Миссис «Нет»
Наверное, у нее были болгарские корни. А не греческие, на чем она настаивала и представлялась как «Ирин» (именно так, без конечной буквы «а» и с ударением на вторую «и»). Услышав в первый раз, я переспросил:
— Ирина? Ира?
— Можно и Ирой, но я гречанка, и именно «Ирин» — правильней.
Вначале не очень шло на язык. Даже заковыристые Ирэн или Айрин казались более естественными, чем это лишенное последней буквы Ирин. Потом привык, и сам себе стал удивляться, что при наличии множества знакомых Ир, она особняком — Ирин.
Для нашей эпохи инет-знакомств познакомились мы необычно — на улице. Возле здания
министерства, куда я был приглашен на совещание, не было места даже для детского самоката, куда там для машины. Кружа по прилегающим улицам в поисках места для стоянки, в череде множества коммерческих ларьков заметил один стоящий особняком: между ним и начинающимся рядом остальных как раз было место для моего автомобиля. Я туда втиснулся, еще и потом поманеврировал сзади ларьков, чтоб встать носом к улице и потом при отчаливании быстрей вписаться в поток машин.Может быть, она подумала, что привезли товар, или просто шум «вперед-назад-разворот» привлек ее внимание, но продавщица этого крайнего ларька вышла и, как мне показалось, с неодобрением стала смотреть на мои маневры. Пипикнув «сигналкой», я как можно очаровательней ей улыбнулся и сказал:
— Не беспокойтесь, уважаемая! Я буду вон в том здании, и через час-полтора уберу машину. Она ж не мешает никому?
— Нет! — было услышано мною в первый, но далеко не в последний раз.
У меня в голове крутился текст моего трехминутного выступления, который в силу краткости я не хотел зачитывать по бумажке, поэтому время от времени повторял про себя проценты и суммы, опасаясь не только укоризненного взгляда нашего министра, но и повода придраться высокого чина из Администрации Президента. Мне было в этот момент не до флирта с продавщицами коммерческих палаток, я только мельком отметил, что она не молоденькая девушка, а женщина лет 35, тепло одетая, поэтому форм особо и не разглядеть, но лицом довольно миловидная, черноволосая и черноглазая, коротко стриженая, разве что не улыбчивая и какая-то напряженная, чем и непохожа на представительниц своей профессии.
Не знаю, обозвать ли этого чина мудаком или заочно поблагодарить? Потому что он как настоящий чванливый мудак из верхних эшелонов власти, изрядно опоздал, и все его покорно ждали час-полтора. Но с другой стороны, не будь этого опоздания, пройди совещание в срок, возможно, и не случилось бы всей этой истории.
Потому что часов в 8 вечера, подходя к своей машине и уже нашаривая в кармане брелок с ключами, вдруг вздрагиваю от довольно неприятным тоном произнесенной фразы:
— Нет, ну сколько я должна ждать, пока Вы соизволите явиться? Я Вам не нанималась машину охранять! Сказали, полтора часа, а сейчас сколько времени?
В падающих от других киосков свете я вижу ту самую женщину с крайнего ларька, уже в шубе и шапке, которая довольно неприязненно смотрит на меня, и явно готова на скандал, если я начну сейчас возражать, что я же не просил Вас присматривать за машиной, какие претензии?
Пока что даже одним процентом не думая о продолжении знакомства, примирительным тоном говорю:
— Извините, пожалуйста, так получилось! Где Вы живете? Садитесь, я Вас подвезу.
— Нет! — резко заявляет она, открывает дверцу машины и садится рядом.
Словно услышав мою мысленную фразу о том, что я же не просил ее приглядывать за машиной, она выдает заготовку:
— Если б Вы пришли, а машины нет, первым делом не меня бы стали допрашивать? Или может, Вы террорист, и в багажнике десять мешков гексорала, опять я виновата буду, что не сообщила?
— Гексогена, — машинально поправляю я. — Да какой из меня террорист, и разве мы на Камазе едем?
Улица односторонняя, поэтому даже пока не спрашиваю, куда ехать. Чтоб отмести подозрения в терроризме, вынужден назвать себя, место работы и профессию. Она тоже представляется, на мой сочувственный вопрос, видимо в 19 часов пришел хозяин ларька, взял выручку и закрыл дверь, а Вы из-за меня целый час торчали на холоде, она удивленно уточняет:
— Какой еще хозяин? Это мой киоск, я сама себе хозяйка. Я как увидела, что Вы с той стороны идете, сама закрыла и вышла. Остановите здесь!
— Да довезу я Вас, мне не трудно.
— Нет, я уже доехала, вот в этом здании живу.
Тот самый процент сознания включается, думаю ага, раз указала на здание, может, пригласит на чашку чая, а там уже кривая как вывезет? Однако приглашения нет, зато предвестником продолжения знакомства звучит такое предложение:
— В следующий раз хотя бы телефон оставьте, когда будете уходить, — и Ирин в первый раз улыбается. И сразу становится такой привлекательной и симпатичной, что я думаю, в следующий раз, даже если пустят на персональное место министра, обязательно приткнусь возле ее ларька.
… Следующее совещание дней через 10 заканчивается вовремя, около 18 часов. Но я тяну время в здании, захожу в те кабинеты, где горит свет, парой фраз перекидываюсь со знакомыми, потом курю на улице, спортивные новости обсуждаю с охранниками, короче, подгадываю так, чтоб к машине своей, стоящей рядом с ларьком Ирин, подойти примерно без 5 минут 19.
Недолгая болтовня на правах старого знакомого, обмен телефонными номерами, причем она сообщает целых три номера: собственно ее, сына и брата. На мой удивленный вопрос, зачем мне номера ее сына или брата, Ирин говорит, что когда на счете денег мало, она может написать или позвонить с этих номеров, чтоб я не удивлялся звонку или смс-ке с незнакомого номера.
Примерно в сотне метров от министерства, но в другую сторону, есть хорошее кафе, я там часто обедал и был вполне доволен кухней и обслуживанием. Приглашаю Ирин туда на ужин. .оrg И практически не удивляюсь ни ее резкому «Нет!», ни тому, что спустя секунду она садится рядом, и я трогаюсь с места.
Зато удивляется она, когда мы выезжаем с моей «приватизированной» парковки и едем как в первый раз. В ее ерзаниях на сиденье, выглядываниях в окно и взглядах на меня, так и чувствуется немой вопрос: «Ты передумал, что ли? Мы же едем в сторону моего дома, а не в сторону кафе». Только миновав ее высотку, поясняю с улыбкой, что тут улица односторонняя, и надо сделать небольшой объезд
— Салат будешь, Ирин?
— Нет.
— Первое?
— Нет.
— Второе?
— Нет.
— Сразу десерт? Но я голоден, давай покушаем вначале, — удивленно поднимаю взгляд на нее, и вижу веселую искорку в глазах, это она так надо мной подтрунивала.
— Нет! — она не успела погасить свою улыбку, играя в эту игру, и так чертовски соблазнительна.
— Ты, злюка! Хватит надо мной издеваться. Возьми меню, сама делай заказ. А то укушу… или отшлепаю.
Какая-то непонятная пауза перед вполне ожидаемым «Нет». Это над каким она предложением сейчас раздумывает? Взять меню, сделать заказ, быть укушенной или отшлепанной?
Сейчас и не вспомню формулировку, но тогда я ухитрился как-то деликатно задать вопрос насчет мужчин, чтоб и не было явным намеком на желаемый с нею интим, и в то же время не показалось досужим любопытством и желанием сунуть нос не в свое дело. Что-то вроде «вот живешь ты с мужчинами, папой и братом, еду готовишь, убираешь, стираешь, ухаживаешь в быту, а ведь нужен же и тебе мужчина, который бы за тобой ухаживал, в твою жизнь привносил бы приятные моменты?»
Она даже не выпалила привычное «Нет, не нужен». Задумалась, сделала пару глотков вина, уже без улыбки посмотрела мне в глаза и ответила примерно так:
— Со мной трудно. Редко кто понимает меня. Мало кто нравится мне. А просто «для здоровья», как сейчас говорят, мне не надо.
— Ну, а если вдруг такое совпадение — он тебя понимает, ты ему симпатизируешь — тогда что может нарушить гармонию таких отношений?
Подсознательно жду ответа «ничего, этого вполне достаточно». Но Ирин честна:
— Любая мелочь. Я же говорю, со мной трудно. И мое «нет» иногда бывает военным, а не только девичьим или дипломатичным. Тогда оно окончательно и бесповоротно!
Стоим на улице, пока прогревается мотор. Такая красивая ночь, тихо и спокойно. Медленно падают снежинки, воздух чист и свеж. Сужая круги, плавно течет беседа.
— Ты не торопишься домой, Ирин?
— Нет, я позвонила и предупредила, что задержусь.
— Когда успела? — я же помню, что с момента нашей вечерней встречи никто ей не звонил, и она тоже никому.
— А вот когда вернулась с обеда и увидела твою машину возле палатки.
Ага, значит ты такая предусмотрительная, Ирин? Так и я не лыком шит.
— Поехали ко мне?
— Нет! — и чуть погодя, — а куда?
— Тут недалеко, буквально пять минут на машине.
— И что мы будем делать?
Вот иди и объясни.
— Беседовать, болтать и общаться.
— И всё?
— Дальше будет видно.
— А если нет?
— Если нет — то нет, а если да — то почему бы и нет! — и не давая ей времени вдуматься в подоплеку, отвлекаю внимание парадоксальным софизмом: — Ты Оруэлла читала?
— «Скотный двор»? Ну да, а причем тут…
— Нет, «1984». Помнишь: «Война — это мир, рабство — это свобода, нет — это да»?
— Это как?
— Садись, поехали. Объясню.
Не доезжая чуть до министерства, сворачиваю направо, и совсем недалеко моя «домашняя заготовка».
— Поднимайся на четвертый этаж, я сейчас ключи возьму у хозяйки, деньги отдам и догоню.
Да, это съемная квартира для уединения жаждущих секса пар. Моя последняя фраза не оставляет в этом никаких сомнений. А вдруг облом — повернется и уйдет обратно? Нет, без малейших возражений стала подниматься по лестнице: в пятиэтажке лифты не предусмотрены.
Сняв верхнюю одежду в прихожей, не зажигая света в комнате, она подошла к окну и стала смотреть на ночной город. Море огней в океане снега. Человек как песчинка перед лицом природы, но и ее покоритель. Так, в вечном противостоянии и слиянии, видятся мне Мужчина и Женщина.
Встаю рядом и любуюсь. Снегом и огнями города, звездами на небе и женщиной рядом. Кладу руку ей на талию, целую в шею. Мягко отстраняется, отходит в сторону, садится в кресло.
— Ты обещал беседу. Расскажи что-нибудь. О себе. И не только.
Сажусь в другое кресло. И рассказываю. О себе. И не только. О романе Оруэлла и страшном мире «1984», о мире и войне, о рабстве и свободе, о любви и ненависти…
— Садись рядом со мной, Ирин, кресло большое.
— Нет.
— Тогда я сейчас сяду рядом с тобой.
— Нет.
Сажусь рядом с ней. Она чуть подвигается, но ко мне не поворачивается, сидит и смотрит прямо, видимо, еще думает про героев Оруэлла.
— Поцелуй меня!
— Нет.
— Тогда я поцелую тебя.
— Нет.
Целую. В щечку, в шею, снова в щечку, рукой поворачиваю ее голову ко мне и наконец в губы. Целуемся. Отвечает. Целуемся целую вечность.
Трогаю за грудь под одеждой. Не возражает и сама гладит мои волосы, проводит кончиками пальцев по лицу. Поза неудобная, встаю и сажусь к ней на колени, опираясь конечно же, ногами на пол, чтоб не всем весом давить. Целуюсь очень жестко, покусываю губы, засасывая язык, запускаю руки в ее волосы, и то прижимаю к себе, то наоборот оттянув за волосы назад и высунув язык, делаю быстрые лижущие движения ее губ и языка.
— Снимай одежду.
— Нет.
— Я сам сниму.
— Нет, — и поднимает руки вверх, чтоб мне удобней было стянуть с нее пуловер (так вроде называется этот вид, точно не могу сказать).
В комнате скорее темно, чем светло, горит только лампочка в прихожей, верхний свет мы так и не зажигали. Большая грудь под лифчиком вздымается и опускается в такт ее дыханию. Уже без лишних слов расстегиваю со спины застежку, и впиваюсь поцелуями в соски. Как приятно ощущать рост сосков во рту, как приятно слышать стоны удовольствия!
— Я в душ, Ирин! Постели пока постель.
Максимально быстро справляюсь с омовением, краем сознания опасаясь, что выйдя из ванной комнаты, не только увижу не постеленное белье, но и не увижу сбежавшую Ирин. Но пока все хорошо, белье постелено, уголок одеяла призывно откинут в сторону, белеют рядышком две подушки. Ирин в той же форме одежды, с обнаженным верхом, но в юбке и теплых колготках, сидит на кресле. Подхожу к ней, наклоняюсь и целую в губы, снова трогаю и пощипываю грудь. Обмотанное вокруг пояса полотенце падает, уже давно стоящий член настоятельно желает куда-нибудь приткнуться.
Я выпрямляюсь. На уровне груди Ирин покачивается мой член, она неотрывно смотрит на него.
— Возьми в рот.
— Нет.
Я жду, уже привыкший к тому, что после «нет» следует выполнение и она сейчас наклонится и станет сосать. Но она ничего не делает. Еще раз:
— Возьми в рот.
— Нет, — и теперь вызывающе смотрит мне в глаза.
Нет, ты будешь сосать! Делаю шаг назад, одной рукой беру ее за затылок и пригибаю к члену. Даже чувствую вроде небольшое сопротивление пригибанию, но тем не менее реального отпора нет. Другой рукой вожу членом по лицу, постукиваю по щекам, пытаюсь движениями головки по губам разжать их.
— Бери в рот, Ирин и соси!
— Не… т, — и на гласном звуке «е» ее губы приоткрываются и мой член проникает в ее рот.
Ротик хорош, теперь надо и другую (или другие) дырочки опробовать. Тяну ее за руку к постели, она покорно встает и идет за мной, но у двери немного тормозит и вопросительно смотрит в коридор, где виднеется дверь в ванную.
— Иди в душ, Ирин, я подожду тебя.
Улыбаясь своим мыслям, лежу в предвкушении предстоящего секса. Когда слышатся шаги входящей в комнаты Ирин, приподнимаюсь и сажусь на постели, спустив ноги на пол. Оп-па, немного неожиданно, почему вдруг так? В ванной висит еще одно чистое полотенце, я ожидал, что она выйдет или совсем голая, или закутанная в полотенце. Но она на первый взгляд, в какой одежде вышла из комнаты, в такой же и входит. Выше пояса голая, но юбка на ней. Что, будем теперь играться в игру «сними юбку — нет — тогда я сниму — нет — и потом то же самое насчет трусиков»? Все хорошо в меру, а сейчас это уже будет детский сад.
Юбка на ней. Но вглядываюсь и вижу, что колготок уже нет. Ага, значит, скорей всего и без трусиков она. Ирин молча подходит ко мне, я обнимаю ее за талию, прижимаюсь лицом к ее чистому телу, целую живот и пупок. Задираю юбку сзади, трусиков точно нет, мну пышные полупопия, Ирин порывисто дышит, гладя меня
по голове.
Немного отстраняюсь от нее, задираю юбку и спереди, и целуя гладко выбритый лобок, спускаюсь к междуножию. Ирин пошире расставляет ноги, накрывает мою голову передней частью юбки, и я начинаю делать ей куни в такой необычной позе. Ткань юбки немного приглушает звуки, но все равно и слышу ее довольные постанывания, и ощущаю обилие сочащейся влаги. Понимаю, как она возбуждена такой сменой ролей. Только что она сидела в кресле, и мужчина грубо трахал ее в рот. А теперь мужчина сидит перед ней, накрытый подолом ее юбки и покорно отлизывает.
Ладно, хватит балдеть, пожалуйте бриться, то есть трахаться. Последняя деталь ее одежды (хоть и не привычные обычно трусики, а юбка) снята, Ирин лежит на спине с раздвинутыми ногами, я секунду раздумываю, бежать ли в прихожую, чтоб достать из кармана пиджака презерватив, она сама ничего не говорит про это, и я машу рукой, так и быть, поверю, что партнеров у нее было мало и последний раз довольно давно был секс.
Я медленно ввожу член до упора (хотя мог бы и резко, она сильно увлажнена и никакого сопротивления член не чувствует), она скрещивает ноги у меня за спиной и… поехали. Чувствую, как ей приятны и мои движения в ней, и поцелуи, и трогания тела, как она от души мне подмахивает и стонет, это меня неплохо заводит, но я не хочу так быстро кончать. Постепенно замедляю движения, вынимаю член, ложусь сбоку. Вижу удивленный взгляд Ирин, успокаивающе улыбаюсь, мол, все нормально, успеется, целуюсь с ней в губы, и пальцами ласкаю клитор.
Обычно приход оргазма у женщин бывает не резко. То есть ласкающий (или трахающий) мужчина по ее поведению чувствует, что она только разогревается, только на полпути, вот еще немного, вот чуть-чуть осталось, вот давай-давай-давай-не останавливайся, и уже после этого — пик! По моим ощущениям, стадию от «полпути» к «пику» Ирин прошла чуть ли не моментально. Вот только что были такие чуть ли не ленивые в неге поцелуи в губы, и совсем даже не торопливые движения пальцем по клитору. И вдруг, резко, стон стал воем, ее таз рывком приподнялся, я инстинктивно засунул ей три пальца во влагалище, держа большой палец прижатым к клитору, и почувствовал, как волны оргазма сотрясают ее тело, и она в беспамятстве довольно-таки больно кусает мои губы.
Когда она чуть пришла в себя, дыхание стало ровным, и она открыла глаза, я задал самый глупый вопрос, который не очень любят женщины, вызванный то ли такой резвостью, то ли в отместку за болезненный укус губ:
— Ты кончила?
Ирин прыснула, и с явной иронией ответила свое непременное:
— Нет!
Какое-то время лежим в обнимку, затем трогания, ласки, нежные поцелуи снова с переходом в страсть, затем я ставлю ее раком, и с удовольствием трахаю, то держа за бедра и натягивая глубоко, то шлепая легонько по ягодицам и тиская их. Трогаю и за узкую дырочку ануса, смачиваю слюной палец, думаю, может туда тоже даст?
— А давай в попу?
Ирин на автомате отвечает «нет», но моментально понимает, что для меня значит ее «нет», быстро соскакивает с члена, сидя на диване, поджав ноги под себя, прижимается спиной к стене и молча мне показывает средний палец.
Это военное «нет», все ясно, на неприятности нарываться не стоит. Встаю на диван возле ее лица, и даю член в рот. Довольная тем, что тема анала больше не поднимается, Ирин уже сосет сама, я для устойчивости упираюсь руками в стенку, и с наслаждением воспринимаю и ее быстрые движения ротиком вперед-назад, и теребление яиц, и поглаживания ног. Я и так на взводе, долго ждать не приходится, сперма начинает толчками извергаться в ее рот, фрикционные движения теперь делаю я сам, а она только после каждого выплеска сжимает основание члена.
— Тебе понравилось?
Постаравшись придать голосу максимальный сарказм, чтоб слово «нет» было воспринято антонимом, отвечаю:
— Нет! — и считаю все же нужным уточнить, — мне не просто понравилось, мне очень понравилось.
… Что же делает с женщинами хороший секс. Ирин в кафе и даже во время поездки на квартиру была вся в нервном напряжении, ощетинившаяся иголками и боящаяся любого поползновения, даже если и считать, что хотела их. На пути обратно это было милое, женственное создание со светящимися глазами, прелестная подруга, довольная собой и мной, жизнью и миром, микрокосмом и макрокосмом.
Когда я остановился у ее здания, и мы нацеловались на прощание, спросила:
— Когда ты еще приедешь? Скоро же?
— На следующей неделе, раньше не смогу.
— Мои телефоны все записал? Звони, пиши, буду ждать.
— Обязательно.
И произошла дурацкая оплошность. Все-таки не по моей и не по ее вине. По вине дурацкой фирмы Sаmsung. В моей модели телефона одному контакту можно сопоставить сколько угодно номеров. Я так и поступил с данными мне номерами Ирин, занеся ее личный, сына и брата как телефоны одного и того же абонента — Ирин.
Насколько я понял, произошло следующее. Пойдя домой на обед, она отправила мне какую-то сравнительно нейтральную смс-ку с телефона брата. Ответил я не сразу, причем как бы в искупление за задержку с ответом, на нейтральный вопрос ответил довольно фривольно и с сексуальными подробностями.
Я понимаю возмущение нормального мужчины (в данном случае ее брата), который вдруг получает с незнакомого номера смс типа: «мне понравились и твои платья с украшениями, и лифчик с трусиками, и как ты классно трахаешься и сосешь». Преодолев первый порыв позвонить и обложить матом такого наглеца, посчитавшего его за пидора, он смотрит в свои «отправленные» и видит, якобы он сам некоторое время назад отправил мне какой-то вопрос. Он ничего такого не писал, а кто же писал? Ясно кто, в это время сестра была дома, это у нее есть такая привычка, звонить и писать с любого попавшего под руку телефона.
И он звонит ей на ее номер, и устраивает скандал. И она как оплеванная сидит и по сути ничего не может возразить. Потому что позиционировала себя всегда как скромную женщину, озабоченную только семейными и рабочими, но никак не сексуальными проблемами.
И Ирин после этого перезванивает мне. С очень несправедливыми обвинениями в том, что если уж она мне надоела и я не хочу с ней видеться, то мог бы сказать прямо, а не компрометировать ее перед родным братом. Что с меня станется расклеить объявления по городу с ее телефоном и информацией «это шлюха». Что я такой бесстыжий развратник, и могу сфотографировать ее голой и отправить эти фотки сыну, чтоб опорочить. В общем, разъяренная женщина, не понимающая в момент гнева никаких доводов рассудка и логических выводов.
Вначале пытаюсь спорить с ней и доказывать, что это такое недоразумение, потом говорю:
— Я сейчас приду к тебе, все выясним, потерпи пять минут!
— Нет! — орет она в ответ и плачет, — не попадайся мне на глаза, Боже, почему я такая несчастная, видеть тебя не хочу, ненавижу, что я тебе плохого сделала?!
Выключаю телефон, извиняюсь перед коллегами, и быстрым шагом иду к ее киоску. Разбираться по телефону бессмысленно, неприятная история, конечно, но ничего фатального, все мы взрослые люди, разберемся при желании.
Киоск закрыт, а на передней правой двери моей машины нацарапано гвоздем «НЕТ!».