Лабораторная работа (окончание)

Не знаю, сколько мы так просидели, но когда я сдавал ключ от аудитории на вахте внизу, часы «Электроника-5», что висели над головой мирно храпящего вахтёра, показывали «00:08». Пока мы спускались с шестого этажа, в голове у меня проносился целый рой мыслей. Я одновременно и винил себя в том, что произошло, и молился, чтобы ненароком не встретить кого-то знакомого сейчас на лестнице (хотя это было маловероятно, учитывая поздний час, но, всё же, возможно!), и одновременно продумывал легенду, которую с ходу придётся выдать вахтёру, если тот спросит: «А чем это вы тут, собственно, занимались в такое время?!».

Разумеется, я мог

сослаться на внезапно одолевший меня острый приступ трудоголизма, только вот присутствие в моей компании молоденькой студентки, скорее всего, в пух и прах разбило бы эту теорию. Как бы то ни было, я был рад, что вахтёр дрыхнет, и мне не придётся ничего объяснять. Более того, когда я заглянул в журнал, где фиксировалась выдача и возврат ключей, в последней строке значилось время «20:52» — это было время как раз почти сразу после обесточки.

Засидевшийся на разных этажах народ массово сдавал ключи в эти минуты и покидал тёмный учебный корпус. Везёт им – конечно, их ведь никто не замуровал в компьютерном классе в компании юной обольстительницы! Я не растерялся и зафиксировал время сдачи своих ключей временем «20:54», тихонько положил их на стол, где лежало ещё несколько таких же связок, которые спящий страж порядка до сих пор не удосужился водрузить на предназначенный для этого щит у себя за спиной.

Затем мы с Сашкой, как нашкодившие шкoльники, давясь от хохота, на цыпочках, чтоб никого не разбудить, спешно покинули здание.

Возвращаться за ним было бы, так скажем, неблагоразумно.

— Что ж, иди сюда! Зонтик у меня просторный, поместимся. Всё равно я тебя теперь провожу – предложил я.

— Спасибо! – она будто ждала этого и тут же нырнула ко мне под зонт и обхватила рукой мой локоть.

Мы так и побрели по тротуару, лавируя между лужами, покрывавшими его бóльшую часть. Я то перешагивал их, то обходил. Она же в большинстве случаев подпрыгивала, порхая как бабочка, при этом ни разу не выпустив мой локоть.

— Слушай… ты говорила, тебе до дома на троллейбусе надо ехать, но ведь последний сквозонул отсюда минут тридцать назад! Как думаешь, догоним?

— Точно… блин!!! Пойду пешком, значит. Я уже так ходила… правда, тогда дождя не было. И светло было…

— Ага, и вообще это было, наверное, солнечным летним днём! Двадцать минут на троллейбусе – это же километров 7-8 будет! Льёт как из ведра, темно и холодно, а у тебя даже зонта нет…

Сотовой связи тогда ещё не было. По крайней мере, в нашем городе. А если бы и была, она точно была бы не по карману ни студентке, ни мне – начинающему преподу. По этой же причине вариант с такси тоже рассматривался в последнюю очередь.

Мы прошли пару остановок вдоль проспекта. Я всё же попытался за это время остановить несколько проезжавших машин. Но всё было тщетно – водители шарахались от голосующих прохожих, перестраиваясь в левый ряд. Впрочем, один пронёсся в опасной близости от меня и обдал водой из лужи. Я еле сдержался, чтобы не заматериться ему вслед…

— Гиблое дело… А тебя родители, наверное, с собаками уже ищут… – сокрушался я.

— А… Это вряд ли!

— Почему? Разве для тебя в порядке вещей так вот взять и не прийти ночевать?

— Нет, не в этом дело, – смутилась студентка – просто я сегодня собиралась остаться у девчонок в общежитии, и предупредила, что ночевать не приду.

— Так что ж ты молчишь? Пойдём, я провожу тебя к ним, это ведь недалеко! На вахте я договорюсь, тебя пропустят!

— Нет! Не пойду я к ним! Лучше на вокзале ночевать буду! – Саша даже в лице переменилась.

— Тааак… что-то случилось?

— Ну… Надька, с которой я на лабе сидела… дура она, в общем, конченная!

— Понятно… девчонки – они и в Африке девчонки! Ладно, не моё дело! Можешь не объяснять.

— Вы уж извините, но дело это, и правда, не Ваше… — грустно подтвердила Саша.

— Гм… а мы что, снова на «вы»?! – подловил я её.

— Извини… те… Я сама не заметила, как с Вами на «ты» перешла…

— Да ладно тебе, брось! – улыбнулся я и обхватил её рукой, в которой держал зонт, за плечи.

— Мне, и правда, неловко, что всё так… – Саша вдруг захныкала.

— Ну, ты только сырости тут не добавляй – и так дождь уже больше суток поливает!

С этими словами я поставил портфель на асфальт и обнял её обеими руками. Только сейчас я почувствовал, как девчушка дрожит от холода, и не просто дрожит – а вся вибрирует! Надо было что-то делать…

— Саша, я понимаю, как это прозвучит, но смотри… Ты вся дрожишь… А я живу вон в том дворе – крайний дом, угловой подъезд, третий этаж… Живу я один. Квартирка маленькая, однокомнатная, но уютная. Там тепло, светло и сухо. Пойдём, а?..

Девушка молча смотрела на меня широко открытыми глазами. А при словах «тепло» и «сухо» она даже на мгновение перестала дрожать.

— Нет! Я… так не могу, что Вы!..

— Ну, сама посуди: родители уверены, что ты у девчонок, девчонки, я так понимаю, тебя не ждут, с транспортом – полный облом… Что ты предлагаешь? На вокзале тебя оставить? Одну я тебя точно никуда не отпущу – даже не обсуждается! А если пойдём вместе до твоего дома, я к себе домой только утром попаду и тогда точно простыну, потому как только что принял прохладный душ вон из той лужи! – я снизошёл до прямой манипуляции, но мне действительно не улыбался такой марш-бросок через полгорода холодной дождливой ночью.

— Но я не могу так… – повторила она, но уже не столь убедительно.

— Так!!! Пошли, а там, на месте за чашкой горячего чая расскажешь мне подробно, что именно, как и почему ты не можешь! ОК?

Я взял в руку портфель и развернул девушку в нужном направлении. Потом, зажав её руку у себя подмышкой, властно, повёл за собой.

Если бы сегодня утром, когда я выходил из дома, мне кто-то сказал, что вернусь я не один, а с девушкой, я бы, наверное, не поверил. Но воодушевился. Однако, если бы этот кто-то ещё и заявил, что это будет Саша из 224й группы, бог свидетель – я бы в драку полез!!! Нравилась ли она мне? Да, не скрою. Думал ли я иногда о ней по вечерам, когда приходил домой? Тоже бывало. Но если бы не вся эта череда событий, я никогда не решился бы ни на какой шаг в эту сторону… А сейчас я веду её к себе в дом посреди ночи! Да уж… Вот насколько порой следует быть осмотрительным в своих желаниях, ведь они имеют свойство сбываться, причём иногда неожиданно и очень стремительно!

Через несколько минут я открыл входную дверь, и мы переступили порог. Сашенька была похожа на мокрого котёнка, всё ещё дрожала, лицо у неё было бледным, а и без того тонкие губы – синими. Её красивые каштановые волосы успели намокнуть и сосульками лежали у неё на плечах. По чуть курносому носику стекала крупная дождевая капля. Она так и стояла у двери, вцепившись руками в свою сумочку.

— Да поставь ты уже свой ридикюль и располагайся, – предложил я – а я сейчас чайник поставлю и перекусить нам что-нибудь соображу!

— Хорошо… – согласилась она, разулась и стала снимать с себя пальто.

— Гмм… нет, даже немного не так: тебя надо срочно согреть – ты сейчас же примешь горячую ванну, а я пока займусь ужином.

— Не надо, спасибо… мы же только на чай договаривались…

— Ну, да… чай – это ведь как «три корочки хлеба», к которым обычно прилагается сытный ужин – вспомнил я шутку Лисы-Алисы из известного фильма.

Саша улыбнулась и посмотрела на меня своими светло-карими глазами.

Санузел в моей однушке был совмещённым. Я включил газовую колонку, отрегулировал температуру и стал набирать воду, добавив изрядную порцию своего геля для душа. Приятный аромат свежести, смешанный с тёплым паром от набирающийся воды, буквально пленил и манил! Я пулей сбегал за чистым полотенцем.

— Вот, держи. Заходи, запирайся и отогревайся! Жду на кухне через пятнадцать минут… Ну, хорошо – через двадцать! – скомандовал я.

Саша заперлась в ванной комнате, а я принялся варганить нам что-нибудь перекусить. В моём холостяцком холодильнике был сыр, несколько сосисок, кетчуп и две котлеты по-киевски из местной кулинарии. Меча всё это на стол, я не мог перестать думать о том, что Саша сейчас, наверное, полностью разделась и нежится в моей ванне… Я представлял, как она расслабилась, закрыла глаза, чуть раздвинула ножки и не спеша нагоняет руками небольшую волну на выглядывающие из воды плечи и шейку, потом умывает лицо… Представлял, как потом она встаёт в полный рост, намыливает себя немного, не забыв, разумеется, и про интимные места… А потом делает шаг из ванны и вытирается большим махровым полотенцем, что я ей принёс…

Щеколда щёлкнула ровно через двадцать минут, и на меня из приоткрывшейся двери посмотрела довольная Сашкина мордашка. Голову она мыть не стала, а просто затянула волосы резиночкой в забавный хвостик. Из одежды на ней было только жёлтое полотенце, в которое она завернулась как в сарафан. Оно прикрывало её груди, а его длины в таком положении хватило лишь до середины бёдер. От такого её вида у меня внутри снова заклокотал вулкан.

— Фууух… вот теперь я снова человеком себя чувствую!

— Умница! Давай скорее, всё уже на столе!

Я снял с паровой бани котлеты (микроволновки тогда ещё были редкостью) и переложил в приготовленные тарелки.

— Да! Бегу!..

Саша метнулась зачем-то в комнату и через несколько секунд вернулась с вопросом:

— А… батарея у Вас… у тебя есть? В ванной я не нашла…

— Да, я от неё избавился, когда ремонт делал. Жарко там от неё было. В комнате поищи…

— Я поискала…

— В смысле?.. И что, тоже не нашла? Она же под окном, как у всех!

— Нашла, но она холодная – боюсь, не высохнут до утра! – она показала мне зажатые в кулачок свои только что выстиранные на скорую руку трусики.

— То есть, как холодная? Ну-ка, пойдём…

Батарея и впрямь была ледяной, как и весь стояк!

— Гм…странно! Завтра в ЖЭК надо будет зайти и заявку оставить… Погоди, а на кухне?!

Мы вернулись на кухню – тут был полный порядок. Правда, Саше пришлось развесить трусики прямо рядом со столом, за которым мы собирались ужинать. Стол стоял у окна, под ним и была батарея. Я усадил её, галантно придвинув стул, сам расположился напротив. Мы принялись трапезничать.

Конечно… а чего я ждал? Ходить целый день в промокших накануне трусиках девочки обычно не любят, и это правильно. А надевать сейчас джинсы без оных – тоже очень не гигиенично. Пазл сложился, и я понял, что в её странном наряде логики куда больше, чем эпатажа!

Казалось, она уже совсем не стесняется ни своего откровенного одеяния, ни того факта, что находится у меня дома. А я был доволен, что ей сейчас комфортно! Мы съели по котлетке, уничтожили сосиски и стали пить чай с овсяным печеньем. Мы разговаривали, шутили и прикалывались, как старые друзья. Мне было легко с ней, как будто я знал её тысячу лет!

Сашка порозовела и повеселела после ужина. А я поймал себя на том, что постоянно перевожу взгляд на висящие буквально в нескольких сантиметрах от стола её белоснежные трусики. Меня будоражило вовсе не их неуместное здесь присутствие, а тот факт, что на ней их сейчас нет! К тому же в процессе ужина девушка постоянно поправляла запахнутый на груди край полотенца, так как тот вечно норовил выскочить и оголить все её прелести передо мной. Всё это подливало масла в огонь и так вовсю клокотавшего во мне «Кракатау». Уверен, в её головушке сейчас роились не менее нескромные мысли!

— Что ж, пойдём, я покажу тебе, где ты будешь спать, а сам, если позволишь, тоже душек приму.

— Хорошо. Слушай… а у тебя кофе есть? – неожиданно поинтересовалась она.

— Есть… Ты хочешь сейчас кофе? – удивился я.

— Ага, если не жалко…

— Ну, вот, смори – растворимый «Café Pele» есть… но предупреждаю: он гадкий!..

— Брр… я знаю! А молотый есть?

— Есть в зёрнах! Точно, меня ребята знакомые угостили, из Италии привезли! Для тебя специально берег, вот!.. Но… ты станешь пить его ночью?

— Да, если ты не против… покажется странным, но если я вовремя не легла, потом без кофе заснуть не могу!

— Да нет… пей, конечно! Ну, ты даешь!.. А знаешь, свари тогда и на меня, я ведь его так до сих пор и не пробовал! – я дал ей турку и кофемолку, а сам пошел в комнату готовить ей спальное место.

Рассудил я так: кровать, точнее софа, у меня одна, спать вместе она едва ли согласится, да я и предлагать такое не стану, поэтому уступлю софу даме, а сам посплю на полу, благо, у меня есть толстое пуховое одеяло, – использую его как матрас, а укроюсь пледом. Я бросил одеяло на пол, стащил с софы простыню и обернул ею плед. Для

Саши достал из шкафа другое одеяло постелил чистую простыню. Похожим образом распорядился с подушками и пододеяльником.

Занимаясь этими приготовлениями, я слышал, как зажужжала на кухне кофемолка… Когда койко-места были готовы, я пошёл в душ, где ещё не улетучился еле уловимый аромат недавно полоскавшегося здесь девичьего тельца. Раздевшись, я понял, что мой член, лишённый на время преграды в виде одежды, теперь будет требовать «продолжения банкета».

Я тщательно побрил физиономию, но напряжение не спадало. Пришлось даже окатить себя прохладной водой, чтобы хоть немного снять «остроту проблемы». В самом деле, не выходить же мне к ней со стоячим колом! Кстати, а мне вообще как теперь выходить? Снова надеть брюки и рубашку, что ли? Ага, главное – галстук не забыть!.. Глупо… И я не придумал ничего лучше, чем, последовав её примеру, обмотаться по пояс полотенцем. Ну, и что теперь, что у меня грудь волосатая?..

За пределами ванной ощущался стойкий аромат свежесваренного кофе. Я рассчитывал увидеть свою гостью на кухне за столом, распивающей кофеёк. Но там никого не было. Войдя в комнату, застал такую картину: Саша сидела в позе лотоса посередине софы, обложившись моим «матрасом», моя подушка лежала рядом с той, что предназначалась ей. А плед, простыня и ещё одно одеяло были аккуратно сложены на стуле. Рядом с софой стояла принесённая из кухни табуретка, а на ней – две кофейные чашки, турка с дымящимся кофе и шоколадка.

— Надеюсь, ты не возражаешь, я тут похозяйничала… чашки вон с той полки взяла, они были пыльные, но я их протёрла… Кофе вот готов…

— А… эээ… – я указал на свое разукомплектованное спальное место на полу.

— Ну… видишь ли, не дóлжно хозяину дома спать на коврике… и вообще, у тебя батарея не топит, а это одеяло гораздо теплее, чем то, что ты мне дал… А если честно, просто хочу, чтобы ты сам меня согрел, вот!!! – Саша протараторила это всё, замолчала и покраснела.

В это время в руках она теребила пульт от телевизора, который включился тотчас, как она закончила свой монолог. По «Небесному каналу» шёл какой-то боевик, на экране возник Джеки Чан, который скакал, как ошпаренный, из угла в угол, перед кем-то в чём-то оправдывался и постоянно гримасничал, не забывая отвешивать налево и направо оплеухи своим оппонентам. Лучшего варианта ответа я бы и придумать не смог!

— Ну, что ж!.. давай тогда пить кофе и смотреть фильм! – предложил я.

— Давай! – улыбнулась она, всё ещё смущаясь своей смелости.

— Сударыня… У вас здесь свободно? – поинтересовался я, указывая на место на софе рядом с ней.

— Нет! Здесь занято, свободно вот там! – она указала на пространство у себя за спиной.

— А, то есть, у меня место во втором ряду? – догадался я.

— Ага, залезай!..

Придерживая полотенце у себя на поясе, я ступил на софу и обошел Сашу.

— Можно садиться?

— Конечно! Только тссс! Кино интересное! – прикалывалась она.

Я сообразил, что сесть мне стоит строго позади неё в ту же самою позу – позу лотоса, обхватив её сзади коленями. Я так и сделал, это было очень волнительно и приятно! Девушка тут же натянула на себя одеяло так, что и мне сзади немного досталось. После этого она привстала, чтобы дотянуться до табуретки и налить кофе в чашки. Пока она это проделывала, я смотрел на её спинку и округлый задик, прикрываемые полотенцем подобно короткому платью, под которым точно не было трусиков. Очень скоро она обернулась и протянула одну из чашек мне.

— Я сахара чуть-чуть положила, попробуй… Если мало, пей с шоколадкой.

— Кстати, ты шоколадку где взяла? – удивился я, так как знал, что у меня такой точно не было.

— У себя в сумке. Я на обед её брала, но так и не съела. Для тебя берегла! – вернула она мне мою шутку про кофе из Италии.

Аккуратно, чтобы не облить голое плечо Саши, я отпил из чашки. Кофе был превосходным, и сахару в нём было ровно столько, чтобы раскрыть вкус и немного подавить горечь.

— Хороший кофе, спасибо друзьям своим передавай! – похвалила она, – Я в кофе толк знаю!

— О да… Правда, класс! Но я бы так вкусно не сварил! – похвалил я её труды, тоже сделав глоток.

— М… а что это вон там?

— Где?

— На полке, там, где чашки стояли. Что за коробочка?

— Ни разу не зажигал?! – искренне удивилась собеседница.

— Нет.

— Но почему? Это же так классно!

— Не знаю, повода, наверное, не было. Да и не умею я…

— А давай я научу!

— А что… лучшего повода, наверное, и не найти! – согласился я.

— Я на кухню за спичками, а ты достань её пока, а то я не дотянусь! – Саша поставила чашку с кофе на табуретку, вскочила и порхнула на кухню, смешно сверкая в разные стороны голыми пятками.

На обратном пути она выключила свет везде, где он горел. Единственным источником освещения был теперь экран телевизора. Я тем временем снял с полки коробку и извлёк из неё глиняную лампу овальной формы, сверху на ней имелось углубление, а снизу – площадка для свечи. В комплекте прилагались ещё три стеклянных пузырька с красной, синей и зелёной этикетками. Саша вернулась, посмотрела на пузырьки, выбрала красный и вновь удалилась на кухню, скомандовав:

— Занимайте места, согласно купленным билетам!.. Спички-то взяла, а про воду забыла…

Я послушно вернулся и сел на своё прежнее место, только ноги под себя подминать не стал, поскольку за предыдущие несколько минут понял, что долго так не просижу. Сашка вернулась, довольно держа перед собой приведенную в готовность аромолампу. Она поставила её на телек, чтобы ей можно было любоваться, и уселась на прежнее место, скрестив ножки. Потом поправила одеяло, немного поёрзала и плотнее прижалась ко мне спиной и попой.

— Нет, погоди… – она решительно выпрямилась, сняла с себя полотенце и положила его рядом.

Теперь она была совершенно нагой, в моём доме, в моей постели, завёрнутая в моё одеяло, в моих объятиях, в моей власти… Всё, что мне оставалось – это нежно обнять её руками и прижать к себе поплотнее. Так я и поступил, продолжая упиваться теплотой, исходящей от её спины, прильнувшей к моей груди и животу, запахом волос и бархатистой нежностью её ушка и щёчки, до которых мог теперь запросто дотянуться губами.

По комнате стал распространяться незнакомый, но очень глубокий аромат. В моём понимании его нельзя назвать приятным – это точно не парфюм. Было в этом чуть горьковатом запахе что-то влекущее к разврату и эпатажу. Он провоцировал моё сознание на мгновенную генерацию и развитие любых образов, если они были связаны с сексом.

— А что это за аромат такой интересный? – я указал на аромолампу.

— Это пачули. Слышал раньше?

— Название слышал, но запах не припомню.

— Он мне нравится, я от него очень возбуждаюсь!

— Полагаю, ты в этом не одинока! Ты уж теперь не удивляйся тому, что я захочу с тобой сделать!

— Делай, что хочешь, только не ешь меня, Серый волк! – взмолилась «Красная шапочка».

— Съесть – не съем, но кусать и лизать буду во все места – предупреждаю!..

Сашка в ответ потёрлась об меня виском и затылком, подобно кошке. Мы допили кофе и отставили пустые чашки. Тем временем на экране телевизора уже шли бесконечные титры, извещавшие об окончании дурацкого боевика.

— Может, выключим? – предложил я.

— Нет, не надо… пусть пока!

— Как скажешь… – прошептал я ей прямо в ушко и провёл руками под одеялом по её талии и животику.

Скользнул немного вверх и обнял её небольшие, но такие ласковые грудки, слегка сдавил их, пощекотал подушками пальцев сосочки, снова скользнул на животик. Саша запрокинула назад голову, закрыла глаза и превратилась в саму негу. Она дышала глубоко и медленно, будто прислушиваясь к каждому моему прикосновению. Руки свои она отстранила, давая понять, что позволяет мне делать с ней всё, что угодно.

— Что же ты творишь?.. Я же с ума так… аххх… сойду! – шептала она.

Нудные титры на экране сменились наконец какой-то картинкой, зазвучала очень подходящая музыка, – это была подборка клипов модной тогда группы «Enigma», что было весьма подходящим сопровождением в текущей обстановке. «Prends moi, je suis à toi…» («Возьми меня, я твоя…», фр.) – повторяла томным голосам певица в припеве… И я принял её слова как руководство к действию.

Одновременно с уже знакомыми ласками руками, я принялся водить носом по Сашиной шейке и щёчке. Поднося свой рот к её ушку, я то набирал воздух, как будто собирался что-то прошептать, то шумно выдыхал, касаясь кончиком тёплого языка и губами мягонькой мочки. Всё это я чередовал с влажными и горячими поцелуями. Обе мои руки хозяйничали, постоянно лаская её под одеялом.

Доведя девочку до полубессознательного состояния, я позволил своим пальцам изведать новые места на девичьем теле. Оставил на время в покое розовые сосочки и стал чередовать ласки на животе и пупочке с поглаживанием бёдер. Сначала медленно проводил только по верхней части до широко раздвинутых коленей, огибал их и двигался и обратно. Затем изредка стал возвращаться иным путём, немного скользя и по внутренней стороне. Но к щелочке нарочно пока так и не прикасался, хотя я чувствовал, как она этого ждёт.

— Она же у меня вся течёт! Ну, дотронься… хотя бы разочек! – взмолилась похотливая девчонка.

— Что у тебя течёт?.. До чего дотронуться?.. – не сдавался я, шепча ей свои вопросы прямо в самое ушко, потом трижды очень нежно прикусил мочку и засосал её ртом.

— Ты сам знаешь… моя…

— Я не понимаю!.. Я хочу, чтобы ты сказала это слово!

— Я не знаю таких слов… просто погладь мне её скорее! Так нежно, как умеешь только ты!

— Хорошо, но сначала я научу тебя всем нужным словам!

— Ааа… я не смогу их говорить! Мне стыдно…

— Так ведь это же замечательно, что стыдно! Я обожаю делать девочкам стыдно! Очень стыдно… так стыдно, что некоторые от этого даже писались!.. – фантазировал я, находясь на пике возбуждения.

— Ты хочешь, чтобы я описалась?!

— А почему бы и нет?!.

— Но я же бесстыжая девочка – ты сам говорил! Мне не может быть стыдно!

— А мы это сейчас проверим! Давай начнём с простого, для начала повторяй за мной…

— Что повторять?.. – уточнила она, еле выговаривая слова.

— «Я – голая девочка! Я сняла трусики и раздвигаю ножки…»

— «Я – голая… голая и бесстыжая девочка! Я сняла перед тобой трусики и широко раздвинула ножки…»

— Умничка ты моя!.. «Моя мокрая писька течёт! Вставь мне в писю пальчик!»

— «Моя красивая мокрая пися течёт! Потрогай мою голую писю и вставь в неё пальчик!»

— Ты схватываешь на лету, молодец! Сейчас я сделаю за это моей девочки очень стыдно! – с этими словами я скользнул вниз по её животу и на этот раз нахально провел средним пальцем по клитору, погрузил все три фаланги в разгорячённое лоно и принялся там отрывисто и часто шевелить. Сашенька зашлась гортанным возгласом «Аааа!!!!!». Но я вскоре вынул из неё палец и предложил:

— Теперь ты говори мне, описывай, всё, что я с тобой делаю.

— …ты трогаешь мне… мою… киску…

— Правильные, стыдные слова говори!

— …ты трогаешь мою го..ую пи..ку… – она проглотила слоги, так как дыхание у неё сбилось.

— Ну… у тебя же получалось, давай! Будь со мной настоящей похотливой бесстыдницей!

— …ты дрочишь мою письку, лапаешь меня, мнёшь сиси… теперь вставил валец в щелку, мнёшь пальцами губки…

— Молодец, но будет ещё стыднее и приятнее, если говорить будешь с нежностью, так как чувствуешь! Ты же нежная сладкая бесстыжая голая девочка, у тебя красивая пися… не пися, а писечка! У красивых девочек всегда красивые щелочки, я точно знаю!.. Продолжай…

— Ты раздвигаешь мне ножки и щелочку, ты ласкаешь мне писечку-девочку сразу всеми пальцами, ты вставляешь мне их в мою мокрую писю… писечку… в мою мокренькую девочку… Теперь тычешь пальцем мне в дырочку, из которой я писаю… оооохх, как классно! Ещё так поделай, только медленно… да.. дааа… даа!!! Дрочи мою сладенькую писюльку… в писю.. прямо в писю пальчик суй!.. да… вот здесь, сильнее, надави немного, да!.. Ой!.. да и в попочку! Сразу сунь мне в писечку и в попу, в попку, в попочку… делай так, делай мне стыдно!.. Ойй… ой… ой… Мммм!!!…

Сашенька несколько раз конвульсивно дернулась, выгнула животик вперёд и кончила, излившись глотком горячей и скользкой смазки, точно так же, как тогда мне в рот в аудитории, когда я впервые её целовал. Я отвёл руки от только что кончившей девичьей промежности, чтобы не было соблазна снова её онанировать, – это вряд ли будет сейчас ей приятно. Обеими руками обнял её, положив одну ладонь на низ живота, а другую сразу на обе грудки и примял сосочки.

— Ты так здорово и мокро кончаешь! Ты – супер, Сашка! – я чмокнул её в висок, это было единственное место, куда смог сейчас дотянуться губами.

— А ведь ты прав – чем больше стыда, ты в меня закачиваешь, тем сильнее кончить получается! Гм.. ты как будто через обе дырочки стыд в меня закачивал, я чувствовала это! И это так классно! Почему так?

— Ты мне расскажи!..

— Сначала его страшно впускать… но когда этот стыд уже во мне, он как будто цветком там распускается и просто сводит с ума! Кажется, если ему не поддаться, он разорвёт меня…

— Да. Я обожаю делать девочкам очень стыдно!

— И многим девочкам ты так делал?

— Ну… ты у меня не первая! – улыбнулся я.

— Я уже догадалась… А всё-таки?!

— Понимаешь, не в числе дело… Мне, и правда, очень нравится ласкать и доводить девчонок до сумасшедших оргазмов! Но я понял, что к каждой девочке, к каждой письке и попочке нужно подбирать свой уникальный ключ. А стыд – это своего рода универсальный инструмент, который позволяет этот ключ изготовить.

— А ты и к попкам ключи подбираешь? – спросила она, помолчав.

— Конечно. Но только к девичьим! – уточнил я на всякий случай, и нас обоих пробило на «ха-ха».

Отсмеявшись, Саша развернулась ко мне лицом, игриво чмокнула несколько раз в губы. Затем присосалась ко мне с такой страстью, что повалила на спину. Мы целовались несколько минут, а я гладил её по бархатистой спинке и мягкой попке, изрядно наминая голые булочки. Оторвавшись, она сказала, всё ещё склоняясь надо мной и водя кончиком носа по моему лицу:

— Интересно получается: ты уже дважды чуть не выпотрошил меня наизнанку сумасшедшими оргазмами, а я до сих пор даже не видела твоего члена! А ну, показывай, он у тебя, кстати, вообще есть?

— Сомневаешься?!

— Даже не знаю теперь!.. Доставай и показывай! – с этими словами она выпрямилась, отбросила край одеяла и полотенце, в которое я всё ещё частично был завернут.

— Слушай… а ты не обидишься, если я его как следует рассмотрю?

— Да смотри, сколько угодно. Можешь даже потрогать! Ты сама, или тебе показать? – любезно согласился я.

— Сама… – девушка встала на четвереньки и чуть попятилась назад, чтобы объект её внимания был лучше виден.

Я чувствовал, как она на него дышит то носом, то ротиком. Её прохладные пальчики то и дело сжимали его, исследуя каждый миллиметр. Уделяла она внимание и яйцам, ощупывая и перекатывая их в ладошке. От такого пристального внимания, мой член набух и запульсировал в полную силу. Но она никак не решалась оголить головку, и я помог её это сделать.

Ещё с минуту она рассматривала и щупала его теперь в новом для неё состоянии. В конце концов, пару раз даже лизнула своим маленьким и таким тёплым язычком. После этого сделала шаг вперёд на четвереньках, опустилась на локти и осталась стоять с задранным вверх голым задиком. Я снова стал поглаживать её спинку и попочку.

— Что скажешь? Довольна результатом?

— Понимаешь, мой парень столько раз заталкивал его в меня, но никогда не давал рассмотреть. А мне очень хотелось, но когда я попросила, он сразу заставил его сосать, и мне совсем не понравилось это делать, меня чуть не вырвало… Так что ты не обижайся, но об этом меня не проси, ладно?

— Не волнуйся, не буду! И без этого у меня есть ещё в запасе парочка способов прокачать твоих девочек!

— Каких девочек? – не поняла моя наивная партнёрша, – А… поняла… Ловлю на слове! Погоди, я сейчас…

Девушка подхватила своё полотенце, прикрылась им и побежала в ванную. Тем временем я выключил телевизор, а сам лёг головой на подушку, укрылся и стал ждать. Вернулась она буквально через минуту-другую, держа полотенце в руках, и тут же запрыгнула в тёплую постель. Я уложил её рядом, слева от себя, помог ей укутаться одним на двоих пуховым одеялом и обнял.

— Брр.. холодно-то как!

— Да уж, свежо. Это потому, что батарея холодная, – пояснил я – Давай погрею тебя, я тёплый!

— А ты обещал, что дома у тебя будет «тепло и сухо», когда меня к себе звал!.. – сказала она, прижимаясь ко мне.

— Обещал… но я же не виноват, утром вроде тёплая была…

— Я знаю. Это она из-за меня теперь холодная, мне кажется… – предположила Саша, прижимаясь ко мне.

— Ты о чём?

— Ну, понимаешь, я будто притягиваю всякие техногенные катастрофы.

— Ого! С чего ты взяла? – я даже приподнялся над подушкой, подперев голову рукой.

— Я постоянно то в лифте застряну, то троллейбус, в котором я еду, сломается, то фен задымится. Вчера дома щипцы для волос сгорели прямо у меня в руках… Особенно часто горит и ломается всё, что связано с электричеством, но не только… вот и свет сегодня отключили тоже из-за меня, заметь ни у кого больше работа от этого не пропала, только у меня!

— Нууу… ты даёшь! – не поверил я.

— Да говорю же – постоянно такое со мной! А как я со стула грохнулась недавно, помнишь?

— Помню… ещё бы! Я очень за тебя испугался!.. Но ты ведь вроде бы задремала?

— Немножко… но дело не в этом! Надоело это уже! Со мной подруги боятся куда-то ходить и в гости приглашать.

— Ты сказала, что рукой ударилась, когда падала… Не болит больше?

— Бедненькая… – я чмокнул её в висок – Что же нам с тобой делать?

— Сама не знаю, но мне это очень беспокоит…

— Думаю, у тебя в организме накопилось много энтропии, – предположил я.

— А что это?.. – девушка напряглась.

— Ну, ты не волнуйся, она не ядовитая… Это такая физическая величина, характеризующая хаос.

— Точно – я всюду привношу во всё хаос! И как это прекратить? – она всерьёз восприняла мою шутку.

— Ну… надо как-то эту энтропию в тебе… погасить, наверное!

— И как это сделать? Ты же это умеешь?

— Ммм… можно попробовать! – пообещал я многозначительно.

— Значит, ты будешь моим доктором? – теперь и она приподняла голову, подпершись рукой.

— Нет, скорее, пожарным – мы ведь будем её в тебе гасить!..

— Я согласна!.. А как мы будем это делать? – тон её сменил окраску на игривую.

— Гмм… Дай подумать… А ты обещаешь делать всё, что я скажу?

— Обещаю, докт… товарищ пожарный!

— Хорошо! Вот скажи, ты что сейчас в ванной делала?

— Не скажу…

— Да, тяжёлый случай… Ты же обещала!.. А я и так знаю – ты там писала!

— Не правда…

Я уложил её головой на подушку и развернул на спину, а сам, склонившись над ней, медленно повёл рукой к низу животика. Сашенька затаилась и услужливо развела ножки с готовностью получать от меня любую «терапию».

— Сейчас тебе придётся быть очень бесстыжей девочкой, потому что я буду искать, где находится в тебе «очаг возгорания», а ты будешь мне помогать и подсказывать.

— А когда найдём, что будем делать?

— Как что?! Тушить его немедленно!

— Из «брандзбойда»? – захохотала она звонко.

— Точно! Ты же не возражаешь?

— Нееет!!! Но только если у тебя есть «пожарный рукав»!..

Я пошарил рукой в наволочке своей подушки, извлёк оттуда блистер из трёх презервативов и продемонстрировал ей. Я спешно организовал эту заначку ещё когда аромолампу с полки доставал.

— Ооо, с таким «противопожарным оборудованием» у нас точно всё получится!..

Она помолчала пару секунд и продолжила:

— Знаешь… в тот день… когда я со стула упала, у меня ведь юбка до самых ушей задралась… И я заметила, как ты мне туда посмотрел. Ты хотел отвернуться, но не смог, я это видела… Так и шёл в мою сторону, пялясь мне между ног…

— Ммм… прости, что так вышло, видимо, я просто не мог это контролировать…

— Да нет, ты и не виноват! Если честно, я могла сдвинуть ноги и раньше, но… не стала торопиться почему-то, мне хотелось, чтобы ты получше всё рассмотрел и запомнил!.. Я даже жалела, что на мне не слишком прозрачные трусики.

— Вот это да!.. – удивился я, – Да ты хулиганка!..

— Тогда я впервые отчётливо увидела в тебе мужчину, и поняла, что ты его отчаянно прячешь за маской нудного ботана. Меня это неожиданно и очень сильно завело, я весь оставшийся день вспоминала этот твой взгляд.

— Выходит, я для вас ботан…

— Ты не обижайся… просто другого слова я не подобрала. Скорее, ты всё делаешь, чтобы так выглядеть, но внутри ты совсем другой, я же вижу…

— А ты, значит, прячешь в себе страстную, как буря, девчонку за маской тихой скромницы? – размышлял я вслух, продолжая гладить её низ живота и гладкий лобок.

— Ага. Два сапога – пара! – она снова захохотала.

— Да… Теперь-то я понимаю, почему у нас свет сегодня погас! И знаешь… уже опасаюсь за свой телевизор и холодильник! Ну-ка, давай срочно разбираться с твоей энтропией!..

— Жду – не дождусь… А что мне надо делать?

— Я пошёл искать, и делать это буду в темноте. А когда найду, ты мне просто скажи…

Пососав обе её грудки, стал осыпать всё тело влажными поцелуями, постепенно переходя на живот. Я чувствовал, как часто и глубоко она дышит, её тонкие рёбра приподнимались и опускались, а я целовал и целовал… Дойдя до пупочка, выдохнул на него поток тёплого воздуха и запустил в ложбинку свой язык. Руки мои приняли эстафету и переминали пальцами влажные от засосов соски. Я продолжил осыпать девочку поцелуями, целовал и трогал кончиком языка её нежное и тёплое тельце то слева, то справа, спускаясь всё ниже и ниже.

Когда дошёл до лобка, она медленно развела ножки. Я поднял их согнутыми в коленях и прижал к животику. Положил её руки на бёдра, велев придерживать их в таком положении. Вернувшись с поцелуями на то место лобка, где их прервал, стал медленно, но верно приближаться к складочкам её щелки. Целовал и водил языком по их бархатистой поверхности с внешней стороны то слева, то справа. Даже засасывал ртом каждую из губок по отдельности, но внутрь не проникал.

Одновременно обильно наслюнявил свой правый мизинец, поднёс его к её попочке, и стал круговыми движениями проситься внутрь. Попка была тугой и напряжённой. Тогда, сняв табу, я впился губами прямо в хлюпающие и клокочущие нежные недра Сишиной письки, вогнал внутрь язык так глубоко, как только мог. Стал круговыми движениями вылизывать внутренние губки и клитор. От неожиданности она вздрогнула и вскрикнула, а мой мизинец нырнул в её попку сразу на пару сантиметров.

Этого было достаточно, чтобы яростные ласки моего бесчинствующего в её щелке языка были усилены лёгким распиранием в попке.

Саша текла и стонала, продолжая покорно придерживать свои раздвинутые ножки руками, как я это показал. Я сосал сладкую писечку, волнуя еле заметными движениями мизинца её тугую и ещё явно девственную попку. В мои планы сейчас не входило доводить её до очередного оргазма таким образом, это была лишь подготовка. Поэтому я постепенно сбавил темп движения губами и языком, вынул палец из тёплой задней девичьей дырочки и двинулся вперёд, снова высунув голову из-под одеяла прямо над её личиком. На нём читалось явное недовольство прерванными ласками. Но я пояснил:

— Ты же мне так ничего и не сказала, нашёл ли я что-нибудь?

— Ой… а я и забыла… Я всё забыла, как только ты меня везде целовать начал, так классно!.. – она вынула из одеяла свои руки и стала гладить мой потный лоб и голову.

— Ну, на самом деле, там я вижу всего два варианта: один мягкий и влажный, другой сухой и пока что довольно тугой. С какого начнём? – нарочито серьёзно спросил я.

— С первого, конечно! – смутилась она.

Я быстро натянул «пожарный рукав», склонился над ней, укрыв нас обоих одеялом, и плавно ввёл девочке свой одеревеневший «брандзбойд». Это был первый раз, когда я вставил его в неё. У меня даже голова закружилась от того, какой нежной и тёплой Сашенька была изнутри! Погрузившись на всю длину, я ненадолго замер, потом сделал несколько движений членом. Саша издала протяжный стон, после чего в комнате воцарилась полная тишина, и мы оба слушали, как тихонько хлюпает соками её сладкая писька подо мной.

Рукой я поправил ей волосы, убрав их с лица. Она так отдалась процессу, что не замечала, как они щекочут её. В ответ она обняла меня ножками сзади и стала в такт моим движениям прижимать к себе, желая, чтобы я вставлял ей поглубже. Постепенно она стала пытаться нарастить темп, подчиняясь страсти. Я понимал, что если поддамся, то кончу уже через минуту. Если повезёт, то вместе с ней. Но я готовился к большему, поэтому решил пресечь этот порыв, чтобы продлить предвкушение и усилить сам долгожданный момент.

— Ты чувствуешь, мы достаём до твоего «пожара»? – начал я диалог.

— Вот… здесь? – я ткнул член поглубже и поводил им немного.

— Да… именно… сюда… сюда… ещё так!

Я немного подвигал членом в глубине Сашиной киски, и это было очень чувствительно для неё.

— А ты уверена, что тушить его следовало именно через писю? – осведомился я, продолжив пялить её в прежнем ритме.

— Думаю, уверена…

— Но ты сомневаешься… Может следовало попробовать через попочку?

— Не… фхх… не знаю, может быть… – бормотала она с закрытыми глазами.

— Может, следовало бы поставить тебя сейчас на четвереньки, смазать попочку маслицем и… прокачать на всякий случай, для профилактики? – провоцировал я в ней приступ бесстыдства.

— Может быть… Тебе виднее, ты же пожарный… Ты же умеешь ключи к девичьим попам подбирать… Но сейчас я хочу, чтобы ты как следует прокачал мне писю!

— Как скажешь, Сашенька… – прошептал я ей прямо в ушко и сделал ровно три энергичных движения членом, напрягая его изо всех сил, после чего вернулся опять на прежний ритм.

— А! А! А! – чётко отозвалась на мои толчки девушка.

Немного насладившись тишиной и прислушиваясь к её дыханию и ощущениям, я решил возобновить прерванный недавно допрос:

— Так всё-таки… Что же ты делала, когда ходила в ванную?

— Руки мыла, – не сдавалась она.

— Э, нет… Я знаю, как течёт вода, и знаю, как журчит струйка из девичьей щелки! Этот звук ни с чем не спутаешь! Ты ведь там писала?

— Ну, да… я там пописала, – призналась она.

— Это хорошо! – одобрил я.

— Почем..му?.. – она вздрогнула, так как я именно в этот момент снова загнал в неё член до упора.

— Потому, что только пописавшая девочка может как следует кончить. А я так хочу, чтобы ты сейчас кончила очень сильно! А ещё потому, что только бесстыжая девочка может сказать об этом мужчине.

— Ты так говоришь, будто хотел бы на это посмотреть…

— Как ты кончаешь?..

— Это ты уже видел… Я про то, как я писаю.

— А ты могла бы мне показать?! – заинтересовался я и даже немного нарастил темп и силу движений.

— Я, когда там была, даже дверь в ванную приоткрытой оставила, думала, ты придёшь…

— Ты бы хоть намекнула…

— Меня мой бывший к этому приучил. Часто заставлял побольше выпить чего-нибудь за ужином, потом раздевал в ванной догола, усаживал на корточки, а сам дрочил, глядя мне между ног. А я должна была терпеть и начать писать в тот момент, когда он кончать будет.

— Вот извращенец… – лицемерно усмехнулся я, хотя меня, на самом деле, жутко возбудило её откровение.

— Наверное… мне и самой сначала это странным казалось, но потом я поняла, что не могу без этого, сама ужасно хочу снова показать это, причём именно мужчине. Теперь, когда мы с ним расстались, мне этого не хватает…

Я почувствовал, что более не в силах растягивать процесс, поэтому резко выпрямился и сбросил назад одеяло. Теперь я мог видеть, хотя и в потёмках, всё её тело, включая маленькие грудки и губки белоснежной щелочки, раздвинутые в аккурат на толщину моего члена. Не вынимая его из неё, я положил обе свои ладони ей на низ живота и принялся рьяно трамбовать членом нежные недра влажной пещерки.

Двигаясь с максимальной скоростью и амплитудой, я будто и впрямь вкачивал в девчонку что-то, что должно было погасить пожар внутри неё. Я долбил и долбил, софа поскрипывала, Сашка постанывала, а грудки её мотались вверх-вниз в такт яростным толчкам.

Вскоре для неё точка невозврата была позади, сила сладострастия овладела ею, она себя уже не контролировала, мотала головой и в голос стонала. Кожа на животе и бёдрах покрылась мурашками. Я одной рукой продолжал слегка надавливать на низ живота, а другой гладил по внутренней части бедра, иногда опуская её к самой шелке и теребя клитор.

— Да… да, да!!! Вот так! Ещё… ещё… пожалуйста, сильнее, глубже, глубже, качай в меня, качай мне в письку, прямо в писю…внутрь качай… сильнее… ещё!.. ещё!.. – после этой тирады обезумевшая девчушка несколько раз содрогнулась и, тяжело дыша, обмякла.

Я кончил через несколько секунд после этого, лёг на неё сверху и снова укрыл нас одеялом, так как она сильно вспотела, а в комнате было прохладно.

— Фууух!.. Вот это да… давно так не было – призналась она и чмокнула в меня нос.

Я повернулся на бок и лёг рядом, вынув из неё член и главное – презерватив со всем содержимым, который отложил сразу подальше. Мы лежали какое-то время на спине, взявшись за руки, и пытались восстановить дыхание.

Взглянув на часы, я охнул – на них было «04:55». Установил будильник на восемь утра. Я знал, что она учится во вторую смену, а мне надо было быть в универе ко второй паре, которая начиналась в десять утра.

— Надо поспать хотя бы пару часов! – сжалился я над девчонкой.

Но она ничего не ответила, так как уже мирно сопела. Говорят, что мужики моментально отрубаются после секса, а я вот знаю – девочки тоже так делают, но только правильно и качественно приголубленные! Я повернулся на бок к ней лицом, обнял её, поцеловал в щёку сквозь прядь волос и тоже провалился в сон.

Наутро я проснулся от трели будильника. Рядом со мной была пустая подушка. Табуретки с кофейными чашками тоже не было. Прислушался – тишина! Я испугался, что она проснулась раньше меня и убежала, не попрощавшись.

— Саша?.. – позвал я.

На кухне раздались какие-то шорохи, потом шаги. На пороге комнаты появилась та обычная Саша, к виду которой я привык – в своём свитере и джинсах.

— Доброе утро!

— Ты здесь!.. Я уж думал, ты сбежала.

— Не-а! А зачем? Сижу вот конспект лекции перечитываю, к занятию готовлюсь…

— Я это… пойду умоюсь…. – теперь я чувствовал себя неловко, так как был неодет.

— Давай! А я пока яичницу пожарю, если не возражаешь.

— Буду даже очень тебе признателен! А ещё кофе того вкусного свари, пожалуйста!..

Мы позавтракали яичницей и кофе с шоколадкой, которую ночью так и не распечатали. Я пошёл на работу, а она поехала домой. Мы оба переживали бурю эмоций от всего, что было этой ночью, и расставаться сейчас не хотелось.

* * *

После этого такие встречи стали регулярными. Но нам приходилось тщательно шифроваться, чтобы наш роман не всплыл случайно в стенах универа. Было трудно, но мы справлялись. Она часто ночевала у меня с субботы на воскресенье. Не представляю, что она врала своим родителям!.. Я всегда очень ждал наших свиданий, да и она тоже. Каждое из них проносилось как одно мгновение, а ожидание было томительным.

Я намыливал её мочалкой в душе. Она, вся в пене, приседала и разводила ножки, и я ловил пальцем тонкую горячую струйку из её щелки, при этом мы страстно целовались. Потом окатывал тёплой водичкой и бережно подмывал все её интимные места специальным купленным в аптеке жидким мылом «для взрослых девочек» (я от неё и узнал, что такое бывает). Затем вытирал её всю большим полотенцем и нёс в постель, где «жарил» в самых замысловатых позах. Когда было можно, делал это без резинки, и это особенно сводило с ума нас обоих.

Но эти «шпионские игры» продлились недолго. Сразу после Новогодних праздников мне позвонил мой друг и бывший сокурсник и предложил пройти собеседование в крупном банке, где работал он сам. Я согласился. По результатам меня позвали туда на работу в IT-отдел, и уже через две недели я больше не был Сашиным преподавателем, а стал банковским служащим. Это означало, что нам больше не надо было скрываться и прятаться.