Литературный роман. Часть 2
Однажды субботним вечером.
Я никогда так не ждал этих выходных как в этот раз. Мне казалось что будние дни тянутся так долго словно резиновые. И по ночам мне даже пару раз приснился сон в котором я видел как обнажённая Настя, взяв за руку, уводит меня куда-то вглубь леса. Я просыпался под утро вспотевший и ощущал что мой член под одеялом торчит твёрдый как камень.
Но вот наконец-то настала суббота и я, купив большой торт и сразу два букета цветов своим дамам, подходил к двери их квартиры. Я подстригся, оделся в строгом стиле и побрызгал себя батиным одеколоном так как знал что мама моей подруги очень интеллигентная
дама и я не мог допустить в своём прикиде ни малейшей небрежности.Мама Насти была давно в разводе и они жили вдвоём с дочерью. И когда передо мною открылась входная дверь их квартиры я увидел как на пороге стояли две красавицы — одна юная и стройная, а другая зрелая и фигуристая, но от этого не менее прекрасная. На моей девушке было светло голубое приталенное платье сверкающее блёстками, а на её маме также было облегающее платье, но из темно-синей атласной ткани с отливом. Они вдвоём выглядели как две роскошные куколки- красотки на вечернем променаде.
Как только моя любимая меня увидела она всплеснула руками и, повернувшись к мaмe, радостно произнесла:
«- Мамочка, какой Андрей сегодня красивый — настоящий жених.» Глаза Светланы Сергеевны заблестели и она ответила дочке:
«- Да, твой молодой человек элегантен как Ленский на свидании с Лариной!»
Я подарил им цветы и скоро мы уже сидели за накрытым столом и пили чай с тортиком. И тут мама Насти вдруг сказала:
«- А что это мы сидим так как-будто мы не взрослые люди? Давайте выпьем вина?» И она с гордым видом снова процитировала Пушкина:
«- Вдовы Клико или Моэта.
Благославленное вино…»
И далее, когда мы выпили по несколько бокалов вина, у нас пошли уже гораздо более оживленные беседы. Настя как-то невзначай с улыбкой сказала:
«- Мам, а ты знаешь, что Андрюша учился в литературном классе?» И вдруг я увидел как глаза Светланы Сергеевны заблестели каким-то новым светом и она восторженным голосом сказала:
«- Ну ка Андрей — процитируй мне что-нибудь из своей любимой поэзии?» Я в старших классах увлекался русской поэзией Серебряного века, но уже сильно все подзабыл и мне на ум толком ничего сразу не пришло. Но я уже был навеселе и, став в позу перед столом и отвесив барышням поклон, продекламировал:
«- All the world’s a stage,
— And all the men and women merely players.»
И Светлана Сергеевна уже смотрела на меня, от удивления приоткрыв рот:
«- Мальчик мой — ты читал Шекспира в оригинале?» Я снова сел на диван и уверенным голосом ответил:
«- Да было у меня такое увлечение, но больше я люблю Пастернака и Есенина.»
И мама Насти пришла в какой-то дикий восторг — она повернулась к дочке и громко ей сказала:
«- Девочка моя почему ты раньше не познакомила меня с Андреем? — я и не знала что у нас такое сокровище работает.» И на щеке её блеснула слеза, а я тем временем вспомнил строки из своего любимого стихотворения:
«- Февраль — достать чернил и плакать.
Писать о феврале навзрыд
Пока грохочущая слякоть
Весною чёрною горит.»
Настя смотрела на нас задумчивыми и удивлёнными глазами, а Светлана Сергеевна, уже с захмелевшим взглядом и слегка покрасневшим лицом, впала в поэтический экстаз и читала мне в ответ:
«- Я вас люблю — хоть я бешусь.
Хоть это труд и стыд напрасный.
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь…»
«- У меня что-то голова разболелась — пойду я наверное прилягу в спальне — вы не против?» Мы согласились и когда моя невеста ушла мы вышли со Светланой Сергеевной на балкон покурить. Мы стояли рядом и, уже поостыв, задумались и мама Насти негромко произнесла:
«- А помните Андрюша у Шекспира:
«Мешать соединенью двух сердец.
Я не намерен. Может ли измена
Любви безмерной положить конец.»
И тут она вплотную придвинулась ко мне и, взволнованно дыша, начала меня целовать в губы. А я даже не сопротивляясь, обнял её приятное мягкое тело и гладил руками её спину и плечи. Светлана Сергеевна чуть отстранилась от меня и, посмотрев мне в глаза, прошептала:
«- Ах, мой милый мaльчик — как же я скучала по тебе. У меня так давно не было такого чудесного вечера.» И она страстно стала покрывать моё лицо поцелуями. Я почувствовал очень приятную смесь запаха духов и спиртного идущую от неё и мой член уже торчком стоял в брюках. А моя собеседница уже с жаром обнимала меня и, расстегнув сверху мою рубашку, начала целовать мою грудь. И я нежно обняв её руками, стал слегка сжимать её большую мягкую попу. Не выпуская друг друга из объятий, мы вместе вернулись в зал и Светлана тихо и радостно шепнула мне:
«- Андрей, подожди здесь пять минут я сейчас вернусь.» Когда она вернулась ко мне на ней был длинный шёлковый халат и, подойдя ко мне, она его распахнула. А я стоял перед ней и изумленно на неё глядел, переводя свой взгляд по её телу снизу вверх. Она была в белых туфельках, белых кружевных чулочках и трусиках, а белые груди её призывно манили к себе, выглядывая большими округлостями из под кружевного лифчика. Светлана Сергеевна лёгким движением расстегнула лиф на своей спине и он упал к моим ногам, а груди её с огромными розовыми сосками низко опустились и словно смотрели на меня. Я уже в крайнем возбуждении начал гладить их и сжимать, а потом, прижавшись к ним лицом, начал лизать и сосать её соски. Она глубоко дышала и её рука расстегнула мою ширинку на брюках и достала оттуда мой твёрдый темно-красный член. Светлана жарко прошептала:
«- Милый мой, ничего страшного — Настя ничего не узнает, зато я теперь знаю какой у меня горячий зятёк будет.» И Светлана Сергеевна с тихим смехом продолжила:
«- Давай свободы ветерок
Мне крепкие объятья
И тяжкий груз мирских тревог
Готов к чертям послать я…»
«- Мой хороший милый Андрюшка — не волнуйся это между нами было просто лёгкое головокружение от вина и поэзии. И я просто не сдержалась — как говорится один раз живём. Но я хочу чтобы ты об этом не переживал — это будет наша тайна, а если вдруг это откроется, то я дочери все объясню.»