Доверили серьезный репортаж!
Не знаю, какая муха укусила с утра главного редактора нашей молодежной газеты, но он сразу же после утренней летучки попросил меня задержаться в кабинете. Начал он издалека.
— Оля, — доверительно шепнул он мне на ухо. — У вас, случайно, из знакомых никто в разведке не служил?
— Нет, — пожала плечами я, — А что? — В таком случае придется вам за это дело браться самой…
Признаться, я была заинтригована. Неужели мне хотят поручить сделать, наконец, серьезный репортаж? А то работаю в газете уже скоро год — и все пишу на разные мелкие темы да беру интервью у каких-то домохозяек на улице… Ни денег, ни славы!
— А
что за дело, Антон Алексеевич?Мне показалось, что он немного смущается.
— Да дело-то такое, что кому попало не поручишь! Есть забойный материал. Надо сказать, довольно пикантного свойства. Но у вас, я думаю, должно получиться…
— Да? А если подробнее?
— В общем, так. Имеется информация, что в нашем городе открылась подпольная студия порнофильмов…
— Вот как?!
Ничего себе, начало.
— Да. Сейчас туда идет набор моделей для съемок…
Мысль редактора я перехватила на лету.
— И вы хотите, чтобы я поучаствовала в «кастинге» и написала об этом? Так?
— Верно! — обрадовался редактор моей сообразительности. — Но, честно говоря, я хотел бы от вас большего. Я хотел бы, чтобы вы не только прошли этот «кастинг», но и сами приняли участие в съемках! Как внедренный агент, так сказать…
От такого предложения я, признаться, опешила.
— Антон Алексеевич! — говорю. — Да за кого вы меня принимаете?
Я, конечно, девушка без комплексов, но трахаться с кем попало, да еще перед кинокамерой — это уже слишком… Секс в моем понимание — это дело все-таки сугубо интимное.
— Успокойтесь, Оля! — замахал руками редактор. — Заставлять вас совокупляться на людях никто не собирается! По имеющимся у меня сведениям, у этой студии вообще несколько иной профиль.
— Вот как? — опять удивилась я, — И какой же, интересно?
— Медицинский фетиш. Строго говоря, секса там вообще никакого нет…
— Как это — нет? Что же они тогда снимают?
— Сравнительно невинные вещи: гинекологические осмотры, уколы, клизмы… Одним словом, играют в больницу. Уколы? Клизмы?! Господи! Час от часу не легче…
— Они что — извращенцы?!
— Ох, Оля! Не судите — да не судимы будете… К вашему сведению, на такие фильмы во всем цивилизованном мире существует большой устойчивый спрос, это только у нас по-прежнему предпочитает смотреть тупую порнуху! В общем, если ты сделаешь этот репортаж — это будет сенсация! Со всеми вытекающими последствиями… О «вытекающих последствиях» думать почему-то не хотелось. Вместо этого я живо представила, как под лучами софитов ряженые в белые халатах начнут запихивать в меня всякие трубки… Боже, какой кошмар! Лучше бы просто трахнули, что ли… Хотя с другой стороны — что я, к гинекологу никогда не ходила? А статейку про этих извращенцев можно потом и под псевдонимом тиснуть…
— Предупреждаю — уколов я боюсь с детства! И клизмы на дух не перевариваю…
— Ну, ради общего дела можно и потерпеть немножко, верно? Зато потом вам все воздастся сторицей, обещаю! Так вы согласны, Оля?
— Ладно, — вздыхаю, — согласна! Умеете вы, Антон Алексеевич, девушек уламывать! Только скажите честно — почему именно я?
— Потому что ты у нас в редакции самая красивая, — спокойно отвечает шеф, для большей задушевности переходя на «ты». — Не замужем, опять же. И язычок подвешен!
— Это комплимент?
— Это факт. Кстати, о язычке… До выхода репортажа в свет — никому ни гу-гу, ясно?
— Ясно! — киваю я, — Откровенно говоря, я бы и после помалкивала!
— Ну вот и хорошо… Теперь собственно о деле. Адреса этих ребят я не знаю. Вот тебе их телефон, попробуй связаться, — на стол передо мной легла смятая бумажка. — Ну, а там — действуй по обстоятельствам, не мне тебя учить!
И вот уже я, запершись в кабинете, дрожащей рукой тыкаю пальцем в кнопки, сверяясь с нацарапанным на мятой бумажке номером. Втайне надеясь, что он окажется липовым…
— Алло? — внезапно раздается в трубке мягкий женский голос.
— П-простите… Я по поводу набора девушек… на съемки…
— Вы хотите у нас сниматься?
Сердце мое упало. Номер не липовый. Но отступать поздно.
— Да! — решительно заявляю я.
— Сколько вам лет, девушка?
— Двадцать два.
Небольшая пауза.
— Вы в курсе характера будущей работы?
— Да…
— Очень хорошо. В таком случае, не могли бы вы подъехать сегодня в шесть часов вечера к павильону на углу Ленина и Октябрьской?
— Могла бы.
— Прекрасно. Ровно в шесть вас будет ждать там молодой человек с бородой и в кепке. В руке у него будет журнал. Зовут Илья.
Он вас проводит в студию. Просьба не опаздывать!
— Хорошо…
— Да, и обязательно захватите с собой паспорт! Новое дело! А я-то рассчитывала на какую-никакую анонимность…
— Зачем? — упавшим голосом спрашиваю я.
— Мы должны убедиться, что вы совершеннолетняя.
— Да, но…
— Не волнуйтесь, — понимающе отозвалась женщина в трубке. — В титрах будет фигурировать только ваше имя. Кстати, можете придумать себе какое угодно.
И на том спасибо, как говориться!
— Так мы вас ждем?
— Да-да, конечно…
— До встречи!
В трубке раздались короткие гудки отбоя…
Ну, и что теперь? Ехать? Не ехать?! Ощущения — примерно как перед походом к зубному врачу. Силком не гонят, и, вроде бы надо, но… Но журналистский долг превыше всего, и я решаюсь!
Придя домой, я чуть ли не с порога принимаюсь торопливо рыться в тряпках. Товар — лицом! Натянув на себя все самое дорогое и вызывающее, любуюсь собой перед зеркалом. М-да, вид — хоть сейчас на панель! Теперь — макияж. Главное, успеть до прихода мамы. А то увидит меня такой, невесть что подумает…
Кажется, готово! Бросаю в сумочку паспорт, торопливо выскакиваю на улицу и бегу к автобусной остановке. Новые черные «стринги» немилосердно врезаются в попу, холодный осенний ветер, ныряя под коротенькую юбочку, гуляет по моим голым ляжкам и ногам в символических чулках-сеточках… Что делать — искусство, как и красота, требует жертв! А важнейшим из искусств для нас сейчас является кино!
Подростки на остановке посворачивали шеи, того и гляди начнут пускать слюни. Отвяньте, ребята, не для вас все это! А для кого? Самой хотелось бы знать… Сажусь в маршрутку, единственное место — спиной по ходу, лицом к остальным пассажирам. Под ногами некстати оказывается запасное колесо, и я на своих высоченных шпильках вынуждена сидеть на нем чуть ли не в позе эмбриона. Юбка задирается просто-таки до неприличия… Из последних сил пытаюсь удерживать коленки вместе, но на очередном ухабе они предательски разъезжаются в стороны. Опаньки! Мальчик, ты не боишься окосеть на всю оставшуюся жизнь?! А ты, дедушка, чего уставился — женских трусов никогда не видал?
Вот и долгожданный перекресток. Согнувшись в три погибели, как цапля перешагиваю через высокий забор чужих ног и выбираюсь из маршрутки, на прощание еще раз сверкнув всему салону задом. Впрочем, такие мелочи перестали меня волновать еще в пятом классе… Немного боязно лишь за дедушку — как бы его там и вправду инфаркт не хватил! Так, теперь надо отыскать того молодого человека. Правда, я приехала с некоторым запасом, но ведь и он, как джентльмен, по идее должен был прибыть загодя! Кстати, как его зовут? Вспомнила, Илья. Так, Ильюша, ну и где ж ты тут?… Пятачок перед павильоном был девственно пуст (стайка подростков на роликах — не в счет). Ладно, подожду немного. Но ждать и вовсе не пришлось.
— Девушка, вы не меня ищете? — кто-то осторожно трогает меня за рукав блузки. Первая реакция — сказать какую-нибудь грубость. Но тут я вовремя замечаю на лице неизвестно откуда взявшегося молодого прыщавого парня обещанную по телефону бородку. К тому же в правой руке он и впрямь держит какой-то глянцевый журнал.
— Возможно, — уклончиво отвечаю я, — А вы, случайно, не Илья?
— Илья! — улыбается парень, — Вы новая девушка для нашей студии? Никак не привыкну, когда ко мне на «вы» обращаются, все еще в душе себя ребенком считаю. Вот и наш главный редактор порой туда же.
— Ага: А меня зовут Оля, — представляюсь я, дурашливо хлопая ресницами. — А насчет студии — вдруг вы меня не возьмете? Липкий взгляд Ильи еще раз прошелся по моим ножкам и нахально завис где-то на уровне груди.
— Ну что вы! Да за такую девочку наш режиссер уцепится руками и ногами!
— Правда? — как могла, изобразила я наивную радость.
— Вне всяких сомнений! Я вообще, наверное, порекомендую режиссеру сразу дать вам главную роль… — заговорщицким тоном сообщил Илья.
— Как, без проб? — с затаенной надеждой спросила я.
— Откуда вы знаете, какие у меня данные? Насколько я понимаю, требования, предъявляемые к вашим актрисам… ммм… несколько специфичны…
Илья прищурился.
— Вы на филфаке, часом, не учились?
— Не-ет… — вру я, — Меня даже в педагогический не взяли! А что?
— Да ничего, просто говорите как-то… с оборотами!
Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.
— Да это я так… Начиталась умных книжек когда-то… Ну что, идем?
— Идем!
Далее разговор продолжился уже на ходу. Наученная горьким опытом, я старалась держаться как можно проще.
— Предупреждаю сразу — трахаться перед камерой я не буду!
Илья ничуть не удивился.
— Дело сугубо добровольное… И потом, съемки половых актов для нас не главное. Этого добра на рынке порно и так пруд пруди!
— То есть, секс вас не интересует?
— Нет, ну почему — не интересует? Просто то, что мы снимаем, на взгляд нашего режиссера гораздо эротичнее банального тупого траха…
— Но ведь вы же там у себя всякие клизмы снимаете?
— Ну и что? — вопросом на вопрос ответил Илья, — По-вашему девушка, которой ставят клизму, не может выглядеть эротично?
— Ну, не знаю… мне так не кажется.
— В таком случае, вы себя точно недооцениваете! — снова отпустил он довольно двусмысленный комплимент.
Кажется, мои щеки вспыхнули.
— Увы! — развел руками Илья, — Раздеваться и показывать свои интимные места вам все-таки придется… Все как в настоящей больнице!
— Да, я в курсе. Но можно сделать как-нибудь так, чтобы хотя бы лицо в кадр не попадало?
— Оля! У вас такая милая мордашка, что, боюсь, режиссер будет вынужден вам отказать…
Признаться, я загрустила. Клизма — хотя и не секс в чистом виде, но тоже не хотелось бы, чтобы потом весь город смаковал, наблюдая, как тебе ее ставят… Процедура-то, что и говорить, не для посторонних глаз!
— Да вы не бойтесь! — принялся успокаивать меня Илья. — Кассеты с записью все равно уйдут прямиком за бугор! Так что шансы на то, что вас увидит кто-нибудь из знакомых, не так уж велики… Я так понимаю, вас именно это обстоятельство беспокоит?
— Да, — призналась я, — Я тут вроде как замуж собралась…
— Понимаю, — хмыкнул Илья, еще раз на ходу оглядывая меня с головы до ног. — Вашему жениху здорово повезло. Но нашего режиссера все это интересует мало. Так что работать придется всерьез и помногу! Кстати, насчет требований к нашим девушкам ты… можно на ты?
— Конечно!
— Так вот. Насчет специфических требований ты абсолютно права…
— Трудно будет?
— Вообще-то конкуренция довольно жесткая. Например, у нас есть одна девушка, которая выдерживает клизму в четыре с половиной литра. К сожалению, она страшна, как смертный грех, так что у тебя определенно есть шансы! Меня передернуло. Вот, оказывается, что мне предстоит! Сердце мое опустилось ниже пяток.
— Четыре литра: это уже не клизма, — жалобно простонала я, — Это пытка! Я-то думала, вы там все просто изображаете…
— Нет, у нас все взаправду! Это, так сказать, кредо нашего режиссера. Между прочим, медицинский фетиш — это на самом деле одна из разновидностей садо-мазо. Час от часу не легче!
— То есть, у вас под видом медицинских процедур девушек просто мучают?
— Ну, не совсем и не всегда… А потом — многим же нравится! Вот тебе, например…
— Мне?!!
— А зачем тогда ты со мной идешь?
Ч-черт! Совсем забыла, кого я должна изображать…
— Ну, мне конечно, нравится… — смущенно бормочу я, — Когда чуть-чуть… А вообще-то мне просто деньги нужны!
Перед нами возник окруженный стеной высоких деревьев кирпичный корпус районной поликлиники. Логично, подумала я. Где же еще снимать медицинские процедуры, как не в медучреждении?
— Слушай, Илья… А ты-то чем у них занимаешься?
— Помощником режиссера работаю. И оператором — по совместительству…
Час от часу не легче! Так это значит, именно ты, прыщавый недоносок, и будешь мне во все дырки заглядывать?! Представляю, о чем ты думал на протяжении всего нашего разговора… Небось, шел и уже представлял меня с шлангом в заднице: Боже, какой стыд! А самое обидное то, что мне, похоже, действительно придется доставить ему такое удовольствие. Окрашенный зеленой масляной краской обшарпанный коридор заканчивался белой дверью с красноречивой табличкой «Клизменная», за которой слышались голоса и какая-то приглушенная возня. Так, приехали… Илья постучал в дверь условным стуком.
— Кто? — на всякий случай переспросили из-за двери.
— Это я, Илья! Новенькую привел!
Дверь распахнулась. На пороге стоял наголо бритый мужчина в белом медицинском халате. Его цепкий взгляд тут же скользнул снизу вверх по моей фигуре.
— Неплохо! — с чуть заметным акцентом произнес он, — Проходите, девушка! Сейчас мы будем беседовать!
— Ваше имя? — слышу я вдруг за спиной уже знакомый голос с акцентом.
Кажется, это меня! Сейчас начнется…
— Оля! — поворачиваюсь я на голос.
— Очень приятно! Я — доктор Алекс! — все с тем же легким акцентом представился мне бритый мужчина в белом халате, — Я режиссер этой студии. Подойдите, пожалуйста!
Процедура моего приема на работу была непродолжительна, но довольно насыщенна. Для начала «доктор» поинтересовался мотивами моего прихода, и мне пришлось соврать, что клизмами я увлекаюсь чуть ли не с детства, а теперь сплю и вижу, как меня будут накачивать в задницу водой лично доктор Алекс. Режиссер удовлетворенно кивнул и предложил мне пройтись по помещению. Стараясь не запнуться о тянущиеся по полу провода и кокетливо вихляя бедрами, я с максимально обворожительной улыбкой прошлась туда-сюда по всей клизменной. Краем глаза я заметила, что девушки-актрисы оторвались от журнала и во все глаза принялись таращиться на меня.
— Теперь, пожалуйста, нагнитесь! — потребовал режиссер.
Наверное, в этот момент я покраснела, но, к счастью, этого никто не видел… По удовлетворенному цоканью у себя за спиной догадываюсь, что «фэйс-контроль» моя попка также прошла успешно.
— Неплохо! Вы не носите нижнее белье?
— Нет, это просто трусики такие…
— А, стринг! Понимаю: Придется снять! Не стесняйтесь, тут все свои…
— Прошу вас, теперь встаньте на четвереньки!
Боже, какой стыд! Знала бы только мoя мaмa… Почувствовав чьи-то осторожные прикосновения, невольно оборачиваюсь. Что они там делают?! Не в силах вымолвить ни слова, с замиранием сердца слежу, как длинные узловатые пальцы Алекса скользят по моей холеной загорелой попке, осторожно раздвигают ее упругие половинки, лезут в щель между ними…
— Расслабьтесь, девочка! Не надо так зажиматься!
Я послушно расслабляюсь… и в ту же секунду получаю отвратительно-грубое проникновение пальца глубоко в прямую кишку! К счастью, длится это безобразие недолго.
— Так, хорошо: Трещин и геморроя нет. Фактура тоже неплохая! Думаю, вы нам подойдете.
Изображаю на лице неподдельную радость. В ответ режиссер привычным жестом посылает в мусорное ведро использованный напальчник и одобрительно кивает мне головой. Однако на лице его остается легкое сомнение.
— Простите, но: вам действительно двадцать два года?
Ха, так значит, я выгляжу все-таки моложе, раз он сомневается? Что ж: Пустячок, а приятно!
— У меня в сумочке паспорт. Хотите посмотреть?
Вопреки моим ожиданиям, «доктор Алекс» не поленился удостовериться в правдивости моих слов. Какое-то время он молча шевелил губами, словно стараясь запомнить мое имя и фамилию, потом бросил короткий взгляд с фотографии в паспорте на мое слегка испуганное лицо.
— Ну, хорошо… — после секундной паузы произнес он. — Трусики можно пока надеть. Теперь такой вопрос — сколько вы можете выдержать?
— Выдержать — чего? — не сразу сообразила я.
— Воды! — подсказывает Илья, — Тебе же тут клизмы ставить будут!
— Три литра! — говорю первое пришедшее на ум и мысленно хватаюсь за голову…
— О! — удивляется Алекс, — Три литра — это довольно много для девушки вашей комплекции! Вы нам подходите!
Не сомневаюсь, лысый извращенец… Когда я буду корчится на этой кушетке с тремя литрами воды в животе, ты наверняка получишь от этого зрелища ни с чем не сравнимое удовольствие!
— Очень хорошо! Пробы начнутся примерно через час: Если хотите, можете погулять!
Очень гуманно с их стороны. Хотя немного странно, что никто до сих пор ни полусловом не обмолвился об условиях оплаты.
— А на будущее просьба — на период съемок поменьше кушайте и обязательно промывайте кишечник! Это очень важно.
— Как, а разве…
— Здесь — съемочная площадка. К приходу сюда внутри вас должно быть чисто! Это вопрос гигиены!
Хорошенькое дело — выходит, надо еще и дома клизмы себе ставить! Нет, ребята, завтра вы меня здесь точно не дождетесь: Честно говоря, вообще очень хочется сбежать из этого притона прямо сейчас, не дожидаясь, пока они примутся терзать мою бедную задницу. Но журналистский долг — прежде всего! Кстати, откуда все-таки у режиссера этот странный акцент?
— Хорошо. А можно я пока здесь побуду? Интересно посмотреть…
— Пожалуйста! Только не шумите…
— Буду сидеть тихо, как мышь!
Еще раз пристально оглядываюсь по сторонам, стараясь не пропустить ни одной детали обстановки этого гибрида больницы и камеры пыток. О пытках тут и впрямь напоминало многое: ремни, наручники, какие-то подозрительного вида инструменты… Даже наконечники для клизм, и те внушали страх: многие из них имели на конце странные надувные баллоны, а некоторые были такой толщины, что, по-моему, даже с вазелином не смогли бы влезть ни в одну человеческую задницу! Интересно, для кого они тогда предназначались? Для крупного рогатого скота, что ли? С одной из полок угрожающе свешивал гофрированный хобот старый армейский противогаз. Зачем им тут — вместе с целой кучей клизм, шлангов и наконечников — противогаз?! Ох и удружили вы мне, Антон Алексеевич, нечего сказать! На могилку-то хоть приходить будете?… Тут меня окликнули. Оборачиваюсь — ожидающие съемок девчата дружно машут мне руками.
— Эй, новенькая! Иди к нам!
Подхожу, присаживаюсь.
— Привет!
— Привет! — отвечает та, что была помладше и посимпатичнее, — Тоже сниматься хочешь? Киваю. Девочка мило улыбается.
— Как тебя зовут?
— Оля! — улыбаюсь в ответ я. — А тебя?
— Эрика!
— Красивое имя.
— Мне тоже нравится… А это — Кристина! Наша «звезда»!
Девушка постарше еще раз сдержанно помахала мне ручкой. Киваю ей в ответ.
— А я — Игорь! — нахально пытается приобнять меня за плечи молодой человек в белом халате и очках, присаживаясь на соседний стул.
Я машинально отстраняюсь. Парень, как мне показалось, был немного смущен этим моим робким отпором, что не остается незамеченным девушками.
— Ты с ним поласковее! — смеется Эрика. — Если его разозлить — неделю после съемок за задницу держаться будешь…
— Это правда?
— Правда, детка! — щерится Игорь, принимаясь лапать меня теперь уже за коленку, — Меня лучше не злить! Обидно, если такая красивая попка пострадает…
Вот пошляк! К счастью, в это время его позвал к себе режиссер, и меня оставили в покое.
— Расскажи, пожалуйста, как здесь все… вообще… — шепотом прошу я Эрику, — Мне что-то страшно немного стало… Что они хоть со мной делать будут?
— То же, что и со всеми! — небрежно пожала плечами юная красотка, — Вставят в задницу шланг и будут хороводы водить, покуда у тебя вода из ушей не польется. Козлы…
— А тебе самой разве это не нравится?
— Что я — дура? Мне просто подзаработать надо!
— И как тут платят?
— Сдельно, — хихикает Эрика.
— Как это?
— Политрово! — подает голос Кристина, — Плюс премиальные за особо сложные трюки. Так что за вечер вполне штуку срубить можно. А то и полторы!
— Штуку — чего, рублей?
— Ну, не баксов же!
Негусто, прикидываю я… Загубленное здоровье обойдется дороже!
— И часто у них тут съемки?
— Да уж без дела не сидим! — с некоторой даже гордостью отвечает мне Эрика, — Крыська вон, если припрет, даже когда «сестра гостит» сниматься ходит!
Я удивленно уставилась на Кристину. В такие дни девушке только клизм не доставало! Я так точно бы не согласилась.
— А что такого? — недоуменно жмет плечами черноволосая Кристина. — «Тампаксом» затыкаешься — и вперед! Литра три вполне принять можно.
— Слушайте, а они тут кроме клизм вообще хоть что-нибудь снимают?
— Конечно! Гинекологические осмотры на настоящем «вертолете» — терпимо, но зеркала, гады, разводят до упора… — сбивчиво зашептала Эрика. — Физраствор колют: больно, блин! Температуру в жопе измеряют. Ректоскопию пару раз делали на втором этаже…
— Ректоскопию?
— Ну да! Противно так… особенно, когда воздухом надувать начинают. А здесь, внизу, только клизмы ставят. Правда, такие, что у девчонок глаза на лоб лезут.
— Что, так трудно терпеть?
— Будто сама не знаешь… Лично у меня уже после второго литра ощущение такое, что вот-вот взорвешься. А тебя еще улыбаться заставляют!
— Понятно. А для чего тут наручники?
— Бывает, что надевают. Если сюжет с уклоном в садо-мазо.
— А противогаз зачем?
— О-о-о! — закатывает глаза Эрика, — Это уже по спецзаказу. Пытки.
— Будут предлагать — не соглашайся! — доверительно шепчет Кристина, — Знаешь, куда они тебе этот хобот засунут?!
— Догадываюсь.
Боже! Очевидно, это и считается у них «особо сложным трюком»? Мой шеф явно не знал всей правды, когда отправлял меня сюда.
— Послушайте, но ведь это же кино! — тихо возмущаюсь я. — Разве нельзя все только имитировать?
— Алекс даже слушать об этом не хочет! — вздыхает Эрика, — Это, говорит, только у американцев играются с пустой клизмой и все такое, а у нас все должно быть по-настоящему! И, потом, раздувающийся живот трудно имитировать, разве что взаправду его водой накачать…
— Так ему обязательно надо, чтобы еще и живот раздувался?!
— Ну, нравится нашему Алексу, когда у девушки после клизмы пузо выпирает, как у беременной! Говорит, это страшно эротично!
— Ага! Ему — эротично, нам — страшно: — каламбурит Кристина, — Особенно, когда в наручниках. Никогда не знаешь, что у него на уме.
— Ну, каково при этом нам, для него дело десятое, — вздыхает Эрика, выразительно посмотрев на туго наполненную клизму, висящую на штативе, — Когда девушке больно, он, по-моему, даже радуется!
— Какой ужас! Слушай, а режиссер этот ваш — он сам откуда? Прибалт, что ли?
— Немец. Из Германии!
Господи, так вот откуда у него этот акцент?! Это и впрямь тянет на сенсацию! Так и просится заголовок: «Наследники эсэсовских палачей терзают русских красавиц!»
— Как, настоящий немец?! — ахаю я, — А почему же он так хорошо по-русски говорит?
— Учился здесь когда-то. Еще когда ГДР была. Илья рассказывал.
Я хотела спросить Эрику еще о чем-то, но тут ее пригласили на «съемочную площадку».
— Ну вот и до меня добрались… Не поминайте лихом, девочки!
— Иди, работай! — легонько шлепнула ее по аккуратной круглой попке Кристина, — Не все же мне за тебя отдуваться!
Эрику наспех подкрасили, молодого человека в белом халате усадили за стол. Какое-то время все скопом довольно шумно обсуждали сценарий, из чего я заключила, что действие предстоит нешуточное…
— Все по местам!!! — рявкнул, наконец, «доктор Алекс». — Актеры — на исходную!
Перед нами и впрямь начал разыгрываться целый спектакль. Диалог был примерно следующий:
— Здравствуйте, доктор!
— Здравствуйте! Вы — Наташа Королева? (клянусь, именно так! Чем только перед ними Наташа Королева провинилась?)
— Да!
— Вам надо сделать очистительную клизму. Поскольку вам предстоит исследование желудка, надо предварительно промыть ваш желудок!
Молодой человек в белом халате явно лукавил. Желудок промывают с другого конца, я это точно знаю…
— Доктор, я боюсь! — нервно ломает пальцы «Наташа». — Можно, я сама себе сделаю?
— К сожалению, нельзя. Вы не сможете сделать клизму сами.
Лицо Эрики изобразило крайнюю степень смущения.
— Тогда, может быть, хотя бы девушка будет делать?
— Видите ли… наша медсестра заболела… А так, как это врачебная процедура, то выполнять ее буду я. Ложитесь, пожалуйста, на кушетку и ничего не бойтесь…
«Доктор» принялся деловито смазывать наконечник клизмы вазелином перед камерой ближнего плана. Эрика со страхом взглянула на полную кружку клизмы (очевидно, мысленно примеряя ее к своему худому животу) и прямо в туфлях улеглась на кушетку попой кверху… По лицу «доктора» пробежала ехидная усмешка.
— Вам что, никогда раньше клизму не ставили?
— Нет! — пролепетала «Наташа» (а Эрика, кажется, действительно неплохая актриса!)
— Ложитесь на бок, вот так… Ноги подожмите…
Выполнив с помощью «доктора» все эти распоряжения, девушка машинально попыталась одернуть на себе платьице, что выглядело до невозможности трогательно… «Доктор», напротив, довольно грубо задрал его, обнажив аппетитную розовую попку в узеньких гипюровых трусиках. Во взгляде «доктора» читалось плохо скрываемое вожделение…
— Снимите, пожалуйста, трусы…
Камера крупного плана устремилась к попке Эрики. Держа наконечник клизмы наготове, «доктор» двумя пальцами левой руки развел ягодицы девушки в стороны, решительным движением ввел наконечник ей в прямую кишку и тут же повернул кран. Девушка чуть слышно ахнула… Приподнявшись на локотке и приоткрыв рот, она с неподдельным изумлением уставилась на вставленный
в попу шланг. Судя по начавшим опадать стенкам кружки, процесс пошел. Губки девушки скривились в плаксивой гримаске.
— О-о-ох! — несколько раз выдохнула она и принялась беспокойно сучить ногами, — Еще много?
Кружка к этому времени заметно сплющилась, но была полна еще на добрую половину.
— Еще немного! — цинично солгал «доктор».
Прошло еще несколько томительных секунд.
— Еще много?
— Еще чуть чуть. Потерпите, пожалуйста! Дышите животом, глубже!
«Наташа Королева» с шумом задышала. Но помогало ей это, похоже, слабо.
— Еще чуть-чуть… Лягте, пожалуйста! — «доктор» попытался вернуть ей горизонтальное положение с поджатыми ногами к животу, но несчастная девушка со стоном снова поднялась на локоток.
— Еще долго?!!
Честное слово, у меня складывалось впечатление, что это уже не игра!
— Сколько там было воды? — шепотом спросила я Кристину.
— Это большая грелка… Два с половиной литра: — в тон мне ответила она.
Ого! А я-то сдуру сама себе вообще три «заказала»! И ведь попробуй не выдержи — раскусят в два счета…
— Я больше не могу! — простонала с кушетки Эрика, и это было очень похоже на правду.
— Еще чуть-чуть!
На месте режиссера, я бы давно уже дала команду «Стоп!», но Алекс был неумолим. В конечном итоге кружка было опустошена вся до последней капли, так что на бедняжку Эрику было жалко смотреть. Если Алекс и впрямь был поклонником вздутых женских животов, то он явно не потратил время зря!
— Спасибо, доктор! — с кривой улыбкой вымолвила Эрика, натягивая трусы.
— Приходите еще! — с ехидцей ответствовал ей «доктор».
— Стоп! Снято!
Эрика опрометью метнулась за ширму, к унитазу. Судя по звукам, там из нее ударил целый фонтан воды!
— Эх, такой эпизод пропадает! — усмехнулась Кристина.
— Ты о чем? — спросила я в недоумении.
— Слышишь, как хлещет? Они любят такое снимать. В меня как-то раз две такие кружки закачали, так струя вон до той стенки была!
— Да ну?!! — изумилась я, глядя на достаточно субтильную с виду Кристину.
И как это столько воды в ней могло поместиться?
— Ну да, — подтвердила она, — Чуть не умерла, правда, но выдержала…
— Я бы на твоем месте зазналась! — со скрытой издевкой произнесла я.
Уж не об этой ли «звезде экрана» рассказывал мне Илья? Тут из-за ширмы появилась растрепанная Эрика.
— Что-то тяжело сегодня пошло, — вздохнула она. — Думала — лопну!
— Заметно было! — согласилась Кристина.
— Оля!
Я вздрогнула. Вот оно, началось.
— Теперь твоя очередь! — усмехнулась Эрика.
— Смелее, не бойся!
Алекс с затаенной усмешкой снова наполнял резиновую кружку водой. Илья сосредоточенно прилаживал к штативу камеру. Сопровождаемая сочувственными взглядами девушек, я неловко уселась на краешек кушетки. Ложиться под клизму после всего увиденного не хотелось совершенно.
— Не волнуйтесь, Оля! — как мог, успокоил меня Алекс, плотоядно глядя на мою попку, — Все будет хорошо! Камера готова? Илья деловито кивнул.
— Дышите глубже! Расслабьтесь!
Закусив губу, молча следую (а куда деваться?) этим незатейливым советам. Мыслей — никаких. Я просто лежу и тупо гипнотизирую взглядом до обидного медленно съеживающуюся кружку клизмы. Все сконцентрировано на ощущениях в собственной утробе. О том, как я выгляжу со стороны, не хочется даже думать.
Наконец, пытка подходит к концу. Не веря своему счастью, жду, когда наконечник шланга покинет мой задний проход, после чего с нарочитой аккуратностью натягиваю трусики чуть ли не до самых подмышек. Изнутри меня буквально разрывает, но я еще нахожу в себе силы оправить юбку и с деланной улыбкой поблагодарить своего мучителя.
Красный огонек гаснет.
— Снято! Всем спасибо!
— Ну, как? — едва стоя на ногах, интересуюсь я.
Поднятый вверх палец вместо ответа. Я сдержанно киваю и, держась за живот, иду в туалетную кабинку. Все! Я сделала это!!! Материал будет чумовой! Но не завидую шефу, когда я завтра буду выкладывать ему все, что думаю по поводу таких вот редакционных заданий.