Границы похоти с мамой
В тот вечер, с описания которого я начну рассказ, был обыкновенен и до нелепости обыден. Весь день я посвятил изучению геоморфологии, которой нас без устали нагружали в колледже. Я взялся за это дело с необычайным рвением, как за нечто новое для себя. Я всегда любил неизведанное, прячущее в себе тайны науки, локальных смыслов и т. п. Придя в этот вечер домой, я оставил сумку в прихожей, поздоровался с матерью и прошел в комнату, я был немногословен. Зайдя в свою комнату, я окинул ее взглядом, уделил время бликам от вечернего солнца на соседнем доме, который смотрелся в мое окно. В квартире были только я и мать. И чтобы как-то разбавить
тишину и создать атмосферу лада и семейности, я вошел в зал и сел рядом с матерью. Она расспросила меня о моих делах, и мы вместе продолжили смотреть телевизор. И вот, что произошло… Все началось с того, что на экране появилась постельная сцена. Я начал ощущать себя смущенно. Мать тоже нервничала, и по ней можно было увидеть, что она испытывает похожие ощущения. Когда на экране все закончилось, я начал рассказывать матери, что отец в свое время, когда я был совсем ребенком, просматривал порно, как будто в комнате он один. Побоялся бы Бога! — говорил я. Мать начала осуждать отца, мы поднимали эту тему снова и снова. Затем, в какой-то момент, возникла пауза и молчание.— А у тебя есть на дисках или на компьютере порнофильмы? — поинтересовалась мать.
Я не особо скрывал, что смотрю подобное. Немного задержавшись с ответом, и, сдерживая удивление от подобного вопроса, я ответил:
— Да… Есть парочка…
— А включи мне. Ты можешь сам не смотреть и звук выключить. Включи, я посмотрю.
— Нет, мама! Ты что?! Совсем что ли?! — воскликнул я.
— Сам же смотришь, а мне нельзя что ли? Включи, ну!
— Ладно… Так и быть, включу… Только звук выключу…
Я пошел в комнату и средь дисков взял один, на котором хранилось несколько отборных фильмов. Вернувшись обратно, я посмотрел на мать, она покусывала нижнюю губу и нервничала. Я вставил диск и выбрал на свое усмотрение фильм, где было много сцен с двойным проникновением и великолепными минетами, а также отличными сценами струйных орошений женщин. Сам я ушел на кухню, подогрел ужин, и начал как-то нервно есть, с комком в горле. Когда я завершил, то решил пойти к себе в комнату. Но выйдя из кухни, я приостановился. На экране крупным планом два члена туго и медленно двигались в щелках женщины, промежность которой была цвета алой органзы, такой сочной. А промежуток между попкой и киской был так мал, что казалось, женщину сношают двумя стволами в какую-то одну из дырочек. И это было будто в дымке, какой-то сладкий полусвет в духе Марио Сальери. Я тоже захотел посмотреть на эту красоту, и присел рядом. Мать наблюдала за каждым движением на экране, она была увлечена. Ее лицо было каким-то иным, не таким как всегда, оно было увлечено страстью. Глядя на все происходящее, я сам начал приходить в возбуждение. Мой член окреп. Он стоял как никогда раньше, он был тверд как кол, выпирал и явно воздымался вверх. Мать кинула взгляд на меня, в то время как я смотрел на нее. И в этот момент произошло нечто страшное. Проблеснула искра, которая пробудила грех, животный грех, скрывший в своей тени догматы и мораль, все те вещи, которые были и будут, и нарушить которые — священное табу. Но в тот момент мозг был опьянен. Мать смотрела на меня какими-то пьяными глазами. Она положила руку на мой член и начала сжимать его через штаны. — Хочешь… ?
— Чего… ?
— Хочешь пошалим? Мы одни… Никто никогда не узнает об этом… Мы можем сейчас сделать все, о чем мечтаем и это останется в пределах этой комнаты…
Мать не стала дожидаться ответа. Она наклонилась к моему члену, вытянулась, выпятив бедро, расположившись так, что моя нога находилась под ее подмышкой, а ее голова располагалась затылком к моему животу. Мама освободила жезл из штанов. Она робко гладила его, подносила рот к головке и дышала на него, разглядывая головку. Чуть позже она провела языком по стволу и завершила тем, что обхватила всю головку ртом и погрузила хуй в рот до середины.
— Блять, так вкусно! Как же я изголодалась! Прости меня, что втягиваю тебя в это, но у меня все горит внутри.
— Мама… Ммм… Твой рот такой сладкий…
— О, да! Делай из мамы шлюху! Делай из мамы свою сучку!
Мама измывалась над членом минут двадцать, обсасывая его по-разному. Затем она снова встала и направилась к кухне. Я не понял, зачем она туда двинулась, пока не увидел в ее руке подсолнечное масло.
— Хочешь так же как на экране? — спросила мать, сделав паузу, затем добавив — в попку.
Она встала раком, оперлась на спинку дивана, выпятив свой сорокапятилетний зад. Она вращала попкой, проводя средним пальцем по коричнево-пунцовому анусу. Ее немолодая попка смотрелась достаточно желанно, чтобы воспользоваться случаем. Она была не такой подтянутой, как у молодых особ, но все равно имела определенный шарм, и этот шарм могут почувствовать только истинные извращенцы, как мы с тобой, мой читатель. Сам факт того, что я сейчас проникну в попку матери, заставлял меня трепетать. Мой член был горячим как огненный штырь. Мать стояла раком, закрыв глаза, и разрабатывала свою заднюю дырочку. Я открыл бутылку с подсолнечным маслом и аккуратно излил немножко на разрез попки. Масло янтарным ручейком потекло вниз, задержалось в ложбинке ануса и затем продолжило путь по расщелине зрелой пизденки, придав киске влажного сияния. Я вначале встал на колени перед ее дырочками. Я минут пять рассматривал ее анус и киску, дышал на ее влагалище, целовал вокруг ее бутона. После этого, я с торчащим хуем встал ногами на край дивана, взявшись одной рукой за ее плечо, второй я обхватил свой член и приставил к ее шоколадной дырочке. Она тяжело задышала. Я упруго уперся в ее анус. Он был таким тугим, что казалось, я не смогу проникнуть в нее. — Мама, ты еще не пробовала туда? — с улыбкой произнес я.
— Ты первый и, наверно, единственный, кто отъебет меня туда, — томно ответила мать.
Мать еще больше прогнулась в спине и направила руку к киске, чтобы одновременно с трахом в попку, ласкать свой клитор. Она дрочила подушечкой пальчика свой клитор и закатывала глаза от сильного возбуждения. Я же продолжил нагло упираться в попку. Я ощущал тепло ануса головкой. Немного сильнее подавшись вперед, я вонзил головку в попку матери, затем ее дырочка сама поглотила член до основания головки.
— О, да! Мечтала о ебле в задницу! — скалилась мать.
— Какая у тебя узкая щель! Вот это попка!
— Нравится делать из меня падшую шлюшку? Нравится отдаваться инцecту? Иметь маму в ее святая святых?
Я ебал ее в полчлена, надавив на ее плечо ладонью, тем самым прижав к дивану.
— О, да! Какая тугая! Было бы круто еще один член в киску! Чтобы ты получала по полной.
— Я удивлю тебя, если ты еще чуть-чуть подолбишь мою заднюю красотку!
Спустя три минуты она сама медленно освободилась от члена, подавшись вперед, и вскоре достала из потаенных углов шкафа фаллоимитатор средних размеров.
клитор. Когда она была готова кончить, то она обмякла, громко закричала и упала грудью на пол, ползя вперед от двух стволов. Я, смотря на это и ощущая сжатие щели, сам разверзся. Я взял ее за волосы, чтобы она не выкрутилась, поднес торчащий до нельзя хуй к ее лицу и только теперь кончил как никогда не кончу больше. Я орал на всю квартиру. Спермы было так много, что казалось этого мига ждал сам Дьявол. Я смотрел в отражение в зеркале, как лицо, губы и рот матери заливал поток спермы. Она хватала струи ртом и сплевывала их, сперма била в подбородок и в губы. Первая струя была такой мощной, что произошел рикошет от губ и зубов, и эта струя разбилась на брызги. Мать не упустила ни лицом ни ртом ни одной струи. Она обсосала весь член. Я вздрагивал при каждом обсасывании.
— О, Господи! Это нечто! — произнес я, отпустив волосы матери.