Катя на баррикадах
— Сегодня у нас с тобой будет необычное занятие, — сказал Костя, открывая дверь в свою комнату.
С первого взгляда было понятно, что он замышляет что-то необычное. В комнате было непривычно много стульев, в углах валялись набитые чем-то мешки и какой-то непонятный хлам.
— Сегодня позанимаемся историей. Тема — Французская революция. Ты правильно сделала, что пришла в платье — будешь принцессой.
Костя нежно обнял Катю поцеловал её. Затем резко отстранился и вдохновленно начал переворачивать стулья.
— Будем строить баррикады! — скомандовал он.
Катя и без приказа с удовольствием принимала участие в этой
увлекательной игре. Она подавала ему стулья и всякие интересные вещи, которыми была завалена комната её репетитора. Возбужденная революционными идеями Катя запрыгнула на кровать, стянула с нее красную простынь и подняла её вверх на вытянутой руке.— Это будет нашим знаменем! — Катя рассмеялась и привязала край простыни к торчащей из баррикады ножке стула.
Костя залез к ней на кровать и прижал девушку к стенке. Он осыпал её лицо и шею поцелуями.
Костя спрыгнул с кровати и спрятавшись на секунду за баррикадой вернулся к Кате с откупоренной бутылкой красного вина.
— Выпей со мной за революцию, моя принцесса!
Костя протянул ей бутылку, но Катя легонько оттолкнула его руку.
— Мой папенька будет против. Он не разрешает пить ваше дешевое крестьянское пойло!
— А мне плевать на твоего папеньку. Завтра он уже не сможет никому указывать.
Гордый революционер прижался к девушке так, что она не могла пошевелить руками, свободной рукой за подбородок приподнял её голову и приставил к губам бутылку. Катя сделала несколько больших глотков и в её глазах как будто загорелись маленькие звездочки. Когда Костя убрал бутылку от её губ, Катя страстно поцеловала его, а затем сказала смеясь:
— Мне очень нравится ваша революция. Обещайте, что дальше будет так же приятно. — После секундного размышления она продолжала, — или мой папенька вас казнит.
Костя, уже успевший сделать несколько глотков вина и убравший бутылку, сильно ударил её по лицу.
— Короля больше нет. И за то, что он столько лет нас угнетал сегодня ты на себе испытаешь то, что терпели мы.
И парень легким движением застегнул на шее девушки непонятно откуда взявшуюся массивную цепь.
— А теперь, взятие Версаля!
Костя рассмеялся, прижал девушку к стене и задрав её платье под которым не было трусиков — ну кто надевает к репетитору трусики? — несколько раз звучно шлепнул её по попе. Повозившись с ремнем на своих брюках он резко вошел в девушку, от чего она громко вскрикнула. Одной рукой Костя сжимал грудь своей принцессы, а второй слегка оттягивал цепь на её шее, чтобы сделать девушке больно, но не задушить. Катя хрипло постанывала и старалась удержаться на подкашивающихся ногах. Костя заметил это и повернув девушку к себе быстро поцеловал.
— А теперь, на баррикады! — прорычал он.
Он опустил девушку на кровать которая скрывалась за импровизированными баррикадами. Костя время от времени усмирял пыл задыхающейся от стонов Кати нежными поцелуями. Вдруг девушка вцепилась в его спину ногтями, прижалась к нему как будто в последний раз и тяжело дыша простонала на ушко по-французски пару строк из Марсельезы.
Они лежали рядом на скомканной постели и пытались отдышаться. Вдруг Катя вскочила на ноги и сорвала с баррикад красное знамя и укуталась в него.
— Знаешь кто я? Я — сама революция! — выкрикнула девушка срывая с себя знамя и призывно поднимая его вверх.
Оба рассмеялись и Костя, повалив Катю на кровать снова принялся нежно целовать её красные и сладкие, как вино, губы.