Как мы с подружкой писали на пивном фестивале
Мы выбрали свободное место между двумя большими компаниями, расстелили покрывало, купили пиво и наконец-то расслабились под знакомую музыку. Ленка беспросветная дурочка, несмотря на то, что брюнетка. Никогда не думает на шаг вперед. Ее наряд никак не подходил для того, что бы сидеть на земле. Короткая узкая юбочка задралась, открывая белые полупрозрачные трусики. Как Ленка ни вертелась, какие позы ни принимала, ее трусики все равно были видны. Сквозь тончайшую белую ткань было заметно, что ее пизденка гладко выбрита. В итоге Ленка уселась спиной к большей части толпы и лицом ко мне, предоставив мне лицезреть ее практически без юбочки. Но стеснения Ленки длились не долго, как только вторая бутылка пива дала в ее блядскую голову, она уже забыла про скромность и с удовольствием подставляла солнышку и взорам всех желающих свои ноги от и до. Я люблю играть на контрастах: я скромно сидела рядом, натянув платьице так, чтобы не было видно ничего интимного и изображала из себя ну просто ахуенно скромную девушку. Несколько парней из соседней компании все чаще поглядывали на нас, пренебрегая своими менее красивыми девками.
Уже к середине дня выяснилась главная ошибка организаторов: туалетов было намного меньше чем нужно. Туалеты представляли из себя пластиковые уродские тесные кабинки, которые поставили в дальнем углу поля. Видны они были отовсюду, так как на бывшем аэродроме, наспех оформленном для летнего отдыха, не было ни деревьев, ни зданий, ни кустов. По периметру шло временное, но высокое, непроходимое металлическое ограждение. «Пошли пописаем» — произнесла Ленка высосав третью бутылку пива. «Пошли» — кивнула я. Настроение у меня было отличное, пиво уже дало в голову, хотелось приключений и похотливые взгляды парней, которые облизывали мою фигурку, доставляли мне удовольствие. Встав, я наклонилась, якобы поправляя застежку на туфельке, у меня было такое ощущение, что чужие взгляды просто обжигают мою попку. Целомудренно поправив платьице я, направилась чтобы пописать, с таким видом, как будто шла на прием к королеве, и только излишне виляющие бедра выдавали во мне прирожденную шлюху, которая обожает трахаться.
Мы встали в длиннющую очередь, человек пятьдесят, и только теперь поняли, как мы влипли. Очередь двигалась невероятно медленно. Большинство парней не выдерживали, отходили к забору и стоя к нам спиной отливали без всяких проблем. Первые десять минут мы терпеливо переминались с ноги на ноги. Здесь в углу был особый мир. Здесь все хотели писать и думали только о том, как бы скорее пописать. Десять очередей, человек по пятьдесят в каждой, состояли в основном из девушек. Каждая хотела писать, и это желание усиливало мое нетерпение в десятки раз. Мы с Ленкой прошли все стадии желания пописать, сначала мы непринужденно болтали, потом стискивали и перекрещивали ножки, потом стали тяжело дышать и озираться по сторонам. Отойти было некуда. Среди девчонок начиналась истерика, пьяные девушки не стеснялись в выражениях:
— Какая блядь там засела так надолго, вытаскивайте ее нахуй!
— Ну почему я не парень, я бы сейчас так же встала бы и пописала спокойно.
— Блядь! Я больше не могу терпеть, я сейчас описаюсь!
— Не ты одна, я сейчас тоже описаюсь!
— Блядь! Как же я хочу писать!
— Заткись, шлюха, без тебя тошно!
Толпа из нескольких сотен пьяных девушек стонала, переминалась с ноги на ногу, сжимала ножки, засовывала руки между ножек, тяжело дышала и разговаривала только об дном — как сильно хочется писать! Зрелище было невероятное. Никогда еще такого не видела. Но самое интересное было еще впереди.
«Блядь! Я описалась!» — заорала вдруг какая-то сучка в светлом сарафане. «Блядь! Блядь!» Она топталась на одном месте засунув руки между ножек и было видно как влага течет по ее ногам. С ней началась истерика, она закрыла лицо руками и, рыдая, убежала.
«Все я больше не могу» — услышала я голос Ленки. Эту фразу я уже слышала здесь раз двести, но Ленка вдруг пошла к свободному у забора месту справа от парней, ни на кого ни глядя, виляя бедрами, задрала узкую юбочку и на глазах у всех, спустив трусики, присела и начала писать. Мощная золотая струя вырвалась из нее сразу едва она успела снять трусики. На несколько секунд все охуели от такого, но потом вдруг словно прорвало плотину. Сразу десяток самых бесстыдных шлюх быстрыми шагами ринулись к Ленке на ходу задирая свои платьица и юбочки. Они нетерпеливо стягивали с себя свои трусики, присаживались и начинали писать. Парни в шоке смотрели на этот стриптиз посреди бела дня, но все новые и новые девушки выходили из очереди направлялись к ограждению, раздевались, раздвигали ножки и начинали писать. На лицах у сидящих без трусиков, писающих девчонок было написано такое наслаждение, что не могли устоять даже самые стеснительные. Все новые и новые девушки начинали писать прямо на улице. И вскоре произошло то, что должно было произойти, пьяные писающие девушки и парни смешались и преспокойно писали рядом. Все происходившее было хорошо видно издалека, и вновь подходящие девушки уже преспокойно, как будто делали так каждый день, проходили мимо туалетов, снимали трусики и писали где придется. В момент когда каждая девушка поднималась, чтобы одеться она представала глазам парней практически голенькая, юбочка задрана наверх, трусики спущены вниз. Переговариваясь как ни в чем ни бывало, девушки натягивали свои трусики, поправляли юбочки и шли дальше пить пиво и слушать музыку. Так на три дня на воздухе было установлено правило, в которое я бы сама не поверила, скажи ему об этом заранее. Все девушки писали в открытую где захочется. Парням скоро это зрелище примелькалось так же как и бесконечное количество голых женских ножек в эти жаркие дни и парни, хоть и поглядывали конечно на писающих девушек, но уже без всякого ажиотажа, словно объевшиеся ленивые коты, провожали взглядом только самых красивых и потом снова возвращались к своим делам.
Это были три дня безудержной свободы, на второй день большинство девушек ради удобства заявилось на мероприятие исключительно в юбочках и платьицах и естественно без трусиков. По мере надобности они просто отходили к ограде и писали на глазах у всех. Тот рок-фестиваль многим запомнился этой свободой. Такая сложнейшая, проблема: как пописать, если вокруг полно народа и негде спрятаться, которая иногда доводит девушек до истерики, была решена. Где захотела — там и пописала. А те сучки, которые так не могут, пусть завидуют и писают себе в трусики.