Марш Энтузиастки
Сравнить Ольгу с энциклопедистами эпохи Просвещения, разбирающимися в физике и астрономии, живописи и архитектуре, поэзии и драматургии, я бы не рискнул — не тот масштаб. Но, словно сошедшая со страниц романов эпохи социалистического реализма о прокладчиках БАМ-а и покорителях целины, Оля была настоящей энтузиасткой с горящими глазами и горячим сердцем. Ей было дело до всего!
Будучи ветеринаром по образованию, она не сработалась в нескольких клиниках разных регионов и лечила животных на дому. Могла часами рассказывать о няшных котиках и умных собачках, невзирая на то, что как-то озверевшая псина покусала ее дочку.
Она
фотографировала не как любитель, а как настоящий мастер. Каждая капля росы, каждая прожилка на листе, каждая пылинка в луче солнца выглядели настоящими – протяни руку, коснешься и почувствуешь. Но бегала по кабинетам музейщиков и галеристов, хлопоча не за себя, а каких-то непонятных субъектов, своей мазней не годящимися ей в подметки. Еще она безумно любила театр, но, в отличие от предельно реалистичного стиля своих фотографий, предпочитала концептуально-модерновый авангард.Она боролась за чистоту городских улиц и реставрацию старинных зданий, она подписывала петиции против вороватых чиновников и стояла в пикетах, когда близились выборы. Она считала своим долгом помочь каждому просящему и не держала зла на тех, кто не помог ей.
Ты кого представил, читатель? Рафинированную интеллектуалку с возвышенными помыслами, чуждую низменным страстям? Или бойкую бабенку с зычным голосом, которая с головой погрузилась в общественную жизнь за неимением личной?
Познакомился я с Ольгой на Мамбе. Но что-то ей там не нравилось, и она перевела общение в эпистолярный жанр (письмами через «Мэйл»), а затем мгновенными сообщениями через «Мэйл-Агент». Тогда я и стал потихоньку узнавать о ней всё то, что написано выше.
Люди как люди, квартирный половой вопрос их только испортил. Закономерность то или случайность, не берусь судить, но наша невинная переписка о котиках-собачках и мздоимцах-ретроградах съехала вначале на воспоминания о студенческих годах и ностальгию по былому, а затем и вовсе переключилась на сексуальные темы: от интимных откровений до виртуальных фантазий.
Было ясно, что наша встреча – лишь вопрос времени.
И вот, настал тот день, когда дневная деловая поездка в Эмск, где жила Оля, должна была продлиться на вечер и ночь, проведенные наедине, для реализации всего того, о чем мы в последние дни перед свиданием неустанно говорили и сладко предвкушали.
Вначале я подумал, что нарвался на жесткое динамо. Когда в 6 часов вечера она перестала брать трубку или сбрасывала мои звонки. При том, что в течение дня мы созванивались, и Ольга сама сказала: «Позвони в 18-00, я тебе объясню, куда подъехать». Планировалось, что я заберу ее из дома и поедем ко мне, на заранее снятую квартиру.
Через полчаса я повторил попытки дозвона. Второй был удачнее, Оля взяла трубку и сказав скороговоркой: «DD, я пока занята! Перезвоню, как освобожусь», дала отбой.
Кто упрекнет врача, что тот не смог бросить больного (неважно, человека или животное, просто так и кошка не выздоровеет)? Кто упрекнет женщину, которой перед свиданием требуется помыть голову, высушить волосы, накраситься-нарядиться? Короче, на квартире мы оказались ближе к девяти вечера.
Ты уже определился, читатель, с обликом героини? Ангел небесный, сошедший на Землю, дабы творить добрые дела и своим примером наставлять грешных людей на путь истинный? Или рьяная общественница, сублимировавшая природную женственность в желание останавливать на бегу слонов и отрывать им хоботы?
— Да, ты верно заметил, — написала мне тогда Ольга, — в молодости я выглядела старше своих лет. У меня и дочка такая. Ей 15, а уже замуж зовут, думают, девице под 20. А сейчас наоборот, выгляжу моложе. Да, 30 мне обычно и дают. А мне на самом деле 38.
Такой же, как на этой фотографии, Оля оказалась и в жизни. Невысокая, плотненькая, с аппетитными формами, короткой прической русых волос, влекущим взглядом серых глаз и доброй улыбкой на лице. Пахло от нее чистотой и свежестью недавней ванны, а капелька духов умело вплетала в букет аромат желанности.
— Это всё лишнее, — сказала она, увидев накрытый десертный стол: конфеты, соки, фрукты. – Я же тебе говорила, что мне надо, чтобы отдохнуть и расслабиться?
— Говорила, помню, — ответил я. – Кофе и сигареты. Они имеются тоже. Сейчас поставлю чайник.
— Кофе и сигареты, — повторила она. – И еще ты! Остальное лишнее.
Курение – вредная привычка, никто не спорит. Питие кофе в таких объемах (стандартная банка растворимого к утру опустела более чем наполовину), видимо, тоже. И на солнце бывают пятна, и у положительной во всех аспектах энтузиастки Ольги, идущей по жизни с гордо поднятой головой и искренним желанием помогать людям и их братьям меньшим, получается, имелись вредные привычки. Когда-то, говорят, и секс относился к вредным привычкам, государство и церковь пропагандировали (официально, во всяком случае) обуздывать страсти, блюсти аскезу, хранить целомудрие. Если б на дворе пылали костры инквизиции, то третья «вредная привычка» Ольги привела бы ее на аутодафе. Она любила пить кофе и курить сигареты. И она любила секс!
Едва минуло четверть часа с нашего прибытия (сколько надо времени, чтобы закипел чайник, выпить полчашки кофе и выкурить первую сигарету), как изменившаяся интонация Оли (притом, что обсуждали мы нечто бытовое и совершенно невинное) заставила меня подсесть к ней, обнять за плечи, уткнуться в шею, еще раз с наслаждением вдохнуть аромат женщины на интимном свидании, и припасть затем к губам – мягким, зовущим, влекущим, то послушно податливым, то самозабвенно активным. Наспех раздевшись, мы перебрались в постель…
И началась безумная ночь безоглядной страсти. Оля отдавалась сполна и ловила кайф каждой клеточкой своего тела. Оля неутомимо сосала и извивалась в сладких содроганиях от моего языка на своем клиторе. Оля скакала амазонкой на моем члене, поддерживая массивную грудь четвертого размера, и вызывающе глядя мне в глаза, пыталась лизать собственные соски для пущего возбуждения. Оля выпячивала внушительный крепкий зад в позе «догги-стайл», обильно текла и что-то глухо бормотала, уткнувшись лицом в подушку.
И, дорогой мой читатель, да не покажется тебе это художественным преувеличением страстности дамы и превозношением собственных мужских достоинств, — Ольга кончала, кончала, и кончала… Собственно, я был об этом уведомлен, когда переписка дошла до подобных откровений. Но я не ожидал, что оргазмы будут так часто, чуть ли не поминутно, сотрясать ее тело. Оля словно поймала волну и вошла в режим пресловутых «каскадных» оргазмов, настигавших ее с завидной регулярностью.
Две-три фрикции, и Оля снова содрогается, издает сладкие стоны и дрожит всем телом. Два-три движения языком по клитору, и Оля снова улетает на небеса, последним усилием воли приглушая свои вскрики до того уровня, чтобы не всполошились соседи в стандартной пятиэтажке. Два-три заглота члена в сочетании с пальцами во влагалище, и снова у Оли стекленеет взгляд, напрягается туловище, а из уст вырывается не то всхлип, не то вскрик.
Слаба человеческая плоть – не металл и не резина. Истерзанные губы просили покоя, измученные тела молили о передышке. И тогда мы, в чем мать родила, пересаживались за стол, наливали еще по одной чашке кофе, закуривали еще по одной сигарете, и пытались в нейтральной беседе успокоиться. Но силен человеческий дух – вновь прорывались комплименты и восторженные взгляды, вновь нас тянуло друг к другу, словно магнитом. Наши губы встречались, наши руки сплетались и вновь в безумном танце страсти мы преодолевали два метра от стола до постели, чтобы снова и снова насладиться друг другом, чтобы взлетала душа в небеса, а плоть тешилась в пучине вожделения.
В двенадцатом часу ночи «добрая докторша Айболитша» нашла в себе силы, чтобы позвонить хозяевам заболевшей животины, справиться о том, как пациент идет на поправку, и пообещать, что поутру она к ним заедет. И взяв из коробки первую конфету, робко спросила, не затруднит ли меня отвезти ее утром не домой, а по другому адресу. Отказ был немыслим, даже если б этот адрес начинался словами «штат Гавайи, город Гонолулу».
Тогда же, сев за стол (я еще валялся в постели, отходя от кайфа), задумчиво покрутив в руках яблоко, Оля решилась отрезать от него ломтик. И спросила, не хочу ли я поесть (имея в виду фрукты). На что я с энтузиазмом предложил заказать пиццу – надо же восполнить потерю калорий. Но Ольга, ужаснувшись перспективе такого нездорового питания, категорически воспротивилась.
Далее, до пяти часов было то же самое. Кофе-сигареты-секс, кофе-сигареты-секс, пришлось и пачку сока открыть, а то уже першило в горле. Но есть предел человеческими возможностям: и в какой-то момент утомленная множественными оргазмами Ольга и ее восторженный партнер, кончивший второй раз (тоже в ротик, на сей раз после траха в позе «раком»), рухнули как подкошенные и вырубились в кратком сне.
Почему в кратком, говорите? Да потому, что около семи я проснулся, осторожно расталкиваемый Олей:
— DD… DD-шка… Ну проснись, пожалуйста! Отвези меня к Барсику, они меня ждут, я обещала… Вставай, я тебя очень прошу!
Разве можно отлынивать, когда так нежно смотрят большие глазки и ласково целуют припухлые губки?
Герой литературного произведения, очарованный добротой и нежностью героини, после такой замечательной ночи, должен был бы неминуемо влюбиться в Ольгу и навсегда связать жизнь с нею. В реальной жизни этого не случилось. Любовниками для нечастых встреч мы пробыли около полутора лет, увидевшись еще 3-4 раза. Кроме одной дневной встречи, которая внезапно прервалась, не продлившись и двух часов, так как доброй докторше позвонили и вызвали к очередному бессловесному больному, да еще и выслав за ней автомобиль, остальные наши разы походили на вышеописанную первую. Зная, что до 8-9 часов у Оли рабочее время, я уже не пытался вытащить ее на свидание ранним вечером, но зато вся ночь была наша. Кофе, сигареты и море секса – нежного и ласкового, страстного и неутомимого, — такими и запомнилась мне навсегда Ольга и время, которое нам удавалось проводить наедине в 2010-11 гг.
Закончилось же всё, когда подхваченная очередным порывом энтузиазма, Оля решила начать новую жизнь на новом месте. Она и не была местной жительницей, кстати говоря, арендовала жилье, приехав несколько лет назад по зову души, когда старый образ жизни надоел. Это был не первый, и как оказалось, не последний ее переезд.
Есть люди, которые идут по жизнь лениво, вразвалку. Кто-то торопится жить и чувствовать спешит. Есть танцующие и галопирующие. Кто-то вершит судьбы, а кого-то судьба подгоняет пинками. И есть такие удивительные особы, энтузиасты своего дела, своих увлечений, своих убеждений, которые проходят уверенным маршем, с гордо поднятой головой, не обращая внимания на препоны и преграды, кажущиеся обывателям непреодолимыми.
Этот «Марш Энтузиастки» для тебя, Оля!