Московский Нуар (2 часть: Восемь месяцев назад)
Дождь льет и льет. Я набираю на домофоне номер квартиры. Несколько переливчатых гудков и голос Татьяны спрашивает.
-Да, слушаю.
-Тань, это я, Макс.
Домофон тренькнул, разблокировав дверь. Захожу в подъезд. Татьяна встречает меня у открытой двери.
-Привет, Макс. – Она целует меня в щеку.- Макс, да ты промок насквозь, опять зонт не взял.
-Тань, не люблю я их. Ты же знаешь.
Я снимаю насквозь промокший плащ и вешаю его на отдельный крючок. Пусть просохнет. Джемпер и брюки тоже влажные.
-Так, немедленно иди в ванную, снимай с себя все, я просушу. Халат мой махровый одень. Тебе пойдет
розовый. Не хватало еще простудиться.Бреду в ванную. Татьяна идет за мной. С интересом наблюдает за моим разоблачением.
-Трусы тоже снимай. На батарею повесь.- Ванная тесновата и она стоит в коридоре. Покорно стягиваю трусы. – И носки. – Хорошо, снимаю и носки. Натягиваю махровый халат. Розовый. Дожил. Сую ноги в пушистые тапочки. Розовые. Нет, это уже издевательство какое-то. Наводит на нехорошие ассоциации. Шмурыгая тапками, розовыми блин, под конвоем следую на кухню. Усаживаюсь за стол.
У Татьяны сегодня на ужин солянка. Вообще, Танюха молодец, готовит отменно. Пока я с аппетитом поглощал ее кулинарный шедевр, Таня успела развесить мои шмотки для просушки. Отличная хозяйка.
После ужина, как водится крепкий чай с сигаретой. Сама Таня не курит, но к моей привычке относится спокойно. Мы встречаемся уже четыре месяца.
После развода я на женщин месяцев восемь смотреть не мог. Потом немного отошел. Природа взяла свое, да и рука устала. Не скажу, что пустился во все тяжкие, но…
Первой была Ольга. Познакомились мы на вечеринке, куда меня старый приятель затащил. Сдается мне , что знакомство сие было им же и подстроено, им и его женой. Но в общем то я благодарен ребятам, они помогли мне вынырнуть из глухого депрессняка .
Просыпаюсь утром с похмелюги, башка трещит, в ушах колокольный звон, по мозгам молоточки лупят, как оглашенные, во рту кошки насрали, сушняк жуткий. И перед моим мутным взором на люстре, петля висит. И что самое интересное, я абсолютно не помню, когда и самое главное, как я ее туда приладил. Тогда я и понял. Пиздец. Или завяжу или повешусь. Завязал. Выбирался из этой ямы постепенно.
Вот в этот-то период, меня с Ольгой и познакомили. Пить по сути я уже бросил, но тоска давила жутко. Ольга тоже переживала не лучшие дни. Полгода как развелась с мужем. На этой почве мы и сошлись. Что называется нашли друг друга. Ни о какой любви там речи не шло, мы просто помогли друг другу притупить боль. Ну, и нам было хорошо вместе. В отличии от моей бывшей в постели Оля была немного зажата, с бывшим мужем у них в койке не все гладко было. Но постепенно она оттаяла. Расстались мы через пару месяцев, сохранив при этом хорошие, дружеские отношения.
Потом были и другие… И вот теперь, Татьяна…. С ней все по-другому. Я чувствую, что привязываюсь к ней, и что самое страшное, она тоже. Я вижу, как она смотрит на меня. И это пугает. Пугает то, что я не могу дать, того что ей нужно.
Таня сидит напротив меня. Она поднимает на меня свои добрые, серые глаза, поправляет рукой русую челку. А перед моими глазами встают озорные васильковые озера под копной пшеничных волос. И я чувствую себя, последней сволочью.
-Макс, тебе понравилось?
-Спасибо Танюш, все очень вкусно.- Я смотрю на нее.- Так, я в душ.
Вытеревшись насухо махровым полотенцем, я напялив халат иду в спальню.
Спальня у Тани небольшая, но на удивление уютная. Какая-то по-домашнему милая и теплая. Мягкая тахта покрытая ворсистым пледом и плюшевые игрушки. Они всюду, Таня их всю жизнь собирает. Она вообще очень домашняя и теплая, Таня… Когда она прижимается всем телом, мне кажется что ее кожа пахнет сдобой.
Дочь выскочила замуж и укатила с мужем в Германию в поисках лучшей жизни, а со своим мужем Таня разошлась несколько лет назад. Мужик влюбился в молоденькую и решил начать жизнь заново. Кризис среднего возраста пощады не ведает, оставляя за собой руины прошлой жизни и пепелища несбывшихся надежд. Так и осталась Таня в свои сорок лет одна. Разведенка. Она очень тяжело переживала одиночество, и когда в ее жизни появился я, вцепилась в меня как в жилетку. Я умею слушать, а именно этого ей и не хватало. Она часами рассказывала мне о своей жизни, боли которая изводила ее с тех пор как она узнала о предательстве, об ее одиночестве, к которому она оказалась совершенно не готова. Я слушал, слушал и по мере сил пытался утешить. Увлекся… Слишком сократил дистанцию, мы стали чересчур близки…
Я скидываю с себя этот розовый позор и разваливаюсь на тахте. Лежу и слушаю шум воды, доносящийся из ванной, вслед за мной Таня принимает водные процедуры, она вообще очень чистоплотная, в доме ни соринки.
Шум воды прекратился, через пару минут Таня вошла в спальню. Увидев голого меня, развалившегося прямо поверх пледа, она улыбается.
-Нет бы постель разобрать, все-таки вы мужики лентяи.- Она сбрасывает на мягкое кресло, с сидящем на нем большим плюшевым медведем, цветастый халат. Извини Михал Потапыч, сегодня тебе шоу не обломиться, халат накрыл медведя с головой.
Я любуюсь ее обнаженным телом. Она это замечает и не спешит. Грудь конечно уже не такая как в юности, на смену упругости пришла приятная податливость, она немного отвисает, но ведь ее можно подхватить ладонями снизу и приподнять. Набухшие соски в коричневых ореолах, их хочется ласкать пальцами и языком. Животик чуть выпирает, Таня любит покушать.
Говорят, что мужчин после сорока влекут юные девичьи тела, не знаю кому как, а мне нравятся женщины зрелые.
Они как вино, с годами становятся только лучше, вкус приобретает нужную терпкость, а крепость выдержанного напитка ударяет в голову.
Таня сдвигает меня в сторону и забирается под одеяло, я присоединяюсь к ней.
Кончиками пальцев скольжу по бархатистой коже, едва касаясь ее. Таня сдерживается, сколько может, потом начинает фыркать и забавно хихикать.
-Ну, щекотно же, Макс…. Иди ко мне. – Ее губы сливаются с моими. Языки переплетаются. Мои ладони скользят по коже, подхватив развалившиеся в стороны груди, собираю их к центру, и принимаюсь играть языком с сосками.
Таня слегка закусывает нижнюю губу… Таак, начала возбуждаться, в серых глазах загорелся шаловливый огонек.
Моя рука плавно спускается по мягкому животу и ныряет между ног Татьяны.
Смочив слюной пальцы, начинаю ласкать складки половых губ и заветный бугорок.
Таня вздрагивает, тихий стон, я отрываю лицо от грудей и заглядываю ей в глаза. Они уже подернуты пеленой, да и рука чувствует; Танюша потекла.
Ее рука пробегает по моему животу и ладошка охватывает уже окрепший член. Сделав несколько движений вверх вниз по стволу, она тянет его на себя. Пора.
Освободившись, закидываю ее ноги себе на плечи и ввожу член в раскрытое, уже хорошо смазанное влагалище. Член входит легко.
Я двигаюсь плавно, постепенно наращивая скорость, меняю темп и направление толчков. Член входит глубоко, при каждом ударе достигая матки, Таня стонет.
-Да…Да… Быстрее… Только не останавливайся…Да…
Ее ноги сводит судорога, они сильно давят мне на плечи. Влагалище начинает судорожно сокращаться, Таня кончает… Вдавливаю себя, как можно глубже… Я изливаюсь внутрь женщины… И тону в васильковых омутах…Тону безвозвратно…. Марина….
Падаю на постель рядом с Татьяной. Отдышавшись, поворачиваюсь к ней. Таня лежит рядом, повернув ко мне лицо. Русые волосы раскинулись по подушке, я приподнявшись на локте перебираю их свободной рукой.
Между пальцев скользят шелковистые пряди, цвета спелой пшеницы. Встряхиваю головой, отгоняя наваждение. Русые. У Тани русые волосы. Не пшеничные, это просто морок какой-то. Эх, Марина, Марина…
-Макс, я тебе хоть немножечко нравлюсь?- Голос Тани спокоен, но глаза… Глаза не лгут.
-Ты хорошая, Тань. Да, ты мне нравишься.- Какая же я все-таки сволочь.
— Врешь. Врешь, а все равно приятно. – Она обнимает меня за шею и прижимается всем своим телом к моему. Она такая горячая… И пахнет сдобой… Я глажу ее по волосам, плечам, спине… Шепчу на ухо, что то ласковое…
Ну, как… Как тебе сказать, что я люблю другую. И ничего не могу с собой поделать. Я не могу тебе это сказать. И врать, я тоже больше не могу….
Придумываю какой-то нелепый повод, чтобы уйти. Спешно начинаю собираться. Она все уже поняла. Стоит в коридоре и смотрит, как я надеваю плащ.
— Макс, позвони. Я буду ждать…- Серые глаза предательски блестят. Голос слегка дрожит. Она уже знает, что я не вернусь. Просто надеется.
Я киваю и ухожу. “Прости меня, Таня”- шепчут мои губы, когда я спускаюсь по лестнице.
Я выхожу из подъезда и холодный дождь вновь набрасывается на меня. Плащ мгновенно промокает насквозь.
Стараясь обходить лужи, направляюсь из двора в сторону дороги. Я в последний раз оглядываюсь, нахожу глазами ее окно..
Сквозь мутную пелену ночного дождя, размытый силуэт одинокой женщины в желтоватом прямоугольнике тусклого окна, едва различим… Прости меня Таня, я не смог дать тебе любви, которой ты заслуживаешь, и я не хочу больше обманывать тебя…. Ты, тянулась ко мне, в надежде получить хоть капельку тепла, но я не могу дать его тебе… Во мне, лишь холод, ночь и дождь…
Я больше не хочу быть сволочью.
Прости меня, Таня… Ты была не первой… Но, последней… Я больше никому не причиню боль…
Я поднимаю воротник плаща и отворачиваюсь. Плети дождя наотмашь хлещут по лицу.
Надеюсь, у нее все еще будет…
А меня ждут мерцающие огни ночного города и дождь… И та, которую я люблю и буду любить всегда…. Любить и ненавидеть…