Игра в шахматы или стерва и сучка (2 часть)
Эндшпиль
Уже начало темнеть, когда на импровизированном столе появилась первая партия шашлыка. Зная слабость Томы к виски, и её неуёмное желание употребить его сразу и всё, я водрузила на центр «поляны» витиеватую и дорогую бутылку «Poit Dhubh» восьмилетней выдержки. Для мужиков в багажнике были припасены три бутылки хорошей водки. Увидев виски, Тома аж прослезилась…
– Ты с ума сошла? — с придыханием выдала она, млея от восторга, — такой дорогой напиток и в лес?!
– Не дороже денег! — возразила я, — один раз живём! Стас! — позвала я, — обслужи дам!
– И себе можешь
плеснуть… — расщедрилась Тома, на халяву.• А — отомстить!
• Б — быстро отомстить!
• С — страшно отомстить…
– Первыми всегда уходят «лучшие», — вспомнилось мне.
Тома продержалась дольше всех, показав волю и характер в стремлении опорожнить бутылку виски. Но так как моя помощь в достижении оного результата была представлена только в виде моральной поддержки, то и её пришлось тащить в палатку… Она уснула прямо у костра, с кружкой в руке. К двенадцати часам, когда должно было начаться самое веселье: «У костра стояли трое: он, она и у него!»… Я, так как выпила только 50 грамм в самом начале вечера, а Стасу, я наливала только столько, чтобы держать его в «тонусе»!
* * *
Дальше всё было как в кино. Строго по сценарию, сочинённому мной. Посиделки вдвоём, рядышком бедро к бедру; фривольные разговоры и обсуждения впечатления от «игры в четыре руки». Проверила аксиому: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке…». Как и все его ровесники, он был без ума от матери, как обычной женщины.
– Я хочу её, но нельзя! — с горечью заявил он.
– Поди, и подглядывал за ней в ванной, и бельё перебирал… — поддела я его.
– … — недоумевающе Стас посмотрел на меня, — а ты тетя Катя, откуда знаешь?
– Ты думаешь, что открыл Америку? Да все парни проходят через это! — ладно давай ещё по пятьдесят, и просто посидим…
Себе тридцать, ему ещё «сто грамм для храбрости»… И вот уже его рука осторожно ложится мне на плечо. Не встретив сопротивления или отповеди, он начал обнимать, домогаясь меня. Когда распалился не на шутку я «вылила на него ушат холодной воды», заявив:
– Стас! Ты парень видный и я бы в другое время не прочь дать тебе «урок любви», но ты невнимателен. Оно и понятно… — продолжила я после короткого вздоха. — У тебя же нет постоянной девушки… — опять вздох и злое сопение Стаса, — иначе бы ты знал про критические дни и заметил беленькую верёвочку у меня там, — я кивнула вниз, где уже лежала его рука.
– Что? — опешил он, ожидая чего угодно, но только не этого.
– У меня месячные. Там днём был тампон «Тампакс», сейчас заменила прокладкой… Так что не обессудь…
– А что же мне делать? — чуть ли не по слогам произнёс он, подразумевая свой «стояк».
– Ты знаешь, — как бы неохотно прошептала я, — мы с твоей мамой подруги… — и, как будто решившись, выпалила, — она говорила о тебе… Очень расстраивалась, что ты её сын и вам нельзя…
– Но вот я считаю, что инцecт имеет отношение только к деторождению… И если всё будет правильно, то почему бы и нет? А ты парень видный, я сама бы не прочь, но пока не судьба… — «подлила масла в огонь»!
Стас молчал, переваривая услышанное, а я продолжила давить, травя ему душу:
– Мужики спят в нашей палатке, а я могу и пока здесь посидеть… — и протянула ему специально купленную упаковку презервативов «Дюрекс», — держи, твой размер… — подумав про себя, — пришлось аж четыре упаковки брать с разными размерами.
Вид у него был обалдевший! На бедного мaльчика навалились все проблемы «большого мира». Тут и я со своей игрой в «гляделки»; и якобы выданная мной тайная информация; и желание, помноженное на алкоголь; и предложение «прикрыть» его шалость…
Пора было дать ему «подумать и решить», но решение было уже написано на лице… а в глазах светилась решительность.
– Ладно. Я отойду в кустики, а ты пока посиди, — промурлыкала я и скрылась в темноте.
Сам же Стас, тяжело дыша, гладил мать между ног. Вот его палец громко чмокнув скользнул в вагину, и задвигался там, громко чавкая.
– Мама… Я хочу… Милая… — бессвязно бормотал он, сдирая с себя штаны.
Руки у него тряслись, сам он походил на психа…
– Какие родители, такой и сын… — констатировала я.
Подождав, пока он начал своё «чёрное дело» я тихо отошла в сторону, и громко шурша травой, вернулась.
– Стас, ты где? — как бы в недоумении позвала я, и, включив фонарик, подошла к палатке.
Шорохи и вздохи, доносившиеся из неё, затихли.
– Ты тут? Стас? — тихо произнесла я.
– Да-а… — сдавленно донеслось в ответ.
– Всё нормально? — и не дожидаясь ответа, открыла полог, посветив внутрь.
Всё было нормально. Моя «подружка», задрав ноги, лежала под своим сынком, а он, зверски смотря на меня, прорычал:
– Выключи свет и иди, погуляй!
– Ладно, ладно, — «стушевалась» я, мысленно ликуя, — а может быть, я, хочу поучаствовать?! — как бы заводясь, произнесла вслух и полезла в палатку.
От такой наглости любовничек опешил, но я не дала ему время прийти в себя. С ходу шлепнув его по мускулистому заду, шепнула:
– Давай работай! — и подтолкнула вперёд.
Когда он задвигался, прижалась к его спине и стала тереться об него грудями. Кавалер запыхтел, мощно задвигал задницей, вгоняя свой член в лоно матери.
Никогда не думала, что это так заводит! Находиться рядом, гладить, ощущать и слышать, как член входит в чужую вагину. Чувствовать, как по твоему телу елозит напряженное мужское тело занимающееся любовью с другой. Сунув руку вниз между ног, схватила Стаса за яйца, сжала, так что он взвыл:
– Тётя… Кат… отпусти больно! — шипел он, не прекращаясь двигаться внутри мaмки.
Ослабив хватку, толкнула в спину:
– Сиськи помни и соски полижи!
– А она… не проснётся… — запыхаясь, промямлил он.
– Уже проснулась бы, если спала, — умиротворяюще мурлыкнула я.
Сыночек нагнулся и стал мять, мягкие Томины батоны, а затем и посасывать эрегированные сосочки.
Опять шлепнув его по заднице, спросила:
– Ты так и будешь до конца её в пизду долбить?
– Что?
– Что, что! Давай в ротик ей сунь!
– А можно?
– Вот балбес! — промелькнуло в голове, — ебёт мать, а ещё и спрашивает у меня… — можно ли ей за щеку дать?! — и вслух, — можно, Стас, и нужно!
Куда девалась его стыдливость. Он, сразу же вытащив своего гиганта, пополз вперёд, оттолкнув меня, на ходу стягивая презерватив. Пристроившись сбоку, стал водить напряженной и склизкой головкой по её губам. Та, не открывая глаз, слабо пыталась отбиваться и даже оттолкнуть насильника вялой рукой.
– Не получается… — запыхтел он от усердия.
Не думая, схватила её пальцами за выпяченный клитор, и сильно сдавила, потянув к лобку. Она охнула, и Стасик сразу втолкнул свой член в рот, чтобы тут же упереться головкой в щёку. Отпустив киску Томы, проворчала:
– Голову набок поверни… И сразу глубоко не суй! — советовала я, — подавится, облюёт здесь всё!
Прислушиваясь к моим рекомендациям, он медленно двигаться вперед-назад. Погружаясь, всё глубже с каждым толчком. На лице расплылась довольная улыбка.
– Классно-то как тётя Катя…
Мой взгляд наткнулся на Томин смартфон.
– Она хвасталась камерой, пять мегапикселей и возможностью ночной съёмки без подсветки! Сейчас и проверим.
Я уже убирала смартфон, когда он увидел его в моих руках. Зрачки и без того расширенные разошлись у него ещё больше.
– Ты что снимала?
– Но, надо ведь тебе хоть какую-нибудь страховку, — затараторила сгоряча, — и хватит там прохлаждаться. Она в попку любит… И презерватив надень!
– Ага… — закивал он, забыв на время про остальное.
– Её надо на живот перевернуть.
Стас быстро перевернул тяжелое тело и, натянув резинку, уже примеривался к заднице. Протянула ему приготовленный крем. Намажь больше и пальчиком внутрь протолкни и «хозяйство» намажь, иначе не втолкнёшь. Но я зря сомневалась, стоящий колом член, продавив всё и вся, махом вошёл в анус, и резво задвигался там. Вот теперь Тома застонала… Всё же размер для сфинктера – «королевский»!
Пока ёбарь балдел, опять занималась документалистикой. Снимала на максимальном разрешении, пока не закончилось свободное пространство. После этого выползла из палатки, приветливо похлопав Стаса по ягодицам.
– Ты давай тут кончай, и не забудь её одеть, а я подышу, свежим воздухом.
* * *
Через десять минут у костра возник довольный Стас.
– А можно мне выпить? — улыбнулся он.
– И мне налей, — и, протягивая телефон, добавила, — «с боевым крещением»! Ты же у нас девственник?!
– … — он смущённо кивнул.
– Надо переписать и стереть, — кивнула на смартфон.
– Я карту памяти выну, пусть думает, что потеряла, — нашёлся Стас, наливая виски.
Сделав глоток, посмаковала вкус.
– Ты там всё убрал? Тому-то одел?
– Да… — мечтательно потянул он, — это так классно, — особенно в попку…
– Вот ведь второй Рокко, — подумала я, — ладно ты как хочешь, а я спать.
Уже залезая в спальник, посмотрела на подружку-противницу. Та с улыбкой довольно похрапывала… Ну и я, выключив фонарик, удовлетворенно заснула.
Рокировка, шах и мат.
Утром на Тому было страшно смотреть. Мало того, что от неё перло перегаром. Она ещё и ходила с трудом. «Вся тела болит», — как говаривала моя бабушка.
— Я что упала? — спросила она у меня.
— Ты лучше спроси сколько раз и куда? — издевалась я.
— Отстань, — махнула она рукой, — и так тошно…
— Ты тут вчера такого вытворяла… Тебе пить вредно! На виски от меня точно больше не рассчитывай!
— Ох-х… Моя голова… И спина… — сидела и ныла она в тенечке.
Стас то же ходил как пришибленный! От вчерашнего куража не осталось ни чего…
— Пусть привыкает думать сам и отвечать за свои поступки…
Одни рыбаки, опохмелились и опять уплыли в свои камыши! Я случайно увидела, как он долго смотрел на произведенную китайскими мастерами карту памяти, лежащую в руке, а потом, вздохнув, бросил её в костер.