласкала твою киску сзади. Ну а когда вы выползли из-под стола, а Виктор Сергеевич встал со стула, заправляя торчащий член в штаны, все стало совершенно понятно.

Я слушала ее, не веря своим ушам. Неужели Сережа все видел? Мне стало ужасно стыдно перед ним за то, что я его обманывала, и одновременно очень страшно. «Что если он меня бросит?» – мелькнула паническая мысль.

– Наташа, скажи, вам было видно член у меня во рту? – спросила я дрожащим голосом, хватаясь за последнюю надежду. – Если нет, то может Сережа подумал, что это простая имитация, либо я смогу его в этом убедить?

– Катя, ты что, совсем глупая? – вздохнула Наташа. – Я тебе еще раз говорю, это выглядело так, будто ты сосешь член по-настоящему. Может, сам член во рту видно не было, но твоя голова ритмично двигалась вверх-вниз, а затем он встал из-за стола с торчащим членом в твоих слюнях. По-твоему, это было похоже на имитацию? Если так, то это очень хорошая имитация. Но я тебе говорю, твой Сергей все понял. Он понял, что ты сосала тому актеру.

От осознания произошедшего я впала в прострацию. На меня нахлынули чувства вины, обиды, стыда и страха одновременно. «Что мне теперь делать, что говорить Сереже, как жить дальше?» – крутилось в голове.

– Катя, чего молчишь, ты там? – вывел меня из оцепенения голос Наташи.

– Да, просто я пытаюсь осознать твои слова, – пробормотала я. – Наташа, я так виновата перед Сережей, что мне теперь делать? Как выпросить прощение? А главное – он ведь мне ничего не сказал. Представляешь, если я начну перед ним извиняться, а он будет даже не в курсе за что.

– Катя, ты не должна ни за что извиняться, – твердо сказала Наташа. – Если он ничего не сказал, это даже лучше. Значит, все хорошо, и можно продолжать действовать по плану.

Я замерла, пытаясь осмыслить ее слова. Что за план? И почему я не должна извиняться за то, что изменила мужу прямо у него на глазах?

– Что в этом хорошего? Что мне теперь делать? Какой у тебя план? – вопрошала я срывающимся голосом, чувствуя, как паника нарастает внутри.

– Так, Катя, успокойся и слушай меня внимательно, – твердо сказала Наташа. – Если Сергей ничего не сказал, это значит, что он принял то, что ты делала минет в сцене. Но дело еще не сделано, одна сцена с минетом ничего не значит. Он может быть растерян или не знает, как ему реагировать. Но если все оставить как есть, то возможно, когда в будущем он увидит твой предыдущий фильм, как ты открыто сосешь член в той сцене, а потом как тебя трахает Валера, для тебя все может закончиться очень плохо. Поэтому нужно продолжать следовать плану, чтобы убедиться, что Сергей окончательно принял то, чем ты занимаешься. Катя, ты поняла?

Я не особо-то могла соображать в эту минуту, но то, что Наташа говорила, звучало разумно. Хотя я до сих пор не понимала, в чем заключается ее план.

– Да, я поняла, но какой у тебя план? – спросила я, пытаясь собраться с мыслями.

– В общих чертах мой план заключается в том, чтобы приучить твоего мужа к тому, что ты можешь спокойно делать минет на съемках, и в этом нет ничего страшного, – объяснила Наташа. – Но нужно убедиться, что он действительно это принял и согласился. Для этого ты сегодня вечером поговоришь с Сережей и расскажешь, что в следующей сцене Анжела снова будет делать минет, а ты будешь рядом с ней, как и в предыдущей сцене. К тому же, ты намекнешь Сереже, что режиссер хочет, чтобы ты иногда бралась рукой за член и делала вид, что дрочишь. Но самое главное – скажи, что хочешь, чтобы Сергей снова приехал за тобой на съемки. Посмотрим, как он отреагирует. Мне почему-то кажется, что он опять сделает вид, что ничего не видел, хотя сразу поймет, что ты будешь не только дрочить, но и сосать, как и в прошлый раз.

– Боже мой, Наташа, я не представляю, как буду с ним говорить, понимая, что он уже все видел. Тем более намекать, что снова буду делать минет другому мужчине, – ответила я дрожащим голосом, чувствуя, как внутри все сжимается от страха и стыда.

– Катя, послушай, если ты этого не сделаешь, то очень сильно рискуешь, что он раскроет твой обман, – настаивала Наташа. – Тебе крупно повезло, что твой муж промолчал о том, что видел. Но мы пока еще не знаем почему точно. Возможно, он готов закрыть глаза на вчерашние съемки, либо возможно, ему понравилось смотреть, я не знаю. Но если он узнает, что ты его обманываешь уже давно, он может сорваться. А узнает он обязательно, когда посмотрит твой фильм. При этом он сто процентов будет уверен, что и минет, и секс в фильме настоящие, а не имитация. Тебе, конечно, самой решать, но я бы тебе советовала не рисковать и убедиться, что Сережа действительно принял то, чем ты занимаешься.

Я молчала, пытаясь переварить все, что сказала Наташа. Мысль о том, чтобы открыто обсуждать с Сережей мои эротические сцены, приводила меня в ужас, но еще сильнее меня пугала мысль о том, что Сережа может узнать о моем обмане. «Если я не возьму ситуацию под контроль сейчас, последствия могут быть катастрофическими,» – думала я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

В последнем Наташа была совершенно права. После того, что случилось, Сережа ни за что не поверит, что я имитировала половой акт или минет в фильме. Когда он увидит мое кино, у меня будут большие проблемы.

– Хорошо, я попробую. Но что потом? В чем заключается твой план? – спросила я, чувствуя, как сердце колотится от волнения.

Она продолжила: – Я организую все так, чтобы в этот раз он увидел немного больше, а затем посмотрим, как он отреагирует. Претензий у него не будет, ведь глупо предъявлять претензии, если заранее знаешь, что жена будет сосать на съемках. Нужно, чтобы он несколько раз стал свидетелем сцен с тобой и увидел, как ты сосешь, а может, и не только. В итоге либо он сам заговорит с тобой на эту тему, либо продолжит молчать. В любом случае, тебе уже не нужно будет волноваться, после трех-четырех раз это будет означать, что он все принял и ничего тебе не предъявит.

План Наташи был просто ужасный. Я должна была делать минет другому мужчине прямо на глазах у Сережи, а потом вести себя как ни в чем не бывало. Но с другой стороны, какие еще у меня были варианты? То, что она предлагала, звучало логично. Все-таки очень хотелось, чтобы Сережа простил мое вранье и измены, а Наташин план звучал как шанс.

– Хорошо. Я сделаю, как ты говоришь, – ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается от предстоящего.

Весь день я была как на иголках в ожидании вечернего разговора с Сережей. Я обдумывала, что буду говорить ему, одновременно не понимая, как смогу смотреть ему в глаза. Я обыгрывала в голове наш вечерний разговор снова и снова, чтобы хоть как-то подготовиться к предстоящему.

Вечером я приготовила вкусный ужин и ждала Сережу. Он вернулся домой около шести и, как обычно, поцеловал меня в прихожей. Я сразу же почувствовала себя очень виноватой и захотела начать извиняться, но кое-как сдержалась. Мы ужинали, Сережа вел себя как обычно, рассказывая, как прошел день. Мне же было не по себе, и я пыталась успокоиться и настроиться на разговор. Я все никак не могла решиться заговорить о съемках, но меня выручил вопрос Сергея.

– А когда у тебя следующие съемки? – вдруг спросил Сережа, отрывая меня от моих мыслей.

Это был мой шанс. Нужно было воспользоваться им, чтобы вывести разговор в нужную сторону, подумала я. Сердце застучало быстрее, а ладони слегка вспотели от волнения.

– В понедельник. Мне режиссер еще вчера об этом сказал, – ответила я, стараясь звучать спокойно. – Хочешь, я тебе расскажу, что это будет за сцена? – добавила я с легкой улыбкой, хотя внутри все сжималось от напряжения.

Я хотела, чтобы наш разговор выглядел абсолютно естественно, чтобы Сережа не заподозрил, что я специально завожу эту тему.

– Да, конечно хочу! – оживился Сережа, его глаза загорелись интересом.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы набраться решительности перед следующей фразой. Сердце колотилось, а во рту пересохло.

– Следующая сцена будет также с Анжелой и тем актером Виктором, который играет лорда Гельмута. В этой сцене мы будем…

Тут я поняла, что абсолютно забыла сценарий. Я только лишь помнила, что Наташа просила меня сказать про минет, но никаких других деталей я вспомнить не могла. Поэтому мне пришлось придумывать на ходу.

– В общем, мы с Анжелой будем, как и в прошлый раз, обнаженными в роли собачек. Мы будем выполнять кое-какие команды, а в конце…

Я снова замялась, чувствуя, как краска заливает мои щеки.

– В конце Анжела должна делать лорду Гельмуту минет, а я сидеть рядом, – выпалила я, стараясь не отводить взгляд от Сережи.

– Хмм. Практически как предыдущая сцена, – хмыкнул Сережа.

В этот момент я заметила, как Сережа нахмурился. Его реакция заставила меня нервничать еще сильнее.

– Да, похоже, но будет еще кое-что, – продолжила я, чувствуя, как дрожит мой голос. – В этой сцене режиссер хочет, чтобы я иногда бралась рукой за… за орган, ну член актера.

Когда я это сказала, то поняла, что очень сильно нервничаю и кое-как сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не признаться во всем. Я ждала реакцию от Сережи, но он сидел какой-то задумчивый и молчал. Тогда я решила по наставлению Наташи пригласить его снова на съемки и побыстрее закончить этот разговор.

– Кстати, мне бы очень хотелось, чтобы ты приехал за мной на съемки, как в прошлый раз, – быстро выдала я, стараясь звучать как можно более непринужденно.

Сережа все еще молчал, затем посмотрел на меня и сказал:

– Не знаю, мне не кажется, что это хорошая идея. Не хочу тебя отвлекать от съемок, да и работы много, – ответил он как-то без энтузиазма.

– Ты меня совершенно не отвлекаешь, мне даже было очень приятно, когда ты в прошлый раз приехал на студию, – сказала я, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения.

Сережа посмотрел на меня как-то странно. Его взгляд был то ли недовольным, то ли подозрительным. Этот взгляд окончательно убедил меня, что Наташа была права и он видел, как я делала минет на съемках. Но отступать было нельзя. Мне нужно было уговорить его приехать, чтобы план Наташи сработал.

– Дорогой, но тебе же раньше так хотелось посмотреть на меня на съемках. Сцена похожа, но другая. Там будет еще много разного… Просто я точно не помню сценарий, – сказала я с легкой нервозностью в голосе.

Наш разговор казался мне странным. Уже несколько минут я убеждала Сережу приехать на съемки, а он упорно отказывался.

– Ну мне и сейчас хочется, просто думаю, что на съемках этого фильма я тебя уже видел. Тебе наверняка осталось еще пару сцен и все. А потом будут другие фильмы — я с удовольствием приеду посмотреть на тебя тогда, – ответил он спокойно.

Теперь мне стало совершенно ясно: Сережа не хочет приезжать на съемки этого фильма. Но ведь он знает, чем я там буду заниматься! Неужели он так просто допустит, чтобы я делала минет другому мужчине и даже не приедет устроить мне скандал? Эти мысли обидели меня до глубины души. Я решила обострить ситуацию.

– Кстати, ты знаешь, что режиссер опять предлагал мне сцену с минетом? Но я отказалась. Хотя за это платят большие деньги — которые нам сейчас очень нужны. Но мне пришлось согласиться онанировать член партнера… потому что режиссер настаивал: если откажусь — потеряю роль и оплату. Ты же не против того, чтобы я снялась в такой сцене? Ведь нам сейчас очень нужны деньги? – спросила я с вызовом в голосе.

Разумеется, все это я придумала на ходу. Я даже не помнила точно, какая будет следующая сцена. Но мне хотелось вызвать у Сережи ревность — заставить его хоть как-то реагировать на мои слова.

– Ну… мне это разумеется не нравится… но как ты сказала — нам сейчас очень нужны деньги. Так что я не буду тебя отговаривать, – ответил он равнодушно.

Его безразличие жутко злило меня. Я почувствовала, как начинаю закипать.

– Сереженька… может ты хотя бы приедешь убедиться, что режиссер не будет снова предлагать мне сцену с минетом? В прошлый раз он был очень настойчив… и я еле от брыкалась! – сказала я с нажимом в голосе, пытаясь спровоцировать его еще сильнее.

– Катюша, я тебе доверяю. Так что снимайся и не думай обо мне. Все равно это только один фильм, – сказал он спокойно.

Ему что, совсем без разницы, что я буду кому-то сосать во время съемок? – пронеслось у меня в голове. Может, он больше меня не любит? Или у него кто-то есть? Мысли возникали со скоростью света, переплетаясь и путая меня еще больше. Я одновременно злилась на своего мужа и ревновала его, хотя все должно было быть наоборот. Накал эмоций оказался слишком сильным, и я вдруг выпалила все, что думала.

– Сережа, тебе что, совсем безразлично, чем я занимаюсь на съемках? Я только что рассказала, что буду дрочить партнеру по сцене, а ты даже не возразил! Режиссер уговаривает меня сняться в сцене с минетом, а ты говоришь, что мне доверяешь, и даже не хочешь убедиться, что я тебе не изменю? Ты что, больше меня не любишь? – мой голос дрожал от злости и обиды. – А знаешь что? Я тебе признаюсь: я поддалась на уговоры режиссера и сделала минет в прошлой сцене. Да ты и так это знаешь! Наташа мне все рассказала! Почему ты мне ничего не сказал? Я тебе уже совсем безразлична?! – кричала я на мужа.

Только после того, как я выпалила все, что накопилось, до меня дошло, что в порыве гнева я сорвала весь план Наташи. Я выложила Сереже всю правду, даже не подумав о последствиях. Осознав это, я замолчала, чувствуя, как внутри нарастает паника. Не зная, что делать дальше, я попыталась взять себя в руки и успокоиться. Когда Сережа поднял на меня глаза, его подавленный и растерянный взгляд пронзил меня до глубины души. Он выглядел таким несчастным, что моя злость мгновенно сменилась чувством вины и сожаления.

– Прости меня, Катюша… Это я во всем виноват. Это из-за меня тебе пришлось сделать такое, чтобы заработать деньги и отдать мой проклятый долг. Конечно же ты мне не безразлична! Я тебя очень сильно люблю! Просто… когда я увидел тебя там, на студии… когда ты этим занималась… на меня нахлынуло чувство вины. Я не знал, что мне теперь делать… как искупить свою вину перед тобой. Но будь уверена: я заработаю денег, и тебе больше не придется сниматься в таких фильмах – сказал он подавленным голосом.

Я смотрела на него и видела его страдания. Его слова ранили меня прямо в сердце. Моя злость окончательно улетучилась.

– Значит… ты все еще меня любишь? И не винишь за то, что я сделала? – спросила я тихо.

– Конечно люблю! И совсем тебя не виню! – ответил он с горечью в голосе. – Когда я тебя увидел тогда… поначалу растерялся. Начал винить себя за то, до чего тебя довел. Не знал, как поступить — не выяснять же отношения прямо там на студии… Потом ты подошла ко мне — а я постарался сделать вид, что ничего не видел. Потом эта Анжела отвлекла меня от мыслей… И я смог немного прийти в себя. А уже дома… когда ты вышла из душа… я понял одно: как сильно тебя люблю и хочу. И понял также: мне все равно на то, что было на студии. Но как я уже сказал — это моя вина. Мы отдадим долг… и больше ты никогда не будешь сниматься в таких фильмах.

– То есть ты не злишься на меня за то, что я сделала? За мою измену? – спросила я с удивлением.

Сережа посмотрел на меня с нежностью и легкой грустью в глазах:

– Нет… Я не злюсь на тебя, Катя. Как я могу злиться, ведь это я виноват. К тому же это произошло только один раз. Измена – это обман, а ты меня честно предупреждала, что на тебя давит режиссер.

От слов Сережи и понимания того, что он не винит меня за вчерашнее, мне стало легче. Однако я тут же осознала, что Сережа уверен: я делала минет только один раз. Если мой обман вскроется, он уже будет считать это настоящей изменой. К тому же оставался вопрос: продолжать ли мне сниматься дальше? Если я брошу съемки, как я смогу убедить Сережу, что это не было изменой, когда правда всплывет? Вспомнив про план Наташи, я решила, что нужно уговорить Сережу позволить мне продолжить съемки во что бы то ни стало.

– Спасибо, дорогой, – сказала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. – Мне очень стыдно перед тобой, но я это делала ради нас, чтобы отдать долг. Только вот что мне теперь делать со съемками? Я не могу отказаться, ведь тогда мне не только не заплатят, но еще заставят платить неустойку за расторжение контракта. А без этих денег я боюсь, как бы с тобой чего не случилось.

– Ты можешь продолжать съемки, – ответил Сережа, стараясь казаться спокойным. – Я не буду возражать против сцены с онанированием члена.

Я глубоко вздохнула, понимая, что придется сказать еще больше правды.

– Прости, дорогой, я не сказала тебе всего. В следующей сцене мне тоже предстоит делать минет. Это требование режиссера. Без этой сцены мне бы не дали роль, и если я откажусь, то лишусь всего гонорара, – произнесла я жалобно, наблюдая за реакцией мужа.

Сережа посмотрел на меня каким-то печальным, даже сломленным взглядом. Его глаза потускнели, а плечи поникли.

– Мда, попали же мы с тобой, – вздохнул он. – Я не могу просить тебя это делать, но если ты решишься… я не буду возражать.

– Я уже решилась, но меня мучают угрызения совести, – призналась я, чувствуя, как внутри все сжимается. – Я делаю это ради нас, но чувствую, что тебе изменяю, и от этого мне плохо.

– Дорогая, ты не должна себя ни в чем винить, – Сергей взял меня за руку, нежно поглаживая пальцы. – Я не буду считать это изменой, если ты будешь также меня любить, как и раньше.

– Конечно, я буду тебя любить, глупенький. Это всего лишь работа. Я не испытываю удовольствия, когда это делаю на съемках, – ответила я и осеклась.

Я вздрогнула, осознав, что совсем завралась. Воспоминания о похоти и возбуждении, которые я испытывала, делая минет на съемках целый день, нахлынули на меня. Мое лицо вспыхнуло от стыда, но я постаралась скрыть это, опустив глаза. Оставалось еще убедить Сережу приехать на съемки, чтобы осуществить план Наташи. Я знала, что иду по тонкому льду, но другого выхода у меня не было.

– Только, дорогой, я очень хочу, чтобы ты приехал ко мне на студию, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне. – Так я буду чувствовать твою поддержку, и меня не будет терзать совесть за то, что я делаю это в тайне от тебя.

Сережа снова посмотрел на меня. В его глазах читалось явное неудовольствие от мысли, что он снова увидит, как я делаю минет другому мужчине.

– Катя, если тебе это нужно, то я приеду, – ответил он после паузы.

После нашего разговора мне стало гораздо легче. Я смогла признаться Сереже хотя бы по поводу вчерашних и следующих съемок. Меня успокоило то, что он не считал это изменой, но, конечно, он еще многого не знал. После нашей беседы Сережа обнял меня и поцеловал. Потом мы еще болтали и занимались своими делами, а когда пошли спать, у нас был жаркий секс. Мне даже показалось, что Сережа стал хотеть меня еще больше.

На следующий день утром я позвонила Наташе, чтобы рассказать про вчерашний разговор с Сережей. Когда она услышала, чем все обернулось, то сразу начала меня отчитывать за то, что я сглупила и сорвала ее план. Но затем сказала, что, возможно, так даже лучше, раз он добровольно согласился присутствовать. Наташа настояла, чтобы я уговорила Сережу взять отгул и приехать пораньше, чтобы он мог увидеть побольше. Хоть мне ее план и не нравился, но я согласилась попробовать, ведь других вариантов у меня не было.

Все выходные я думала о предстоящих съемках. Мысль о том, что Сережа будет присутствовать во время сцены, где я буду делать минет другому мужчине, вызывала у меня смешанные чувства. Когда я об этом думала, у меня кружилась голова, и меня переполняли эмоции: стыд, возбуждение, волнение и странное предвкушение. Напряжение спадало только после секса с Сережей. В эти выходные наша близость была какой-то особенной, более страстной и интенсивной. Мы могли заниматься сексом по нескольку раз подряд, словно пытаясь насытиться друг другом перед грядущими испытаниями.

В воскресенье, когда мы в очередной раз слились в объятиях, Сережа неожиданно развернул меня и вошел сзади. Его возбужденный член медленно проник в мою попку, вызвав у меня смесь новых ощущений. Я тихо застонала, когда он начал двигаться, постепенно увеличивая темп. Волны удовольствия накатывали одна за другой, пока Сережа ритмично входил в меня, одновременно лаская рукой мой клитор. Когда мы оба достигли пика, меня накрыло такой волной наслаждения, что на мгновение я забыла обо всем на свете. К моему удивлению, я испытала свой первый анальный оргазм, который оказался неожиданно ярким и интенсивным.

После того как мы кончили, мы минут десять лежали, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Я чувствовала, как сперма наполняла мою попку, но мне было лень идти в туалет чтобы от нее избавится.

– Катя, я вот все думаю про твои завтрашние съемки, – вдруг сказал Сережа, нарушив тишину. – Может, ты мне заранее скажешь, к чему готовиться? В плане того, кому ты будешь… хм… делать минет?

Я вздрогнула, так как не ожидала такого вопроса. Но, наверное, Сережа был прав. Нужно было его подготовить, рассказать, что будет происходить. Проблема была в том, что я не помнила сценарий и вообще не представляла, какая завтра будет сцена. Может, в ней вообще не будет минета, я не знала. Поэтому мне опять пришлось выдумывать на ходу, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от волнения и страха быть разоблаченной.

– Дорогой, ты же помнишь прошлую сцену? – начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Так вот, завтра будет тот же актер. Мы с Анжелой снова будем в ролях питомцев, полностью обнаженные. Анжела будет делать ему минет, ну а мне… мне иногда нужно будет с ней меняться. Сказала я с запинкой.

Я почувствовала, как Сережа напрягся, услышав мои слова. Его рука, лежащая на моем бедре, слегка сжалась.

– Ясно, – выдохнул он после паузы. – Если это будет тот же актер, то мне будет легче принять то, что завтра произойдет. А сцена длинная?

– Ну, я точно не помню, – соврала я. – Обычно такие сцены длятся несколько минут.

– Ну, хоть не долго придется это терпеть, – вздохнул Сережа.

– Дорогой, ты же понимаешь, что для меня это всего лишь работа, – сказала я, поворачиваясь к нему и заглядывая в глаза. – Я буду это делать абсолютно механически, без каких-либо чувств.

При этом я поняла, что опять обманываю Сережу. В памяти всплыли воспоминания о том, как сильно я возбуждалась и какое удовольствие получала во время съемок. Жар прилил к щекам, и я отвела взгляд.

– Знаешь, Катюша, что меня еще беспокоит? – задумчиво произнес Сережа. – Если вдруг этот актер, хм… ну, не выдержит и кончит, когда он будет у тебя во рту.

Я снова напряглась от его слов. Воспоминания о сперме Валеры, да и других актеров у меня во рту, вдруг всплыли в голове. Но нужно было что то ответить Сереже, как то его успокоить.

– Дорогой, такого не будет, ведь это не порно, а просто сцена из эротического фильма, – ответила я, стараясь звучать убедительно. – В таких сценах не принято заканчивать извержением. Сцена же про минет, не более того.

Я снова вспомнила, сколько спермы на съемках мне пришлось проглотить за последние несколько недель и опять почувствовала вину за свой обман.

Я не знала, правильно ли поступила, придумав завтрашнюю сцену из головы и обманывая Сережу по поводу остального, но что еще мне оставалось делать? Ложь ради спасения наших отношений казалась меньшим злом.

*** Съемки с Сережей в студии ***

На следующий день Сережа рано уехал на работу, где ему нужно было подготовить срочный заказ, но к 10 утра он обещал приехать на студию. Я же приняла душ, тщательно подготовилась к съемкам и поехала на студию. Всю дорогу мои мысли были о предстоящей сцене. Я пыталась настроиться делать минет на глазах у своего мужа, но у меня ничего не получалось. Когда я вошла в студию, то поняла, что дико волнуюсь.

Как и в прошлый раз, помощница режиссера Света отправила меня в раздевалку, а затем полностью обнаженную на грим. Я настолько была погружена в свои мысли, что даже не замечала, как окружающие разглядывают мое голое тело. Я даже не заметила Наташу, которая стояла возле входа в гримерку.

– Катя, привет! Я тебе уже десять минут звоню, а ты не отвечаешь, – окликнула она меня.

– Доброе утро. Рада тебя видеть, Наташа, – ответила я, отвлекаясь от своих мыслей. – Я же телефон в раздевалке оставила, на тихом, чтобы не таскать с собой. У меня ведь нет карманов. Ответела я.

– А муж твой где? – спросила Наташа, окидывая меня оценивающим взглядом.

– У него с утра срочная работа, но к 10-ти обещал приехать, – ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения.

Наташа посмотрела на часы. Было чуть больше девяти часов утра.

– Ладно, значит, как раз должен приехать, когда начнем съемки. Если что, я ему позвоню узнать, где он. Номер у меня есть еще со вчера, – сказала она с легкой улыбкой.

Мы вошли в гримерку. Анжела уже была там, сидела на кресле для грима. Увидев нас, она радостно помахала рукой и поздоровалась. Мы ответили на приветствие и поздоровались со всей командой гримеров. Хоть я уже и не была единственной обнаженной девушкой в комнате, но мне все равно было неловко, особенно когда я вспомнила, как на глазах у этих двух парней и девушки делала минет Грише.

Парень-гример подошел ко мне и начал рисовать боди-арт под покраску далматина. Его прикосновения к моей обнаженной коже вызывали странное ощущение – смесь стыда и легкого возбуждения. Анжела о чем-то болтала с Наташей, но я их не слушала. Мои мысли были о предстоящих сценах и о том, что мне придется делать минет на глазах у Сережи.

С нашим гримом провозились около получаса. Из моих мыслей меня вывела Света, помощница режиссера, которая вошла в гримерку с анальными пробками-хвостами и двумя ошейниками в руках.

– Так, девочки, я вам принесла аксессуары. Перед выходом не забудьте надеть, – сказала она, кладя хвостики и ошейники на стол.

Слово «надеть» по отношению к анальной пробке, вставляемой в попу, звучало как-то комично. Анжела взяла свою большую пробку и, как и в прошлый раз, обильно намочив слюной, наклонилась и без стеснения вставила себе в анус. Я стояла и держала свой хвост в руке, не решаясь вставлять его здесь при зрителях.

– Катя, давай вставляй свой хвостик, чего ты на него так смотришь? – громко сказала Наташа.

Я опомнилась. – Знаешь, я, наверное, пойду в туалет его вставить, – ответила я.

Я посмотрела на часы. Было без пяти минут десять. Неужели мне придется вставлять эту пробку здесь при всех? Я еще раз посмотрела на Наташу, ее взгляд показывал, что она от меня ждет. Я огляделась вокруг. Анжела, Света, оба парня-гримера и девушка – все смотрели на меня, как будто сговорились.

Мне было ужасно стыдно, но одновременно я снова почувствовала возбуждение. Дрожащей рукой я поднесла пробку ко рту и наслюнявила, делая это как можно приличнее. Затем поднесла пробку к попе, а другой рукой раздвинула ягодицы. Я хотела повернуться так, чтобы сзади никого не было, но это было невозможно. Поэтому я повернулась задом в сторону Наташи и Анжелы – пусть только они видят мою дырочку, подумала я.

Слегка нагнувшись, я надавила на сфинктер. Он немного приоткрылся, и пробка вошла где-то наполовину. Боли не было, в этот раз я чувствовала себя более уверенно, чем в прошлый. Я попробовала надавить сильнее, затем поступательными движениями протолкнуть пробку внутрь. На удивление, после пары-тройки толчков у меня получилось, и я почувствовала легкую волну наслаждения, когда пробка полностью вошла внутрь.

С хвостом в попе я выпрямилась, стараясь не смотреть гримерам в глаза, и повернулась обратно к Наташе. Мое лицо горело от стыда, но внизу живота разливалось приятное тепло. Соски затвердели, а киска слегка увлажнилась от возбуждения, вызванного этой унизительной, но почему-то возбуждающей ситуацией.

Одев ошейники мы вышли из гримерной и направились на съемочную площадку. Вдруг у Наташи зазвонил телефон. Она ответила, и в трубке я услышала голос Сережи. Видимо, он догадался, что раз я не отвечаю, можно позвонить Наташе. Он сказал, что ждет внизу на проходной – без пропуска его не хотят пускать внутрь. Наташа сказала, что сейчас спустится, и положила трубку.

– Ну все, Катя, твой ненаглядный приехал, – сказала Наташа с легкой усмешкой. – Я пойду его приведу, а ты иди на съемки. Когда мы придем, не волнуйся за него. Я ему найду место, чтобы он хорошо все видел, а ты играй свою роль и не думай о том, что он на тебя смотрит.

«Как можно об этом не думать?» – пронеслось у меня в голове. Мое сердце забилось еще чаще, а внизу живота словно разгорелся огонь. Мысль о том, что Сережа будет наблюдать за мной во время съемок, одновременно пугала и невероятно возбуждала меня.

Наташа пошла к выходу, а я побрела на съемочную площадку. С каждым шагом я чувствовала, как пробка в попе слегка двигается, напоминая о себе и усиливая мое возбуждение. Я старалась сосредоточиться на предстоящей работе, но мысли о Сереже, наблюдающем за мной, не покидали меня. Каждый шаг приближал меня к месту, где мне предстояло сделать перед камерой и своим мужем то, что я никогда не должна была делать.

Режиссер собрал всех на летучку перед началом съемок. Сначала он говорил дежурные слова про то, как мы все хорошо работали в прошлый раз, и давал инструктаж на сегодня. Все это время я витала в своих мыслях, забыв о том, что стою полностью голая среди одетых людей, пока он не начал рассказывать про предстоящие сцены.

– Сегодня мы будем снимать сцену в доме лорда Гельмута, когда у него в гостях его друг граф Фридрих, которого играет наш Вячеслав, – сказал режиссер.

С этими словами он показал рукой на мужчину лет тридцати, одетого в элегантный костюм. Мужчина был симпатичный, хорошего телосложенияб, и интересным лицом с изящной бородой.

– Да, кстати, Вячеслав, познакомься с Катей. Она будет твоей партнершей сегодня, как и Анжела, – добавил режиссер, показывая на меня.

Мужчина кивнул мне и улыбнулся. Я вежливо улыбнулась в ответ, при этом чувствуя его взгляд на своем обнаженном теле. Вдруг до меня дошли слова режиссера о том, что этот Вячеслав будет моим партнером. Неужели мне придется делать ему минет? Я ведь готовила Сережу только к сцене с Виктором Сергеевичем, подумала я и снова сильно заволновалась.

– Начнем снимать со сцены, в которой лорд Гельмут приветствует своего друга и демонстрирует своих новых питомцев. После этого снимем сцену вечерней игры с двойным минетом лорду и графу от питомцев. Все, на этом объявляю пятиминутную готовность, – сказал режиссер и подошел к оператору.

Мое сердце забилось еще чаще. Значит, все-таки минет будет, мы с Анжелой будем ласкать этих двоих мужчин, пронеслось у меня в голове. Я не до конца поняла, придется ли мне делать минет только одному из них или обоим. В любом случае это было ужасно, ведь я не говорила Сереже про двух мужчин, а только про одного.

Мысль о том, что мне предстоит ласкать губами члены двух актеров, пока Сережа наблюдает за этим, вызвала во мне смесь страха и неожиданного возбуждения. С одной стороны, я ужасно боялась и переживала, но одновременно чувствовала, как мои соски затвердели, а между ног стало влажно. Стыд и желание смешались в моей голове, мешая здраво мыслить. Мое тело предательски реагировало на предстоящее действо, и я ничего не могла с этим поделать. Эта внутренняя борьба между моралью и неконтролируемым возбуждением только усиливала мое волнение перед съемками.

Вдруг я услышала, как открылась дверь в студию, и через несколько секунд увидела Сережу вместе с Наташей. Они остановились снаружи съемочной площадки. Сережа немного приподнял руку, делая мне жест приветствия. Я тоже помахала ему рукой и нервно улыбнулась, чувствуя, как мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Все по местам, через минуту начинаем съемки, – услышала я команду режиссера.

Я замешкалась, витая в своих мыслях, пока Анжела не взяла меня за руку и не потащила в импровизированное помещение на площадке.

– Катя, ты опять о чем-то задумалась. Идем, нам работать надо, – сказала Анжела, увлекая меня за собой.

Мы стояли в комнате рядом с дверью в декоративной стене. Рядом с нами расположились наши партнеры – Виктор Сергеевич и Вячеслав. Их элегантные костюмы сильно контрастировали с нашим с Анжелой обнаженным видом. К нам подошел режиссер, чтобы проинструктировать.

– Так, я уверен, что вы все тщательно читали сценарий, но объясню еще раз, – начал он. – Лорд Гельмут открывает дверь, услышав звонок. Он встречает графа Фридриха, они здороваютсь, говорят текст диалога. Затем граф просит лорда показать питомцев, про которых он так много рассказывал. Лорд зовет вас к нему, – он показал на меня с Анжелой. – Питомцы на четвереньках приползают, знакомясь с графом. Затем идет сцена, в которой лорд дает графу рассмотреть и ласкать своих питомцев. Через минуту начнем съемки этой сцены. Если будут нестыковки, я вас поправлю. Закончил режиссер.

Хорошо хоть режиссер объяснил, что нужно делать. Ведь я вообще не помнила про эту сцену, подумала я. Граф Фридрих (Вячеслав) вышел за дверь, а мы с Анжелой отошли в сторону, чтобы не попадать в камеру, и встали на четвереньки. Я ощутила, как пробка в попе слегка сдвинулась, вызвав волну острых ощущений. При этом я почувствовала, как мое сердце забилось еще чаще. Я представила, как Сережа будет наблюдать за этим из темного угла студии, и по моему телу пробежала дрожь возбуждения. Анжела, заметив мое состояние, ободряюще шепнула.

– Не волнуйся. – Просто представь, что мы играем роль. Это всего лишь работа.

Но для меня это было нечто большее. Это было испытание, которое мне нужно было преодолеть.

«Мотор, начали!» – услышала я голос режиссера и звук хлопушки.

Все происходило так, как описывал режиссер. Лорд Гельмут открыл дверь и начал вести диалог со своим другом. Это продолжалось около минуты. Я чувствовала, как мое тело напряглось в ожидании. Затем я услышала, как лорд Гельмут позвал нас с Анжелой.

Мое сердце забилось сильнее. Мысль о том, что Сережа увидит меня такой – покорной, готовой выполнять приказы как какая то собачка – одновременно пугала и возбуждала меня.

– Айва, Лайза, идите ко мне, – раздался голос лорда Гельмута. – Посмотрите, кто к нам пришел в гости.

Мы с Анжелой, послушно поползли на четвереньках к мужчинам. Анжела, игриво виляя воображаемым хвостом, начала радостно поскуливать, изображая собаку. Я, не желая отставать, последовала ее примеру, чувствуя, нарастающее напряжение между ног.

– Вот, познакомься, Фридрих, это мои девочки, – с гордостью произнес лорд Гельмут, жестом указывая на нас. – Это Айва, а это Лайза.

Фридрих, с пронзительным взглядом, медленно окинул нас взором. Его глаза скользнули по нашим телам, задерживаясь на груди и бедрах, словно оценивая каждую деталь.

– Какие красивые, – прошептал он, и в его голосе чувствовалось легкое волнение. – Они у тебя дрессированные?

– Конечно, – с ухмылкой ответил лорд Гельмут. – Каждый день с ними работаю. Можешь их погладить и приласкать. Они это любят.

Фридрих не заставил себя ждать. Его рука потянулась к Анжеле, пальцы мягко скользнули по ее спине, а затем опустились ниже, к округлостям ее ягодиц. Она замерла, издавая тихий стон, когда его ладонь легонько сжала ее попу. Затем он повернулся ко мне, и я почувствовала, как его пальцы коснулись моей шеи, медленно спускаясь к груди. Его прикосновения были одновременно нежными и настойчивыми, заставляя мое тело трепетать. Вдруг его рука опустилась мне между ягодиц и пальцы легли на половые губы. Я непроизвольно вздрогнула, подалась назад и застонала.

– Хорошие у тебя сучки, Гельмут, – с усмешкой произнес мужчина, его взгляд скользнул по нашим телам, задерживаясь на самых интимных изгибах. – Ты, наверное, постоянно с ними развлекаешься. А что они умеют? Спросил граф Фридрих.

Лорд Гельмут усмехнулся, явно довольный реакцией своего гостя.

– О, они умеют многое, – сказал он, подмигнув. – Сегодня вечером ты сам сможешь в этом убедится.

От этих слов меня накрыло волной противоречивых эмоций. Стыд и невероятное возбуждение смешались в опьяняющий коктейль, от которого кружилась голова. Мое тело, словно оголенный нерв, реагировало на каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение. Соски были твердые как камень, а киска уже во всю текла.

Но самым сводящим с ума было осознание того, что Сережа не просто видит, а слышит всё, что со мной происходит. Его незримое присутствие добавляло остроты ощущениям, заставляя сердце колотиться как бешеное, а кожу покрываться мурашками.

– Стоп, снято, – раздался голос режиссера, вырывая меня из чувственного транса. – Девочки, можете встать и отдохнуть минуту. Вроде всё получилось хорошо, но на всякий случай сделаем ещё один дубль, а затем перейдем к сцене, в которой лорд и граф ласкают своих питомцев. Катя, ты будешь играть перевозбужденную собачку. Ты внимательно читала сценарий, помнишь, что нужно делать? Спросил режиссер.

Его вопрос ввёл меня в замешательство. Я совершенно не представляла, что от меня требуется.

– Простите, Антон Германович, – виновато пролепетала я, чувствуя, как краска заливает щеки. – Я не помню. Не могли бы вы напомнить, что я должна делать в этой сцене?

– Хорошо, я объясню тебе всё по ходу съёмки, – вздохнул режиссер. – Но впредь, Катя, я рассчитываю, что ты будешь внимательнее читать сценарий, – строго добавил он.

Я кивнула, ощущая, как внутри всё сжимается от волнения. Что же меня ждет в следующей сцене? Мысли о том, что этой «перевозбужденной собачкой» буду я, причем на глазах у своего мужа, одновременно пугали и будоражили воображение.

Не успели мы толком отдохнуть, как режиссер скомандовал снять второй дубль предыдущей сцены. Я попыталась сосредоточиться, но мысли о следующем эпизоде не давали мне покоя. Когда дубль был завершён, Антон Германович начал объяснять следующую сцену. Вернее, объяснял он только мне – остальные явно знали сценарий наизусть. Я почувствовала себя неловко оттого, что оказалась единственной неподготовленной.

– В следующей сцене лорд Гельмут демонстрирует графу прелести своих питомцев, – начал режиссёр с профессиональной невозмутимостью. – Лорд приказывает девушкам повернуться задом и показать свои прелести мужчинам. Затем граф и лорд рассматривают и трогают девушек, ведя при этом свой диалог. Девушки должны возбужденно поскуливать, показывая, как им это нравится.

Он сделал паузу, чтобы взглянуть на меня и убедиться, что я слушаю внимательно. Мое лицо пылало от стыда.

– В конце сцены одна из собачек – Лайза, то есть ты, Катя – от перевозбуждения прижимается к ноге графа и начинает тереться промежностью об него. Лорд одергивает свою подопечную и отправляет вас в клетки. Всё понятно? – спросил он с деловым тоном.

Я слушала его слова и не могла поверить своим ушам. Мне придётся играть такую унизительную роль? Делать эти постыдные действия? И всё это на глазах у Серёжи? Это было просто немыслимо. Моё сердце бешено колотилось от волнения и страха. Но выбора у меня не было – я сама согласилась на эту работу.

– Да, Антон Германович, я поняла. Попробую сыграть всё так, как вы сказали, – ответила я дрожащим голосом, изо всех сил стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Хорошо. Тогда начинаем съёмки! – скомандовал он и отошёл в сторону.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но внутри всё трепетало от напряжения. Мы перешли в другую комнату для съёмок этой сцены. Мужчины встали посреди помещения, а нас с Анжелой поставили на четвереньки перед ними.

– Мотор, начинаем! – раздалась команда.

– Фридрих, хочешь получше рассмотреть моих девочек? – произнёс Виктор Сергеевич, играя роль лорда Гельмута.

– Конечно, Гельмут, они ведь у тебя такие красивые, – ответил Вячеслав в образе графа Фридриха.

– Айва, Лайза, повернитесь, покажите нам, что прячется под вашими хвостиками, – скомандовал «лорд Гельмут».

Анжела тут же игриво тявкнула, словно маленькая послушная собачка, и медленно начала разворачиваться, виляя бёдрами. Я последовала за ней, чувствуя, как жар заливает мое лицо. Мы оказались попами к мужчинам, выставленные напоказ, словно трофеи. Я ощущала их взгляды от чего мое сердце колотилось как безумное.

– Смотри, Фридрих, какие они нежные, влажные и горячие, – произнёс Виктор Сергеевич и положил руку между ног Анжеле. Она довольно тявкнула, показывая, что ей нравится.

Я напряглась, ожидая чего-то подобного, и вдруг почувствовала, как Вячеслав провёл своей рукой по моим бёдрам, а затем уверенно накрыл мою киску. Его пальцы были теплыми, настойчивыми, и меня словно пронзило электрическим разрядом – от кончиков пальцев до самого низа живота. Моё тело предательски отреагировало, и я ощутила, как влага сочиться из моего лона.

– Действительно, очень влажные и горячие, – произнёс Вячеслав.

Он был прав. Я не просто увлажнилась – я текла, как похотливая сучка, не в силах скрыть, как сильно меня заводит эта сцена. Его пальцы скользнули между моими половыми губами, раздвигая их, исследуя каждый влажный изгиб. Удовольствие накатило волной, и я не удержалась – тихий, протяжный стон сорвался с моих губ. Я тут же прикусила губу, пытаясь замолчать, спрятать свое постыдное наслаждение, но было поздно. Вячеслав знал. Его рука, наверняка уже блестящая от моих соков, двигалась всё смелее, погружая меня в сладостную агонию.

– Похоже, твоя Лайза – настоящая похотливая сучка, она вся мокрая, – бросил Вячеслав, от чего мне стало ужасно стыдно.

Было ли это в сценарии? Или он просто не удержался, видя, как я теку под его пальцами? Эта мысль промелькнула у меня голове. Но вдруг, как удар молнии, меня пронзила другая мысль – со всей этой похотью я забыла про Серёжу. Он же стоит там, в углу студии, наблюдает за мной, слышит каждый мой стон и каждый звук.

Сердце сжалось от ужаса. Боже, что подумает Серёжа? Вдруг он решит, что я действительно теку от прикосновений Вячеслава, что я на самом деле наслаждаюсь этим развратом. Я украдкой бросила взгляд в его сторону, чувствуя, как паника смешивается с похотью, и мое тело предательски задрожало еще сильнее под рукой мужчины, который, кажется, вовсе не собирался останавливаться.

– Стоп, снято! – услышала я голос режиссёра и ощутила, как рука Вячеслава нехотя покинула мою возбужденную, пульсирующую киску. – Получилось чертовски хорошо! Теперь быстро снимем сцену с “перевозбудившейся собачкой”, и можно будет передохнуть. Катя, раз ты плохо помнишь сценарий, сначала отрепетируем “всухую”, а потом запишем, – добавил режиссер. В его тоне сквозило легкое раздражение.

Я лишь молча кивнула, не в силах выдавить ни звука. Возбуждение кипело во мне, как лава, готовая вырваться наружу. Мне казалось, что стоит лишь коснуться клитора, и я взорвусь оргазмом прямо здесь, перед всеми. Но я стиснула зубы, борясь с собой, – нужно было продержаться, закончить сцену и не опозориться окончательно. Я всё ещё сидела на полу, тяжело дыша, когда режиссёр подошёл ко мне.

– Катя, слушай внимательно и запоминай, – начал он, наклонившись чуть ближе, чтобы я точно уловила каждое слово. – Следующую сцену начинаем с той же позы, что и закончили. Вы с Анжелой стоите задом к мужчинам, рука графа снова у тебя между ног. Как только Гельмут скажет: “Всё, хватит развлекаться”, граф уберёт руку. Тут ты поворачиваешься и начинаешь жалобно скулить. Потом граф бросит свою реплику, и ты прыгнешь ему на ногу – прижмешься промежностью и начнёшь тереться. Всё ясно? Давай попробуем.

Его слова поразили меня, до глубины души. То, что он требовал, было настолько унизительно, настолько позорно что я хотела провалиться на месте, но мой разум был одурманен похотью, и не мог сопротивляться. Если бы я не была так возбуждена, возможно, я бы попыталась возразить, но сейчас мой разум тонул в этом порочном тумане. Я снова кивнула, безмолвно соглашаясь.

Нас с Анжелой поставили на четвереньки, как послушных собачек. Вячеслав подошёл ближе, и его рука снова легла мне на промежность. Я задрожала, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего движения. Моя киска, мокрая и горячая, откликнулась на его прикосновение, и я едва сдержала стон.

– Ладно, хватит развлекаться. Вечером продолжим, – раздался голос Виктора Сергеевича.

Вячеслав убрал руку, и на мгновение мне захотелось снова ощутить его пальцы у себя на половых губах. Лихорадочно соображая, я повернулась к нему. Я издала тихий, жалобный скулеж. Даже сама удивилась как у меня это получилось.

– Смотри, Гельмут, похоже, эта сучка хочет еще, – протянул Вячеслав.

– Так, Катя, теперь прыгай ему на ногу и начинай тереться! – скомандовал режиссер, его тон не терпел возражений.

Услышав резкую команду режиссёра, я вцепилась в ногу Вячеслава, обхватив её дрожащими руками, и прижалась к ней всем телом, словно ища спасения в этом унизительном акте. Мой разум тонул был затуманен, но какая-то часть меня все еще цеплялась за стыд, не позволяя выполнить вторую часть приказа. Я просто сидела, прильнув к его бедру, чувствуя, как жар моей промежности пропитывает ткань его брюк.

– Катя, ты должна тереться промежностью, как похотливая сучка! – крикнул режиссёр, подталкивая меня к действию.

– Всё, Катя, хватит! – голос режиссёра прервал мой экстаз. – Ты всё делаешь правильно, но трись медленнее, с чувством, а не как бешеная собака.

С огромным усилием я заставила себя замереть, тяжело дыша, и отпустила ногу Вячеслава, чувствуя, как мои соки стекают по внутренней стороне бёдер. Кожа горела, а сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.

– Давайте повторим это на запись, – скомандовал режиссер, уже переключаясь на следующий этап.

– Блин, да у меня вся штанина промокла от её выделений! – вдруг взвизгнул Вячеслав, его голос дрожал от раздражения. – Антон Германович, вы это что, не предусмотрели? Как теперь снимать? Пятно же будет видно в кадре!

От этих слов я окаменела, словно меня окатили ледяной водой. Позор обрушился на меня всей своей тяжестью. Теперь Серёжа точно знает, что я не просто играю – я теку, как шлюха, от этой роли. Мысль о том, что он видит меня такой – развратной, потерявшей всякий стыд и контроль, – прожгла меня насквозь. Режиссёр подошёл к Вячеславу, склонился над его ногой и нахмурился, оценивая масштаб “бедствия”.

– М-да, – протянул он, почесывая затылок. – Что-то я не подумал, что актриса может так по-настоящему намокнуть.

– И что мне теперь делать, Антон Германович? – жалобно протянул Вячеслав. Его детское нытьё звучало нелепо, резко контрастируя с его мужественной внешностью – широкими плечами и строгим, элегантным костюмом.

– Всё, придумал! – режиссёр хлопнул в ладоши, оживившись. – Кто-нибудь, бегом принесите фен и высушите ему штаны! А Кате дайте бумажные салфетки – пусть хоть немного вытрет свой водопад, – крикнул он на всю студию, и его слова эхом разнеслись по помещению.

Никогда в жизни я не испытывала такого позора. От стыда у меня подступил комок к горлу, и если бы не это проклятое возбуждение, что всё ещё горело во мне, я бы, наверное, разрыдалась прямо тут, на полу. Но хуже всего было знать, что все эти унизительные действия и разговоры – происходят на глазах у мужа, который сидел где то в студии видя и слыша все что со мной происходит.

К нам подбежала какая-то девушка с феном в руках и принялась сушить штаны Вячеславу. Затем подошла Света – с пачкой бумажных салфеток и взглядом, полным презрения. Она молча протянула их мне, и от этой немой насмешки мой стыд вспыхнул с новой силой. Я взяла салфетки дрожащими пальцами, чувствуя себя униженной и разоблаченной.

Рядом появилась Анжела. Она мягко взяла меня за руку, её пальцы слегка сжали мои, и я подняла на неё глаза.

– Катя, да ты вся горишь от возбуждения! – сказала она с лёгкой улыбкой, в ее голосе сквозило что-то вроде сочувствия. – Хотя, знаешь, в твоём возрасте я тоже заводилась от одного лишь вида камеры, когда снималась голой. Всё тело дрожало, киска текла – прямо как у тебя сейчас. Но со временем это прошло, и теперь мне нужны куда более острые ощущения, чтобы завестись по-настоящему.

Её слова были попыткой утешить меня, и я была благодарна за эту маленькую искру поддержки, но она не могла погасить пожар стыда и похоти, что бушевал внутри. Я кивнула, сглотнув, и взяла салфетки. Сначала провела ими по внутренней стороне бёдер, где кожа блестела от моих соков, а затем осторожно прикоснулась к киске. Она всё ещё была влажной, горячей, набухшей от желания – салфетки лишь частично впитали влагу, но не смогли полностью стереть следы моего позорного возбуждения.

В этот момент я заметила приближающегося режиссёра. Он остановился перед нами, скрестив руки на груди.

– Катя, Вячеслав, Виктор, слушайте внимательно, что мы поменяем в этой сцене, – начал он, его голос звучал строго и деловито. – После того как Катя слезет с ноги Вячеслава, он повернется к Гельмуту и начнёт возмущаться: мол, его собака испортила ему штаны. Гельмут в ответ рявкнет на Лайзу: “Ах ты, похотливая сучка, быстро успокойся!” – схватит её за ошейник, слегка шлепает по заднице, а затем уведет обоих питомцев в клетку. Всё понятно?

Все молча кивнули, соглашаясь с новой задумкой. Я же предпочла промолчать, боясь, что мои слова, лишь усугубят мой позор.

– Тогда, если всё ясно, постараемся снять с первого дубля, чтобы не возиться снова с высушиванием штанов, – продолжил режиссёр, бросив на меня укоризненный взгляд. – Катя, ты сможешь сыграть как надо?

Преодолевая стыд, я заставила себя поднять глаза и стиснув зубы утвердительно кивнула. Нужно было собраться, отбросить чувство стыда, и отыграть сцену наилучшим образом. Лучше покончить с этим быстро, одним рывком, чем растягивать мой позор на два или три дубля, думала я, чувствуя, как сердце колотится в груди, а между ног все еще предательски пульсирует от возбуждения.

– Тогда занимайте позиции! – скомандовал режиссер..

Мы с Анжелой послушно опустились на четвереньки. Мужчины встали позади, и я ощутила, как тёплая ладонь Вячеслава легла мне на киску. Хоть я и вытерла её салфеткой, она тут же снова увлажнилась. Всё повторилось, как на репетиции: его рука ушла, оставив мою киску одну, а я, повернувшись, издала жалобный скулеж. Вячеслав бросил свою реплику про “сучку”, и я, собрав всю волю, прыгнула ему на ногу. Прижавшись киской к грубой ткани его штанов, я начала тереться – медленно, с напором, чувствуя, как волны блаженства растекаются по телу. Моя промежность горела, соки пропитывали ткань, и я едва сдерживала стоны, упиваясь этим постыдным наслаждением.

– Ах ты, похотливая сучка, а ну быстро успокойся! – рявкнул лорд Гельмут.

С трудом пересиливая похоть, я отпустила ногу Вячеслава и сползла на пол, снова встав на четвереньки. Моя грудь тяжело вздымалась, а соски торчали. Вдруг сильная рука Виктора Сергеевича схватила меня за ошейник, прижимая меня к полу. Я задохнулась от этого грубого контроля, чувствуя себя беспомощной.

– Фу, Лайза, плохая девочка! Нельзя так себя вести! – прокричал он.

В тот же миг я ощутила резкий шлепок по оттопыренной вверх заднице. Мне было не столько больно, сколько обидно – я чувствовала себя провинившимся щенком, которого отчитывают за непослушание.

– Всё, вы идёте в клетки, – отрезал Виктор Сергеевич, его голос был холодным и непреклонным.

И тут раздался долгожданный окрик режиссёра:

– Стоп, снято! Сцена вроде получилась, все актеры – молодцы, а Катя – особенно. Отдыхайте пятнадцать минут, потом снимем сцену с минетом, – объявил он громко, так чтобы все слышали, давая мне понять что мои унижения на сегодня не окончены.

Актеры и персонал начали расходиться, а я всё ещё сидела на холодном полу, пытаясь собраться. Утром мне казалось, что сцена с прошлых съемок была пределом моего падения – такая унизительная что больше некуда. Но теперь я поняла, как сильно ошибалась. Я уже чувствовала себя на дне пропасти, раздавленная одновременно стыдом и похотью, а впереди маячила сцена с минетом, о которой режиссер говорил так буднично, будто это стандартная процедура.

Ко мне подошла Анжела. Она протянула руку, помогая мне встать.

– Катя, вставай, пойдём отдохнём, попьем чего-нибудь. Да и в туалет сходить не помешает, я уже еле сдерживаюсь – сказала она.

Я ухватилась её за руку и поднялась, ноги дрожали. Мы уже направились к туалету, но тут я вспомнила про Серёжу. Мне было ужасно стыдно, но я не могла не пойти к нему – я должна была найти его, посмотреть в его глаза, убедиться, что он в порядке после всего, что видел. Что он думает обо мне теперь, когда я терлась о чужую ногу, скулила и текла, как похотливая сучка?

– Анжела, иди в туалет без меня, а я сначала найду Наташу с Сережей, – сказала я, стараясь, чтобы голос не выдал моего смятения.

– Он здесь? – её глаза расширились от удивления. – Катя, почему ты сразу не сказала? Я бы пошла с тобой, но мне правда очень нужно в туалет. Я найду вас потом, – бросила она и торопливо зашагала прочь, оставив меня одну.

Я направилась в тёмный угол студии, где в последний раз видела Сережу с Наташей. Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались от накатившего ужаса. Что он скажет? Как посмотрит на меня после всего? Я лихорадочно пыталась придумать оправдания, перебирая слова, которые могли бы смягчить мой позор. Подойдя к стульям, где они сидели, я заметила Наташу – она поднялась навстречу мне, её глаза блестели от смеси удивления и восхищения. Она схватила меня за плечи, намереваясь что-то сказать.

– Катя, ну ты даёшь! – воскликнула она с улыбкой. – Я просто обалдела, когда увидела, как ты терлась своей мокрой киской о ногу того парня. Снимаю перед тобой шляпу – не думала, что ты на такое способна, – сказала она, слегка насмешливым тоном

Я вспыхнула от её слов, чувствуя прилив жара к щекам.

– Наташа… ты же знаешь, у меня не было выбора. Если я согласилась на эту роль… то что мне остаётся? – пробормотала я, стараясь не встречаться с ней взглядом. Затем я глубоко вздохнула и добавила: – Наташа, не оставишь нас с Сережей ненадолго?

Она лукаво улыбнулась и кивнула.

– Конечно-конечно. Болтайте тут, а я пойду займусь чем-нибудь интересным.

С этими словами она ушла, оставив нас вдвоём. Я перевела взгляд на Серёжу. Он сидел молча, растерянный и будто бы немного смущенный. Его глаза внимательно изучали меня, словно он пытался понять мои мысли. Собравшись с духом, я подошла ближе и начала оправдываться.

– Дорогой… прости меня за то, что тебе пришлось всё это увидеть. Я… я не знала, что эта сцена будет настолько… – я замялась, подыскивая слово, и наконец выдохнула: – пошлой. Прости, что я не предупредила тебя заранее. Мне очень жаль.

Серёжа поднял взгляд, его брови чуть нахмурились. Он выглядел уязвленным, но старался держать себя в руках.

– Катюша, не извиняйся. Я же уже говорил тебе: это я во всём виноват. Если бы не мои долги, тебе бы не пришлось сниматься в таком… – он замолчал на мгновение, подбирая слова.

– Да, но я всё равно чувствую себя виноватой перед тобой, – ответила я, опустив глаза.

– Ты ни в чём не виновата. Я сам согласился присутствовать на съемках. Хотя… если честно, я не ожидал такого. Ну что тебя будут трогать эти мужики… да и то, что тебе это понравилось… – в его голосе прозвучала обида.

Я вздрогнула от этих слов и поспешила возразить:

– Дорогой, прости! Это совсем не то, что ты подумал. Мне не понравилось! Просто… просто понимаешь, это физиология. Моё тело само реагирует. Я ведь не могу контролировать… ну ты понимаешь… что там выделяется. Но эти актёры мне абсолютно безразличны! Ведь я люблю только тебя.

Я сделала шаг ближе и присела рядом с ним. Не в силах сдерживать эмоции, обняла его и поцеловала. Его губы были теплыми и немного напряженными, но он ответил на мой поцелуй. Его руки скользнули по моим плечам вниз и вдруг оказались между моих ног. Пальцы уверенно проникли прямо в разгоряченную киску. От неожиданного прикосновения я тихо застонала и инстинктивно положила руку ему на штаны в районе члена. Сквозь ткань я отчётливо почувствовала его твердый член.

Похоже, Серёжа тоже был возбужден, не смотря на обиду – мелькнуло у меня в голове.

– Катя… ты такая мокрая… Я тебя очень хочу, – тихо прошептал он мне на ухо.

Его слова заставили моё тело откликнуться ещё сильнее. Желание накатывало на меня.

– Дорогой, я тоже хочу тебя, – прошептала я, дрожа от его близости, – но не сейчас. Мне нужно отработать ещё одну сцену.

Я мягко убрала его руку и отстранилась. Только в этот момент до меня дошло, что я отказала мужу ради того, чтобы через несколько минут встать на колени и взять в рот член другого мужчины и на меня опять нахлынуло чувство вины.

Сережа вздохнул тяжело и с явной обидой произнёс:

– Да… я слышал, как режиссёр объявил следующую сцену. Надеюсь, это продлится недолго.

Его слова резали меня.

– Дорогой… прости… Я ведь предупреждала тебя о том, что будет такая сцена. Мне действительно придётся это сделать… – сказала я тихо.

Он поднял на меня усталый взгляд:

– Катюша… мы уже это обсуждали. Давай не будем возвращаться к этому снова. Просто пообещай мне одно: не старайся слишком сильно и думай только обо мне.

Его просьба была одновременно трогательной и болезненной для меня.

– Конечно… обещаю! Я всегда думаю только о тебе! – ответила я с улыбкой на лице, хотя внутри чувствовала себя отвратительно от своего вранья.

Правда была в том, что когда возбуждение накатывало на меня во время съемок, я забывала обо всём на свете – даже о нём…

– Сереж, мне нужно идти, успеть в туалет перед сценой, – сказала я, поднимаясь.

– Хорошо, дорогая, иди. Я буду здесь, – кивнул он, и в его глазах мелькнула тень смирения.

Я поспешила в туалет, ведь режиссёр уже объявил пятиминутную готовность. Торопясь, я едва успела пописать и сделать несколько глотков воды. Сердце билось учащенно, а моя киска все еще была влажной от неутоленного желания. Собравшись с духом, я вернулась на съемочную площадку.

Комнату на площадке переделали под стилизованную гостиную: два массивных кресла стояли по центру, а декоративный камин у стены добавлял атмосферы роскоши. В воздухе витал лёгкий аромат чего-то терпкого, возможно, вина из бокалов, которые уже стояли на столике рядом с креслами. Режиссёр собрал всех актеров для инструктажа перед следующей сценой.

– Сейчас снимаем сцену вечерних посиделок лорда и графа со своими девушками-собачками, – начал он, оглядывая нас строгим взглядом. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась нотка нетерпения. – Напомню вам краткое описание, на случай если кто-то забыл.

Он сделал паузу и посмотрел прямо на меня с укором, отчего мне стало неловко и начала нервно переминаться с ноги на ногу.

– Граф и лорд сидят в креслах, ведут светскую беседу, потягивая вино из бокалов, а девушки у их ног – массируют им ступни. Потом лорд, предлагает графу «развлечься». По его команде вы, девочки, стягиваете с них брюки. Мужчины остаются голыми ниже пояса, расслабленные, с вином в руках, а вы начинаете работать ртами делая им минет. Катя, твоя героиня начинает в паре с Виктором, а Анжела – с Вячеславом.

От одной только мысли об этом по телу пробежала дрожь, а между ног стало еще горячее. Я представила, как опускаюсь на колени перед Виктором Сергеевичем, расстегивая его брюки. Его твёрдый член высвобождается, и я, погружаю его в рот делая страстный минет. И всё это – под пристальным взглядом Сережи, который, возможно, сжимает кулаки, сидя в студии, борясь с собой. От этих мыслей чувство вины, стыда и сильного возбуждения одновременно нахлынули на меня, заставляя сердце биться чаще.

Мужчины сняли обувь и заняли место в креслах, положив ноги на подставленные табуретки. Нам с Анжелой режиссер велел встать перед ними на колени и взять ступни в руки, изображая массаж. Когда все было готово к съемке, режиссер скомандовал начать. Мы с Анжелой массировали ноги мужчинам, стараясь, чтобы все выглядело естественно. «Конечно, массажистка ног — это не самая достойная роль, но по сравнению со всем, что я делала до этого, это было самое приличное занятие», — подумала я.

– Хорошо сидим, Фридрих. Как тебе массаж, нравится? – спросил Гельмут, попивая вино из бокала.

– Отличный массаж, и девочки у тебя хорошие. Нужно мне тоже будет таких завести, – ответил граф Фридрих, его глаза блуждали по нашим обнаженным телам.

– Если хочешь, могу тебя познакомить с дамой, которая дрессирует таких сучек, – сказал Гельмут с ухмылкой.

– Конечно, хочу. Может, она мне поможет достать такую. Кстати, мои ноги уже достаточно размяты, а вот член еще нет. Может, твоя сучка мне его размять? – спросил граф Фридрих.

При этом, почему то бросил взгляд на меня, хотя по сценарию ему должна была делать минет Анжела.

– Разумеется. Я рад, что ты спросил. А то я и забыл, что в твоем возрасте, граф, член требует частой разминки, – ответил лорд Гельмут с легким смешком.

– Ну что вы, лорд, в вашем возрасте тоже не помешает дать ему работу. Особенно когда под рукой такие первоклассные сучки, – парировал Фридрих, и они оба рассмеялись, обмениваясь этими унизительными любезностями.

Диалог был очень унизительным, но я стиснула зубы, стараясь не выдать, как он меня задевает. Наконец, Виктор Сергеевич поднял руку, прерывая нас, и коротко приказал: “Хватит массажа, разденьте нас”. Последовала короткая склейка – мы с Анжелой принялись стягивать брюки с лорда и графа. Режиссёр вдруг велел оператору приблизить камеру, взять крупный план, как я медленно снимаю брюки с Гельмута. Его член, оказался прямо перед моим лицом – так близко, что я ощутила его запах.

Мужчины снова уселись в кресла, теперь голые ниже пояса, с бокалами в руках, а мы с Анжелой опустились на колени между их ног. Я оказалась перед Виктором Сергеевичем, Анжела – перед Вячеславом.

– Всё, девочки, берите в рот, начинаем сцену! – скомандовал режиссер, и его голос эхом отозвался в студии.

Перед тем как взять член в рот, я украдкой посмотрела в угол студии, где сидел Сережа. Мое лицо явно просматривалось с того места, где он находился, и я понимала, что ему будет абсолютно все видно: и член у меня во рту, и выражение моего лица, когда я буду его сосать. Но времени на раздумья не было, и я, нагнувшись, взяла в рот еще мягкий член Виктора Сергеевича, чувствуя, как он начинает твердеть от прикосновения моего языка.

Я начала медленно сосать его член, чувствуя, как бьется мое сердце от осознания, что Сережа наблюдает за мной. Я старалась двигаться плавно, не торопясь, давая члену мужчины окрепнуть. Я обратила внимание на свою позу. На удивление, она не была откровенной: я сидела на коленях, опираясь попой на свои пятки и сжав ноги. Это положение позволяло скрыть от чужих глаз мою возбужденную киску.

«Мотор начали», – раздался голос режиссера, и съемки начались.

– Вот так-то лучше, – протянул граф Фридрих, откинувшись в кресле с довольной улыбкой. – Ноги – это хорошо, но член во рту куда приятнее. Хорошая девочка, бери глубже. – Его похвала была адресована Анжеле, которая работала ртом над его членом.

– Нравится, как Айва сосет? – подхватил лорд Гельмут, потягивая вино. – Это ты ещё Лайзу не пробовал. Вот она – настоящая мастерица, отменная членососка. – Его рука легла мне на затылок, слегка надавила, направляя меня глубже.

Мне стало обидно от того, что все унизительные реплики в основном относились к моей героине, но я старалась не обращать внимание, продолжая свою «работу». Через несколько секунд я почувствовала, как член Виктора Сергеевича окончательно затвердел, становясь горячим и упругим под моими губами. Я сосала неспешно, иногда лаская головку языком. Не знаю почему я это делала, ведь меня никто не просил об этом, возможно, мне просто так нравилось.

При этом я снова обратила внимание на размер его члена. Он был заметно толще и длиннее, чем у Серёжи, заставляя меня шире раскрывать рот. Слюна стекала из уголков моих губ, скользя по его стволу. Это только усиливало мои ощущения — каждый раз, когда я глубже насаживалась на него, я чувствовала, смазку из моих слюней. Я поймала себя на мысли, что сосать таких внушительных размеров член, меня возбуждает больше, чем у Серёжи. Его размеры вызывали во мне странное чувство подчинения его хозяину — что сильно меня распаляло.

Поймав себя на этих распутных мыслях, я почувствовала себя какой-то похотливой шлюхой. Мысленно я пыталась запретить себе сравнивать Сережин член с другими мужчинами, но это было сложнее, чем я ожидала. По крайней мере я снова вспомнила что Сережа сидит в углу студии и наблюдает за мной. Я представляла его взгляд: как он видит как я насаживаюсь ртом на этот внушительных размеров член и эта мысль неожиданно завела меня ещё сильнее. Я почувствовала, как моя киска начинает зудеть и течь от этого непередаваемого возбуждения. Одновременно с моими мыслями, актеры продолжали свой диалог.

– Значит, Лайза лучше сосёт, чем Айва? – граф Фридрих прищурился, бросив на меня оценивающий взгляд. – Не верю. Мне нужно это проверить.

– Лучше, ещё как, – усмехнулся Гельмут. – Только сразу я тебе её не дам. Слишком быстро кончишь от её рта. Ты ещё молод, не выдержишь её напора.

– Да за кого ты меня принимаешь? – возмутился граф. – Я опытный любовник и могу держать себя в руках. Она устанет сосать раньше, чем я кончу ей в рот.

– Послушай Фридрих, если ты так уверен в себе, то предлагаю соревнование. Лайза будет сосать тебе, а Айва – мне. Я прикажу девочкам стараться как можно сильнее. Побеждает тот из нас, кто дольше продержится. Соответственно проигрывает тот, кто первый кончит, – предложил лорд Гельмут.

– Вызов принят. Твоей Лайзе придётся доказать мне, что она так хороша как ты говоришь, – ответил граф с вызовом в голосе.

Хоть я была занята членом Виктора Сергеевича и своими мыслями, но услышанный диалог актеров заставил меня отвлечься. Во-первых, их реплики были грубыми и унизительными — они выставляли меня какой-то шлюхой-членосоской. Во-вторых, меня насторожил намек на сцену с соревнованием. Неужели мне придётся делать минет второму актёру Вячеславу? Я ведь готовила Серёжу к тому, что буду делать минет Виктору Сергеевичу и только, но не другому мужчине и уж тем более не обоим. Я попыталась успокоить себя мыслью, что, возможно, я надумываю и такой сцены в фильме не будет. Но тревожное предчувствие не отпускало.

– Стоп, снято! – раздался голос режиссера.

Я подняла голову, вытаскивая член изо рта. По моей щеке стекала капелька слюны, которую я быстро смахнула рукой.

– Фух, как надоела ваша болтовня, – раздраженно сказала Анжела, освобождая рот от члена.

– Анжела, поверь, нам самим она осточертела, – громко отозвался Виктор Сергеевич, подмигнув мне с легкой ухмылкой. – Я бы с куда большим удовольствием посидел молча и насладился минетом от Кати – её губы творят чудеса.

Его слова заставили меня внутренне сжаться. Боже, когда они уже перестанут обсуждать, как я делаю минет? Ведь всё это слышит Сережа, подумала я, ощущая вину за происходящее.

– Так, разговорчики в сторону! – резко выпалил подошедший режиссёр. – Сейчас будем снимать сцену с соревнованием. Анжела, Катя, меняйтесь местами! – скомандовал он.

Его слова развеяли мои последние надежды. Значит, мне действительно предстоит делать минет второму актёру — этому Вячеславу. Но я не предупреждала Серёжу об этом! Я даже представить не могла, как он отреагирует на такое развитие событий. Однако выхода не было. Единственное, что мне оставалось — продолжать играть свою роль и надеяться, что потом смогу оправдаться перед ним.

Мы с Анжелой молча поменялись местами. Я опустилась на колени между ног Вячеслава, чувствуя, как дрожат руки, а Анжела заняла моё место у Виктора. Я украдкой бросила взгляд в сторону, где сидел Сережа, но не смогла его разглядеть в темноте.

– На всякий случай объясню вам основные моменты следующей сцены, – начал режиссёр. – Лорд Гельмут приказывает девочкам сделать самый потрясающий минет в их жизни. После этого начинается соревнование: идёт короткий диалог между лордом и графом. Затем граф начинает тяжело дышать и стонать — он не может удержаться от минета Лайзы. Вячеслав имитирует оргазм и якобы кончает Кате в рот. После этого идёт реплика Гельмута: «Я же говорил, что так будет». Если вопросов нет — начинаем съёмки.

Слушая описание сцены, я поняла, что снова получила самую постыдную роль. Успокаивало только то, что оргазм будет ненастоящим, и мне не придётся оправдываться перед Сережей за сперму во рту. Я опустила взгляд на член Вячеслава. После рта Анжелы он стоял колом и блестел. Его член был меньше, чем у Виктора Сергеевича, но больше, чем у Сережи — примерно восемнадцать сантиметров, прикинула я.

– Девочки, по команде лорда Гельмута берите члены в рот, – приказал режиссёр, и тут же раздалось: – Мотор, начали!

Мы с Анжелой замерли в ожидании.

– Ну что, Фридрих, готов к состязанию? – спросил Гельмут, в его голосе сквозила насмешливая уверенность.

– К такому состязанию я всегда готов, – отозвался граф Фридрих, откинувшись в кресле.

– Тогда, девочки, сделайте нам самый потрясающий минет в нашей жизни. Выкладывайтесь по полной, никаких полумер! — приказал лорд Гельмут.

Я еще раз посмотрела в сторону Сережи, прежде чем опустить голову. Взяв член в рот, я начала сосать. Член оказался удобным и приятным на вкус. Я погрузила его глубже, представляя, как Сережа смотрит, как я сосу уже второму мужчине подряд. Вначале меня мучило чувство вины, но через несколько секунд я ощутила, как сильно возбудилась. Причем меня возбуждал не столько сам процесс, сколько осознание того, что я делаю это на глазах у своего мужа.

– Да, Гельмут, ты не обманул! Твоя Лайза – отменная членососка! Ох, как она работает языком, как сжимает губами… Давай, сучка, бери глубже! – воскликнул Фридрих, его голос дрожал от наслаждения.

Я ускорила темп, сама не понимая, почему, но его грязные реплики подстегивали меня. Два часа непрерывных сексуальных сцен, пошлые реплики актеров и присутствие Сережи в студии смешались в коктейль, от которого возбуждение распирало меня изнутри. Мои соски были твердые как камень, а киска текла и зудела. Мне отчаянно хотелось прикоснуться к себе и кончить.

– О да, какая она горячая! Мой член сейчас взорвётся… Не знаю, смогу ли я победить, – выдохнул Фридрих, его дыхание стало прерывистым.

– Я же тебя предупреждал. Ты еще слишком молод, чтобы противостоять рту Лайзы. Еще минута, и она высосет твою сперму до капли, — усмехнулся Гельмут.

Эти грязные слова только сильнее разжигали меня. Желание кончить стало невыносимым, но я не решалась просунуть руку между ног. Вместо этого я сжала бёдра, чувствуя, как давление на клитор и половые губы посылает волну удовольствия по всему телу.

– О да, я сейчас кончу! Да, сучка, заглатывай глубже! – закричал Вячеслав, переходя на стоны.

Вячеслав стонал и охал. Вдруг я почувствовала, как его ноги напряглись, член начал пульсировать. Он схватил мою голову руками и с силой надавил вниз, запихивая свой член до упора мне в горло. Мой нос уперся ему в пах, и я вдохнула его аромат. «О нет, он что, действительно кончил мне в рот?» — пронеслось у меня в голове, но волна возбуждения уже не давала мне остановиться. Непроизвольно я сжала ноги со всей силы и, не выдержав, запустила правую руку между ног, надавив на клитор. В тот же миг я почувствовала, как меня накрывает оргазмом.

– Видишь, я же говорил, что ты не выдержишь. Лайза реагирует на сперму, как акула на кровь, высасывая все до последней капли… – голос Гельмута донёсся откуда-то издалека.

Больше я уже ничего не слышала, потому что отключилась после ошеломляющего оргазма, который пронзил все мое тело. Когда я пришла в себя, то осознала, что все еще держу полу опустившийся член Вячеслава во рту.

– Все молодцы, можете расслабиться. Сцена получилась отличная, особенно имитация оргазма. Вячеслав, ты молодец, сыграл чертовски убедительно, — услышала я голос режиссера.

Только после этого я вытащила член изо рта, инстинктивно сглотнув остатки спермы.

– Славик, ты что, правда кончил? — раздался насмешливый вопрос Виктора Сергеевича.

– Да, я на самом деле не выдержал. Обычно со мной такого не происходит. Видимо, у Кати волшебный ротик, — ответил Вячеслав.

Трое мужчин, Вячеслав, Виктор и режиссёр, обвели меня оценивающим взглядом. Ко мне уже начала возвращаться трезвость ума, и от осознания произошедшего нахлынуло сильнейшее чувство стыда. После оргазма возбуждение прошло, и теперь стыд ощущался в полной мере. Я опустила глаза, не в состоянии смотреть на мужчин.

– Ладно, прерываемся на обед, а потом снимем второй дубль этой шикарной сцены, – объявил режиссер.

Мужчины встали и пошли одеваться. Режиссер тоже куда-то ушел, а я все еще сидела на полу, пытаясь совладать с эмоциями. Ко мне подошла Анжела и протянула руку, помогая мне подняться.

– Катя, с тобой все в порядке? — спросила она.

Я не хотела вываливать на неё свои переживания, поэтому, глубоко вздохнув, выдавила: – Да, всё нормально.

– Тогда пойдём, я ведь так и не поздоровалась с твоим мужем – это невежливо, – улыбнулась Анжела и потянула меня за руку туда, где сидели Наташа и Сережа.

По дороге я пыталась сообразить, что мне говорить Сереже. Я только что ртом довела постороннего мужчину до оргазма и проглотила всю сперму. Нужно было придумать что-то убедительное в свое оправдание — но что?

– Привет, Сережа! Как здорово, что ты пришел нас навестить! – воскликнула Анжела, едва мы приблизились.

Они с Наташей встали, и Анжела, не стесняясь своей наготы, панибратски обняла моего мужа, прижавшись к нему грудью. Я посмотрела на Сережу – он выглядел смущенным, растерянным, глаза бегали, избегая моего взгляда. То, что он увидел, явно его задело, и эта мысль угнетала меня.

– Анжела, пойдём попудрим носик, – вмешалась Наташа, тронув её за плечо.

– Подожди! Я ведь еще не пообщалась с Сережей! — возразила она.

– Анжела, идем. Потом пообщаешься! — настояла Наташа и увела ее в сторону.

Сережа стоял молча и смотрел на меня растерянным взглядом. Я тоже стояла неподвижно, не решаясь ничего сказать. Собравшись с силами, я решила начать первой:

– Дорогой… прости меня за то, что не сказала тебе про второго актера. Я сама не знала про эту сцену! Может быть… я не читала сценарий как следует… а может быть режиссер поменял сцены… Но если бы я только знала заранее — я бы обязательно рассказала тебе! — оправдывалась я.

Сережа смотрел на меня явно уязвленным взглядом.

– А про оргазм ты тоже не знала? Это выглядело очень реально… — вдруг сказал он.

О боже… Что мне ему ответить? Может быть он не слышал последний разговор и поверит в имитацию?

– Ну… это ведь не по-настоящему! Режиссер сказал, что будет имитация оргазма… Просто этот актер очень хорошо играл свою роль… — ответила я неуверенно.

– Да, я заметил, как он “хорошо сыграл”, – саркастично бросил Сережа, указав пальцем мне на лицо. – Так хорошо, что оставил сперму у тебя на губах.

– Ой! – я машинально вытерла рукой уголок рта, ощутив липкую каплю. – Наверно, не заметила, как это получилось, – соврала я, опустив взгляд, чувствуя, как горят щеки.

Но тут мой взгляд упал на его штаны, и я замерла, широко раскрыв глаза. В районе паха красовалось свежее мокрое пятно – сантиметров пять в диаметре. Это могла быть только сперма Сережи. Вариант того что он облился водой или описался, я даже не рассматривала.

— Сережа… Что это? Ты что кончил?! — удивленно спросила я и указала пальцем на пятно.

Он опомнился, быстро прикрыл пятно рукой, но было поздно – его смущение выдавало всё. Щёки покраснели, взгляд заметался.

– Я… нет, не знаю, как это получилось, – пробормотал он. – Катя, давай дома обо всём поговорим. Сейчас не время.

Затем, он развернулся и быстро пошёл к выходу, оставив меня в растерянности. Я стояла, не зная, что делать – броситься за ним, умолять простить или дождаться разговора дома. Пока я колебалась, он скрылся за дверью студии, и я осталась одна со своими мыслями.

Посидев так минуту, я поняла, что мне нужно в туалет. Огляделась — Наташи с Анжелой видно не было. Собравшись, я встала и направилась к дамской комнате. На мое счастье, туалет оказался пустым.

Справив нужду, я подошла к зеркалу и застыла. Вид у меня был, мягко говоря, затасканный. На лице отчетливо выделялись следы высохшей слюны и спермы, а губы были припухшие и ярко-алые от растертости. Неужели в таком виде я разговаривала с Сережей и пыталась оправдаться? От этой мысли мне снова стало очень стыдно.

Приведя себя в порядок – умыв лицо, поправив волосы и вытерев следы спермы с лица, – я вернулась в студию. Там я заметила Наташу, которая явно искала меня. Она выглядела слегка раздраженной.

– Катя, вот ты где! Я тебя по всей студии ищу! – укоризненно сказала она.

– Прости… Просто мне нужно было привести себя в порядок, — ответила я, стараясь говорить спокойно.

Наташа прищурилась и тут же перешла к делу:

– Ну давай рассказывай! Что он тебе сказал? Как все прошло?

Я опустила глаза и вздохнула:

– Похоже, не очень… Сережа был очень обижен из-за того, что я сделала. Ну… что не рассказала ему про второго актера… А потом еще эта сцена… Он ведь видел, как Вячеслав кончил в меня… В общем, дома нас ждет очень серьезный разговор. Я сильно переживаю…

– Он что, предъявлял тебе претензии? – Наташа прищурилась. – Это после того, как сам кончил?

Я замерла и посмотрела на нее:

– Что? Ты тоже заметила? — удивленно спросила я.

Наташа усмехнулась:

– Конечно заметила! Ведь это я ему помогла кончить! — ехидно сказала она.

Мои глаза широко раскрылись от шока:

— Что?! — выдохнула я. — Наташа… Ты хочешь сказать… Ты сделала Сереже минет?! — спросила я с изумлением.

– Ещё чего, – фыркнула она, закатив глаза. – Я девушка приличная, беру в рот только у своего мужа. Просто подрочила ему немного. Да он и не сопротивлялся – сам хотел, аж дрожал от желания. Я даже испортила ему оргазм, когда он начал кончать сразу убрала руку, а он так и разрядился в штаны.

Ее слова прозвучали обидно, намекая на то, что я уже не могла считаться «приличной». Но я решила не придираться к словам и сосредоточилась на главном:

– То есть он сам захотел, чтобы ты ему подрочила? Он тебя попросил об этом? — спросила я, пытаясь скрыть волнение в голосе.

– Нет, конечно, он не просил, — ответила Наташа. — Просто он сильно завелся, наблюдая, как ты страстно сосала член Вячеслава. Я заметила бугорок на его штанах и решила приласкать. Он сначала даже пытался меня остановить, но когда я засунула руку ему в трусы и сжала член, он сдался.

Она продолжила с легкой усмешкой:

– Короче, я ему наяривала, пока он пожирал глазами, как ты сосешь другому. Думаю, он кончил примерно в то же время, что и ты с твоим партнером. Так что можешь считать, что у вас с Сережей был обоюдный оргазм.

Я не могла поверить в то, что она рассказала. Зачем она это сделала? Ведь она была моей подругой и старалась помочь. А Сережа… он хотя бы мог сказать «нет». Меня захлестнуло чувство ревности.

– Наташа, я от тебя такого не ожидала. Я думала, мы подруги, а ты так меня подставила, – обиженно сказала я.

– Катя, ты что, совсем дура? — возмутилась Наташа. — Ты думаешь, я это сделала ради удовольствия? Или чтобы ублажить твоего муженька? Мне это нахрен не сдалось. Я сделала это для тебя, чтобы тебе помочь.

Она вздохнула и продолжила:

– Да, у Сережи встал, когда он смотрел, как ты насаживаешься ртом на чужой член, но я-то видела, как ему тяжело это принять – его жену пялят в рот два мужика, а ты ещё и течешь, как похотливая сучка, жадно заглатывая члены. А потом кончила от минета, как какая-то ненасытная минетоманка – я такого в жизни не видела!

Наташа посмотрела мне прямо в глаза:

– Вот я и решила тебе услужить – подрочила Сереже. Теперь он не сможет упрекнуть тебя за оргазм во время сцены, потому что сам кончил, пока я теребила его член. Если начнет выговаривать – ткни ему в нос, что он позволил мне его трогать. Можешь даже закатить небольшую сцену ревности, перевести стрелки на него. Только не переборщи, чтобы хуже не было, – закончила она, скрестив руки и глядя на меня.

Я стояла, ошеломленная словами Наташи, не зная, как реагировать на эту неожиданную «помощь». С одной стороны, ее описание произошедшего вызывало у меня сильнейший стыд. Особенно то, как она назвала меня «минетоманкой» за то, что я кончила во время сцены – это слово кольнуло меня, заставляя вспомнить, как я билась в оргазме, с членом Вячеслава в горле. Но в то же время я не могла отрицать правды в ее описании. Со стороны, наверное, всё так и выглядело. Может, я зря набросилась на Наташу? Она ведь сделала мне услугу, пусть и странную. И после того, что я сама натворила перед камерой, у меня едва ли было право на ревность. Мне нужно было перед ней извиниться.

– Наташа, прости меня, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло. И спасибо тебе за помощь. Надеюсь, это поможет мне оправдаться перед Сережей, — сказала я, чувствуя себя виноватой.

– Ладно, проехали, мы же подруги, — ответила Наташа, махнув рукой. — Пошли лучше обедать, а то скоро уже перерыв закончится.

Мы направились на кухню, и я почувствовала облегчение от того, что конфликт с Наташей был исчерпан. Однако мысль о предстоящем разговоре с Сережей не давала мне покоя. Я понимала, что извиниться перед ним будет намного сложнее, чем перед подругой, но я была готова сделать все возможное, чтобы сохранить наши отношения.

Обед прошел в привычной атмосфере. Не буду подробно описывать свои ощущения — все было точно так же, как в прошлый раз. Постоянное чувство неловкости от того, что я единственная оставалась полностью голой. Даже Анжела где-то раздобыла легкий пеньюар, который прикрывал ее тело. Неудобство от пробки в попе, когда приходилось садиться на стул. А еще эти пристальные взгляды коллег, которые словно прожигали мое обнаженное тело. В общем, ничего нового.

После обеда режиссер собрал всех для съемки второго дубля предыдущей сцены. Мне этого совсем не хотелось — возбуждение пропало, желания не было. Все мои мысли были заняты Сережей и тем, как пройдет наш вечерний разговор.

Как и до этого, нас с Анжелой поставили на колени перед мужчинами для съемки сцены минета. Я работала механически — без эмоций, погружая член Вячеслава в рот. Даже унизительные реплики, которые звучали во время съемки, не задевали меня. Я просто выполняла свою работу, как должна была в прошлый раз. Но неожиданно я поймала себя на мысли: мне хотелось, чтобы Сережа сидел в студии и наблюдал за тем, как я делаю минет другому мужчине. Эта идея странным образом будоражила меня и вызывало ушедшее чувство покалывания в киске.

Сцена завершилась имитацией оргазма Вячеслава. На этот раз всё было по-настоящему притворно – ни капли спермы, лишь его наигранные стоны и судорожное дыхание. После окончания съемки режиссер задержался с персоналом для обсуждения технических деталей, а затем собрал всех актеров для заключительной беседы. Я опять стояла голая среди одетых людей, краснея от неловкости. Наверное, я должна была привыкнуть к этому за время работы на съемочной площадке, но почему-то чувство стыда все равно не отпускало меня.

Когда режиссер наконец освободил нас, я поспешила в раздевалку и быстро оделась. Перед выходом я попрощалась с Наташей и Анжелой. Наташа пожелала мне удачи в разговоре с Сережей — ее слова прозвучали искренне и тепло. Затем я отправилась домой, готовясь к неизбежному объяснению с мужем.

Дома было пусто – Сережи не оказалось. На кухонном столе лежала записка: “Уехал на работу, буду поздно”. Я почувствовала тревогу. Вернется ли он? Захочет ли вообще разговаривать со мной? Попыталась взять себя в руки, но мысли о предстоящем разговоре не давали покоя. В спальне я заметила его штаны, брошенные на кровать. На ткани виднелось пятно спермы. Видимо, он заехал домой переодеться перед работой. Значит, он был здесь совсем недавно — подумала я, отправляя штаны в стирку.

Весь оставшийся день я была на нервах, прокручивая в голове возможные сценарии разговора. Что сказать? Как оправдаться за содеянное? Сначала мелькнула мысль использовать Наташину “услугу” – мол, он сам кончил от её руки, так что мы квиты, – но я тут же отбросила эту идею. То, что я сделала сегодня, не шло ни в какое сравнение с лёгкими ласками Наташи. Я сосала двум мужчинам, кончила с членом в горле, проглотила сперму – это было слишком, слишком грязно, чтобы уравнять с его минутной слабостью.

Чем больше я думала об этом, тем сильнее становился мой стыд. Воспоминания о съемках жгли меня изнутри. Я не знала, как смогу смотреть Сереже в глаза после всего этого. В итоге я решила признаться во всем честно: рассказать ему о том, что знаю про Наташу, и просить прощения за свои поступки.

К вечеру я приготовила вкусный ужин — хотела смягчить обстановку перед разговором. Сережа вернулся около восьми часов вечера. Он выглядел хмурым и молча прошел мимо меня в комнату. Я почувствовала холодок внутри, но последовала за ним с намерением поговорить.

– Дорогой… прости меня… Я виновата… — начала я дрожащим голосом, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Сама не знаю, как так получилось. Всё было неожиданно, я не ожидала, что сцена зайдёт так далеко. Я ведь не врала тебе – честно сказала, что буду делать минет в фильме. Но я не думала, что это превратится в такое…

Я замолчала на секунду, пытаясь справиться с эмоциями. Мой голос дрожал, когда я продолжила:

– Я не могла отказаться посреди съёмок. Режиссер бы не простил, и нам бы пришлось платить неустойку, а у нас и без этого полно проблем. Я… я запуталась. Всё вышло из-под контроля.

Слезы текли по моим щекам, когда я смотрела на Сережу умоляющим взглядом.

– Если хочешь…, я все брошу! Черт с ними, с деньгами! Как-нибудь заработаем и отдадим долг. Только прости меня…

Я уже не могла говорить четко — слова вырывались из меня сквозь всхлипывания и отчаяние.

Сережа молча смотрел на меня несколько секунд. Затем его лицо смягчилось. Он шагнул ко мне ближе и крепко обнял меня. Я почувствовала его теплое дыхание у себя над ухом, и это немного успокоило меня.

– Я тоже виноват, – тихо произнес он. – О чем я вообще думал? Жена мне призналась, что снимается в роли с минетом, а я вместо того, чтобы тебя остановить, разрешил продолжить. Еще нафантазировал, что это будет пятиминутная сцена, и мы поедем домой.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Я не виню тебя, хотя честно признаюсь, больше всего меня задело даже не то, что ты с этими мужиками делала, а как ты это делала. Я явно видел, что ты чертовски возбуждена. А когда режиссёр заорал на всю студию, чтобы ты вытерла свою мокрую киску, я чуть не провалился от стыда за тебя – и от ревности. Я думал, ты будешь делать это без удовольствия, холодно, как работа, и мне было бы легче это принять. Но когда понял, что ты получаешь удовольствие, то начал жутко ревновать.

Я почувствовала, как краска стыда заливает мои щеки.

– Прости, дорогой, – прошептала я. – Я не знаю, как… Мне просто было сложно это контролировать. Возбуждение пришло само, хоть я честно этого не хотела. Я же не могу контролировать свою физиологию, что там как выделяется. А знаешь, как мне было стыдно? Я готова была сгореть со стыда, провалиться сквозь землю, когда режиссер крикнул про мою мокрую киску на всю студию.

Сережа вздохнул и погладил меня по спине.

– Ну ладно, не расстраивайся так. Все ведь позади.

– Я завтра позвоню режиссеру и скажу, что не буду в этом больше сниматься, – поспешно добавила я. – Для меня главное наши отношения и чтобы ты меня простил.

Сережа неожиданно посмотрел на меня с задумчивым выражением лица.

– Катя, если тебе противно то чем ты занимаешься, то ты должна бросить. Но если честно, сегодня мне показалось что тебе понравилось.

Я удивленно уставилась на него.

– Сережа, ты что, не хочешь, чтобы я отказывалась от роли?

– Хочу, конечно, – ответил он, но в его голосе слышалось сомнение. – Просто… Я сегодня после работы ездил к своим так называемым «бывшим партнерам», хотел попросить отсрочку в оплате. Но они…

Сережа сделал паузу, его лицо помрачнело. Я почувствовала, как он напрягся.

– Представляешь, мало того что послали меня, еще и накинули 10% якобы за то, что в прошлый раз просрочил платеж на пару дней. В общем, они пригрозили, что если в ближайшее время денег не будет, то ко мне придут гости.

Его голос дрогнул, и я увидела в его глазах страх.

– А это очень опасно, и если за себя я уже не боюсь, то не хочу, чтобы они что-то сделали с тобой. Тогда то, что я видел сегодня, мне покажется детской игрой.

Я испуганно смотрела на него, когда он это рассказывал. Мое сердце забилось чаще от страха.

– Поэтому я и сказал: если тебе твоя новая роль не противна, то я не буду возражать, чтобы ты закончила съемки. Но только если ты сама этого захочешь. Я не хочу тебя заставлять, – сказал Сережа, его голос звучал устало, но искренне.

Я поняла, перед каким выбором он стоит, и разумеется, я была готова продолжить съемки ради нас с Сережей. Хотя в глубине души я даже почувствовала странное облегчение и, возможно, легкую радость от того, что у меня появилась такая возможность – возможность снова окунуться в этот запретный мир сексуальных наслаждений.

– Конечно! О чем ты вообще говоришь? Я продолжу съемки, получу гонорар, и мы заплатим этим людям. Тебе не нужно меня ни о чем просить – я ведь сама пошла на этот шаг. Единственное, в чем я хочу быть уверенной, это что ты не будешь меня ревновать и не бросишь за то, чем я занимаюсь, – ответила я твердо, стараясь скрыть свое волнение.

Сережа посмотрел на меня внимательно и немного грустно.

– Катюша, насчет ревности я ничего обещать не могу. Как ты сама сказала, чувства сложно контролировать. Но одно могу сказать точно – я тебя не брошу. Ведь это я сам разрешил тебе закончить съемки. И разумеется, как только мы расплатимся с долгами, тебе больше никогда не придется сниматься в такого рода фильмах.

Его слова звучали уверенно и искренне. Я почувствовала облегчение и снова обняла его и прошептала:

– Хорошо, дорогой. Я согласна.

Мы стояли обнявшись около минуты. Я окончательно успокоилась, забыв о проблемах. Но тут я вспомнила про Наташу и почувствовала необходимость сказать ему правду.

– Дорогой… Я должна тебе еще кое в чем признаться, – сказала я тихо.

Сережа отстранился чуть-чуть и посмотрел на меня настороженно:

– И в чем же?

Я набралась смелости и продолжила:

– Я знаю… Знаю о том, что сегодня произошло с тобой. Знаю, что Наташа… хм… подрочила тебе.

Сережа слегка отодвинулся еще больше и посмотрел мне прямо в глаза виноватым взглядом.

– Прости… Я должен был ее остановить. – сказал он виновато.

Я покачала головой и положила руку ему на грудь.

– Нет, не извиняйся, – перебила я. – Я тебя не виню, и ты не должен передо мной оправдываться. Просто хотела, чтобы ты знал, что мне это известно, вот и всё.

Сережа выдохнул с облегчением и кивнул:

– Хорошо… Тогда я тебе тоже кое в чём признаюсь, – начал Сережа. Сегодня, когда я смотрел на тебя… как ты играла в той сцене с этими актёрами… как ты, хм… делала им минет… Я так сильно возбудился, что член аж выпирал из штанов. Наташа это заметила, ну… дальше ты знаешь, я не смог себя сдержать и позволил помочь себе разрядиться. Но когда я кончил и возбуждение схлынуло, меня накрыло обидой и жгучей ревностью. Поэтому я ушёл сразу, не захотел говорить, просто не мог смотреть тебе в глаза.

– Понятно, – тихо ответила я, хотя рассказ Наташи уже дал мне примерную картину.

– А еще… когда я увидел чужую сперму у тебя на губах, мне показалось, что ты проглотила семя того актера. Я просто закипел от ревности. Ты действительно это сделала? – спросил он расстроенно, его голос дрогнул.

Я почувствовала, как краска стыда заливает мои щеки. Мне нужно было что то придумать в свое оправдание. Что-то что с одной стороны Сережа сможет принять, а с другой не выдаст моей похоти и потери контроля во время сцены.

– Дорогой, прости, – начала я мягко, стараясь подобрать правильные слова. – Я ведь не ожидала, что он по-настоящему кончит. Наверное, это получилось случайно, и я автоматически сглотнула. Пожалуйста, не злись на меня за эту оплошность. Я ведь не злюсь за то, что ты позволил Наташе довести себя до оргазма.

Произнося эти слова, я мысленно поблагодарила Наташу за ее «услугу» – теперь у меня был козырь в рукаве. Сережа молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Затем его лицо немного смягчилось.

– Ладно, ты права, – ответил он наконец. – Давай забудем о том, что произошло.

Он снова обнял меня, и я почувствовала, как напряжение между нами постепенно уходит. Я прижалась к нему крепче, надеясь, что этот момент близости поможет нам преодолеть случившееся и двигаться дальше. После нашего разговора мы пошли ужинать. Казалось, напряжение между нами начало спадать: мы болтали, смеялись, словно ничего не произошло.

После ужина мы приняли душ и легла в постель. Сережа неожиданно обнял меня, его руки скользнули по моему телу, пробуждая желание. Я ответила на его ласки, наши губы слились в страстном поцелуе. Сережа жадно накинулся на меня, его движения настойчивыми. Я уже думала, что он войдет в меня прямо сейчас, но вместо этого услышала его голос:

– Отсоси мне.

Это была не просьба, а приказ. Я опустилась ниже, обхватив его член губами, и начала сосать, ощущая, какой он твердый.

– Отсоси мне, как ты сосала сегодня в студии, – вдруг сказал он.

От неожиданности я напряглась, но быстро поняла, чего он хочет. Воспоминания как я жадно сосала член Виктора Сергеевича, а затем Вячеслава промелькнули в голове. Как слюни стекали по стволу члена. Сережа хотел увидеть ту же страсть и отдачу, которую видел на съемочной площадке. Я стала жадно облизывать его головку, дразня языком, а затем насаживалась ртом на член, всё глубже, с той же похотливой энергией, что владела мной днём.

– Да, сучка, давай, заглатывай сильнее! – вырвалось у Сережи, его голос дрожал от возбуждения.

Его слова застали меня врасплох. Я остановилась на мгновение и посмотрела на него. Видимо, он подумал, что перегнул палку.

– Тебе неприятно? Если тебе не нравится, я не буду так говорить… – спросил он с ноткой сомнения в голосе.

Я вытащила член изо рта и улыбнулась:

– Мне хорошо. Называй меня как тебе хочется.

После этих слов я продолжила сосать его член с удвоенной энергией. Мой рот работал жадно и страстно: я брала его глубже, облизывая ствол сверху донизу и играла языком вокруг головки.

– Да! Соси как следует! Вот так… как хорошая членососка! Бери глубже, сучка! Тебе же это нравится! – говорил Сережа с возбуждением в голосе.

Его слова только подстегивали меня. Я выкладывалась по полной, стараясь угодить ему, заглатывая его член до упора. Я чувствовала его напряжение — он был близок к кульминации. Через несколько минут Сережа застонал громко и бурно кончил мне в рот. Горячая волна спермы заполнила мой рот, и я проглотила все до последней капли.

После такого минета Сережа мягко поцеловал меня в щеку и отвернувшись уснул. А я еще долго лежала рядом с ним, прокручивая в голове события сегодняшнего дня — съемки, наш разговор и этот неожиданный момент близости.

—

На следующий день я проснулась поздно. Сережа уже ушел на работу, и в квартире царила тишина. Я лежала в постели, ощущая усталость и странную смесь эмоций после вчерашнего дня. Воспоминания о съемках всплыли в моей голове, и я снова представила, как сосала два твердых члена на глазах у Сережи.

Это воспоминание вызвало во мне неожиданную волну возбуждения — то самое чувство, которое нахлынуло на меня вчера на площадке. Мое тело откликнулось мгновенно: соски напряглись, а между ног разлилось приятное тепло. Я запустила руку под одеяло и сразу ощутила влагу в своей киске. Мне захотелось немного себя приласкать, и я начала нежно массировать половые губы, время от времени надавливая на набухший клитор.

В голове возникали яркие образы того, как я делаю минет мужчинам, пока Сережа смотрит на меня горящими глазами. От этих фантазий мое возбуждение только нарастало. Я представляла, как скользят мои губы по твердому члену, как язык ласкает чувствительную головку, а мужские стоны наполняют комнату. Мои пальцы двигались все быстрее, лаская влажные складочки.

Но одновременно с нарастающим удовольствием пришло и чувство стыда. Я вспомнила, скольким мужчинам сделала минет за последние несколько недель, не говоря уже о сексе с охранником и сцене с Валерой из прошлого фильма. А минет двум мужчинам при муже — это было совсем неправильно. Я знала это. И в то же время понимала, что сделанного уже не изменить.

Я лежала, потихоньку лаская себя, и пыталась разобраться в своих противоречивых чувствах. Во мне боролись стыд и желание, чуство вины и жгучее возбуждение. «Это нужно прекратить,» – решила я про себя. Как только мы решим наши финансовые проблемы, я перестану сниматься в такого рода фильмах. Я найду обычные роли в кино или театре – пусть даже за меньшие деньги. Но я больше не хочу чувствовать себя так… разорванной между стыдом и развратным удовольствием, думала я. Только доставлю себе удовольствие, чтобы снять напряжение, ведь Сережа так и не вошел в меня вчера. Мои пальцы ускорили движения, лаская набухший клитор. Я чувствовала, как нарастает волна наслаждения, готовая накрыть меня с головой.

Мое наслаждение прервал резкий звонок телефона. Его пронзительный звук выдернул меня из чувственных фантазий, заставляя остановиться и неохотно оторвать руку от киски. Я посмотрела на экран — это была Наташа.

Продолжение следует…