Всю жизнь Сэму приходилось быть осторожным и осмотрительным. Думать, прежде чем что-то сделать. Оглядываться по сторонам. Первый же раз, когда он занимался сексом с Джесс и оставил на ней синяки — темные отпечатки пальцев на бедрах и ягодицах, — стал последним.

Если он держит что-то слишком крепко, вещь ломается.

Поэтому он старался быть нежным. Осмотрительным. Внимательным. Заботливым.

И Дин все равно оказался в Аду.

Руби теперь маленькая и аккуратно сложенная. Ее новое тело более хрупкое, чем то, со светлыми волосами, которое украла

и использовала Лилит. Руби — это углы и нежность. Это элегантность, темные волосы, стянутые в хвост, и беззащитный участок бледной кожи у основания шеи. Руби — это очертание красных, цвета вина, губ, когда она улыбается, и крошечная нежно-розовая полоска между ног, едва прикрытая трусиками.

Она сидит на кровати, закинув ногу на ногу и положив сверху коробку с пиццей, и облизывает жирные пальцы. На ее глазах тени. Она улыбается Сэму и засасывает большой палец в рот. Сэм отводит взгляд.

:::

Когда он просыпается, она не спит. Лежит на кровати рядом, аккуратно вытянувшись, словно она здесь лишь затем, чтобы помериться с Сэмом ростом.

Окно прямо напротив кровати, и, когда Руби поднимает руку Сэма вместе со своей, лунный свет стекает по их сплетенным пальцам, словно вода. Оба рассматривают свои сцепленные в замок руки и молчат.

Затем Руби кладет руку Сэма на свой маленький живот, ладонью на теплую, упругую кожу. Все еще теплую, все еще упругую, несмотря на то, что по ее венам сейчас течет лишь черный дым. Он принимается медленно массировать ее живот, надавливая основанием ладони на кожу. Повернув голову, Руби смотрит на него.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Сэм.

— О том же, что и ты.

Она направляет его руку себе между ног.

:::

Под ее рукой у Сэма встает. Пальцы Руби гладят его член, пока она смотрит ему в глаза, не отрываясь, и у него уже каменный стояк. Выражение ее лица самоуверенное и дерзкое, но ни первое, ни второе не скрывает ее страх. Под глазом пятно крови, еще одно на ключице. Эта же кровь на Сэме — несколько полос на лице, где он бездумно, в отчаянии, провел рукой прежде, чем осознал, что делает.

Сэм выдыхает, и этот звук не похож на человеческий. Он дергает Руби на себя, отбрасывая руку с члена.

Ее запястье щелкает как если наступить на ветку. Резкий, ломкий хруст. Еле различимый даже в тишине номера, который они снимают. Их взгляды снова пересекаются. На губах застыли слова — извини, о боже, извини, — но он молчит.

Он не так низко пал, чтобы извиняться перед демонами. И это немного обнадеживает, наверное. А может, так он наказывает сам себя.

— Ты не сломаешь меня, Сэм, — говорит она, — я давно уже сломана, ты не сможешь причинить мне никакого вреда.

В ее голосе наряду с попыткой успокоить слышится вызов. Сэм принимает его.

:::

Тело Руби слишком маленькое, чтобы принять его целиком, но он все равно приподнимает ее бедра и толкается глубже. Она мечется под ним, липкая от пота. Сэм запускает одну руку ей в волосы, другой держит за бедра, помогая себе. Руби обхватывает его ногами, ее бедра с внутренней стороны скользкие и горячие, и от того, как напрягаются мускулы под ее кожей, когда она сжимает его и дрожит, по телу Сэма постоянно пробегает электрический ток.

Трудно сказать, сколько они уже трахаются. Кожа Сэма слишком натянута на теле, а Руби раскинулась по кровати беспорядочной массой, словно в ней не осталось костей. Капли ее влаги скатываются вниз по его яйцам каждый раз, когда он погружается в нее. И когда она глотает воздух, кажется, что ее грудная клетка — полая, как у птицы — вот-вот разорвется. Маленькие, дерзкие груди содрогаются с каждым вздохом.

Рука, в которой он повредил запястье, перекинута, словно тряпичная, через край грязной кровати, другую Руби запустила себе между ног, кончики пальцев блестят, пока она отчаянно, круговыми движениями, трет клитор, выдавливая еще один оргазм из заимствованного ею тела.

Сэм выходит, проводит мокрой головкой члена вверх и вниз по ее клитору, ведет между набухших губ и снова толкается внутрь, с густым и влажным звуком. Вместе они производят слишком много шума — изголовье кровати мерно ударяется об стену, Сэм нещадно кроет матом, а Руби завывает и постанывает. Они шумят так громко, что, наверное, Дин слышит их в Аду.

:::

Дверь в ванную наполовину приоткрыта, и, когда Сэм пытается снять рубашку, он видит, как Руби стоит перед зеркалом.

Она закалывает волосы наверх, одетая в кружевной зеленый лифчик и джинсы. Одна темная прядка выпала из прически и вьется сзади по шее, и Сэм зачарованно смотрит, как Руби подхватывает ее. Ее руки маленькие, как у ребенка, и непохоже, чтобы хотя бы одно запястье было сломано.