Библиотекарша Светочка
Светочка, молодая девушка 26 лет, блондинка, в очках с безликой оправой, ехала в метро на работу. Занесенная потоком граждан к дальней двери вагона, стояла смирно, как оловянный солдатик: стойко и победоносно, руки по швам. В одной руке черная лаковая сумка из кожзама, купленная на распродаже в одной из точек испанского миллиардера, прозябающего на любви к дешевой одежде, во второй томик Донцовой в твердом переплете, герои которой приглашали ее, светскую львицу библиотеки № 5 приобщиться к совместным нордическим преступлениям и обнаружению истины где-то на двадцатой странице.
Что сказать о Светочке? Закончив ВУЗ и выйдя в свет
по специальности — библиотекарь, судьба бросила ее в пыльно-паутиновые объятия библиотеки №5 родного города. Несомненно, ей хотелось принять участие в великих походах Библиотекаря3, как минимум быть на подхвате: подать стакан воды, кусок моцареллы и скипетр. Однако, все мечты и чушь. Он отбыл искать проклятие чаши Иудовой, оставив Светочку наедине с темным залом и малочисленными читателями сего древнего храма просвещения.Она была девушкой хрупкой, замкнутой, прикрывая торнадо в глубине своих синих глаз за безликой оправой. В общем, мужчинам она была неинтересна, хотя и стояла не на последнем месте в сексе, за ней шли бы хромые и безногие.
Но, в душе ее всегда горел огонь, не от Прометея, а всего лишь Газпромовский, и жажда приключений терзала ее хрупкое тело и разрывала на куски.
Она видела себя императрицей всея Руси; вот она повелевает графу Орлову поиметь ее за портьерой тонкой итальянской работы, или прислонить к стене с живописью 16 века, и нагло засунуть руку в ее горячую, пылающую жаждой промежность, поборов тонну юбок, каркасов и манжет, словно она пастушка в этих мазках зеленых лугов. Время тянулось прилипшей к каблуку жвачкой. А Светочка-королева замедленного кадра, после которого наступал оргазм, выливаясь белой влагой на черные трусики.
Или она царица Савская, прибывшая на пир царя Соломона — блистающая и великолепная, горделивая и обворожительная в своих кудрях черных волос. Цветочки, розы, любовь и похмелье.
Украдкой она читала женские романы и слезы смахивала рукой, не слыша и не видя никого вокруг. Она любила эти часы наедине с собой и книгой, когда библиотека пуста, и запах старых книг захватывал ее и нес по огромной реке знаний в новые дали, открывая мир фантазий, приключений, мистики и драм.
Кавалера у нее не было, когда-то давно он растворился в синей дали, оставив от себя скомканную пачку сигарет КЕНТ, пару сотен рыжеватых волосков на подушке и запах разочарования, которое, казалось, навеки поселилось в душе девушки.
Она нашла ему замену. Бочком, войдя в сексшоп, изумленно оглядывая витрины, остановила свой взгляд на маленьком вибраторе — гладком и ярко-розовом. Не жизнь, так хоть игрушки в цвете. В итоге — жизнь в розовом цвете! Гламурно и с претензией на роскошь.
Вибратор бросил к ее ногам весь мир, все звезды и всю Вселенную. Он никогда не экономил на обещаниях, так воспитан.
Все возбуждение, гудевшее в ней высоковольтными проводами, выплескивалось на игрушку. Немой свидетель бесстыдной похоти и куртуазности.
Картины с действующими лицами стали ярче; уже граф Орлов, ебет ее, как заблагорассудиться его сиятельному члену и руке Светочки. Вот она стоит раком, и вибратор входит шелковой гладью головки в ее мокрую от возбуждения щель. Первоначально он приноравливается к ее дырочке, обводит по кругу влажные розовые губки, вклинивается ужом в малые и увлажненный смазкой, ныряет вглубь норки, но рука Светочки успевает вернуть его обратно и длинными томительными движениями ублажает клитор.
— Ах, граф, какое нестерпимое блаженство почувствовать ваш нефритовый стержень в моей розовой раковине! Еще по краешку и вторгайтесь, негодник… — голос ее с придыханием ослабевает на последнем слове.
— Да, матушка-императрица, ваша раковина как Родина, вдали от нее я чахну и хирею!!! — со всей силой он входит в нее, и начинает жестко и быстро ебать.
Где-то далеко, в начинающем накрывать синевой оргазме, Светочка слышит звон яиц по ее заднице, как звон колоколов, который возвещает простому люду:
— Государыня кончила! Хвала и честь Орлову! Налоги 13%!
Утомленная, с улыбкой, Светочка лежит на скомканных простынях. Ее тело живет и дышит, наполненное бархатистой влагой. Соски ярко-розовые, еще целятся ракетами в потолок, но уже начинают оседать, по мере того, как дыхание Светочки успокаивается.
В город пришло лето, и без того малочисленные залы библиотеки опустели. Работы у Светочки поубавилось, но все же ей нужно было заархивировать книги, занести их в компьютер, и позвонить злостным невозвращенцам.
День тянулся долго: лето дарило людям тепло, надежду, новые увлечения, любовь и долгожданный отпуск. Смотря на целующиеся парочки, Светочка отводила глаза, и душа ее наливалась грустью, такой беспросветной и щемящей, будто она вышла в море, а кругом свинцовый блеск воды, сливающейся с таким же небом. Альбатросы не снуют в поисках еды, и непревзойденный сверхЯ — Стас Михайлов, закатился от удушья вглубь безбрежной безнадеги.
В один из дней, она взяла с собой на работу вибратор, чтобы насладиться соитием в стенах просвещения и культуры. Боязнь быть пойманной, сделал эту прихоть серенькой мышки, пьянящей и отчаянной.
Сев за рабочее место, обвела глазами помещение и, убедившись, что в зале пусто и тихо, открыла книгу. Время шло, ничего не происходило, и только шуршание старого вентилятора и перевернутые страницы книги, провозглашали миру о том, что здесь есть еще живая душа.
По мере разворачивающихся событий, глаза Светочки озарялись внеземным рассветом, и светлые радужки ее зрачков становились чарующими и развращающими.
— Да, Хуан, трахни эту кобылку со всех сил. Какой ты жеребец! — шептали ее иссушенные губы.
— Какой у тебя огромный и гладкий стержень! Он пронзит мою сладкую похотливую пизденку насквозь! — она облизывала губки язычком по краешку, и прикусывала до крови.
Движения ее стали сильнее, размашистей. Голова откинулась назад, глаза закрылись и, выкрикнув бессвязный набор гласных в свод просвещения, Светочка кончила.
Тяжело дыша, она начала быстро приходить в себя. рассказы эротические Огляделась, убрала ножки со стола, поправила платье, трусики и, поднеся любимую игрушку к лицу, слизала свою влагу язычком:
— Какая я вкусная, как малина!
Вуаля, как ни в чем не бывало. Оглядев зал, она заметила движение за стеллажами и мысль, внезапно пришедшая ей
в голову, заставила ее покраснеть и чувство стыда, что кто-то за ней наблюдал, сильнее ударило в голову, сердце начало стучать как сумасшедшее.
— Кто здесь? — голос пробежал по залу, отскакивая от стеллажей и ударившись о стену, вернулся назад.
Казалось тишина сковала пространство глухой стеной. Время шло и жизнь древностей возвращалось в свои пенаты. Светочка успокоилась. Но рано. Тут раздался стук, толмуд грохнулся оземь, и из-за дальнего стеллажа вышел молодой человек.
— Добрый день. Мне бы книгу Герберта Маркузе «Разум и революция». Вот ищу ее, а она будто сквозь землю провалилась. Мне по ней надо диссертацию писать, — сказал молодой человек и зарделся маковым цветом. Судорожно кивнул, понимая, что ничего хорошего этот день ему не сулит.
Он был среднего роста, синие джинсы висели мешком, рубашка с коротким рукавом и немыслимым узором из знойного детства Фиделя, мокасины черного цвета, вселяли надежду, что не все еще потеряно и, как метросексуал, парень может и состоится. Белесые волосы, аккуратным пробором зачесаны на правую сторону, и оттопыренные мальчишеские уши. Вязь веснушек на носу делали его озорным Антошкой из мультика, который не выкопал картоху.
Этакий книжный червь, который безбашенным ебарем сможет стать с натяжкой.
Светочка, усилием воли взяла себя в руки, встала из-за стола и направилась к незнакомцу.
— Позвольте я вас провожу.
В голове ее мысли бегали и совокуплялись одна с другой, выдавая ответ и ошибки.
— Позвольте представиться — Аркадий, — сказал молодой человек и протянул руку.
Светочка пожала ее, она была горячей и сухой.
— Светлана.
— Я знаю, просто вы меня никогда не замечали.
Она начала пробегать пальчиками по корешкам книг и остановилась на одной в черном переплете:
— Вот и ваше книга. Пожалуйста. Вы с ней здесь будете работать?
— Да.
Пока она пробегала по корешкам, он смотрел ей в затылок. Его умиляли кудряшки черных волос с завитками, нежная кожа и тонкая лебединая шея, которую он хотел покрыть поцелуями и оставить свой знак губами.
Он вспомнил всю пылкость, с которой она мастурбировала и его хуй начал опять наливаться жизнью.
Аркадий начал подглядывать за ней не сразу, а как только услышал стон, который скрутил узлом его пах. Поверх стеллажей метнулся его взгляд и остановился на библиотекарше, которая с каждым мгновением страсти, захлестнувшей ее, превращалась в соблазнительную фурию, искрясь распутством и похотью. Он машинально засунул руку в штаны, нашел своего дружка и начал его гладить, сначала медленно и робко. От корня к головке, любя и холя. Второй рукой расстегнул ширинку, его член начал расцветать и наливаться силой, ему стало тесно в штанах и он начал яростно рваться на свободу, как колумбийский партизан, которому внезапно стало тесно в джунглях.
Когда Светочка крикнула первую фразу, его дружок стоял во всю свою раскрытую 18 см мощь. Второй рукой он начал теребить свои яйца, штаны безнадежно валялись в ногах.
Не отрывая глаз от киски библиотекарши, видя ее влагу, ощущая кожей пульсацию вагины, его рука переместилась на ствол возле головки и быстрыми и ловкими движениями он начал дрочить. Капли влаги, первоначально выплеснувшиеся из него, сделали свое дело. Он смотрел, и при слове «пизденка» (тихое и неброское слово, бьющее в самое основание), брошенной в зал Светочкой, сперма начала толчками выплескиваться из члена. Он молниеносно подставил вторую руку, и вся мощь его оргазма уместилась в ладони.
Аркадий, возвел очи и его мощный рык запутался в зубах, горле и языке, ушел внутрь, обжигая дыханием дракона желудок и дойдя до простаты, растворился в ней.
Отдышавшись, он натянул одной рукой штаны, достал порывистыми движениями платок из кармана и вылил сперму в него, она впиталась, оставив белесый след. Он положил платок в карман и быстро застегнул джинсы. Нечаянно задел толмуд, который с громким стуком упал на паркетный пол.
— Блять… — выругался тихо и подумал, — Аркадий, вы же образованный, культурный человек, высокой душевной организации, скромный опять же, тихий, а здесь в б иблиотеке хамло какое-то бычиться.
Тут ему пришлось выступить из тени.
Работа над книгой не шла, он смотрел в нее, порывался делать заметки в тетрадь, но в глазах его стояла нагая и разложенная на столе Светочка. Ее розовая кожа сияет и искрится в лучах солнца, проникающих через пыльное окно библиотеки, каждый волосок мило топорщится на коже и манит его, и ему хочется зарыться головой в ее сладкую пизденку, и лизать, лизать ее до изнеможения: сосать губки, прикусывать клиторок, и всовывать язык на всю длину в мокрую и открытую щель, которая вкусно пахнет малиной и от нее невозможно оторваться. А руками он теребит ее розовые соски, которые набухают и отвердевают. И все ее тело прогибается от движений его рук и губ, требует немедленно взять ее и насадить на кол, но он не спешит, хочет насладиться каждой впадинкой и испить всласть ее соков. Он хочет видеть свое отражение в голубых глазах библиотекарши…
А потом после секса, они бы музицировали. Она в его рубашке в огромной зале, а он в труселях за пианино. Арфы не было..
Он встал, закрыл книгу и направился к ней:
— Светочка, не все могут позволить себе дорогие излишества. Например, девушку красивую и умную одновременно. Многие лишь мечтают о такой роскоши. Но, я обещаю дарить вам аленькие цветочки, читать стихи раннего и позднего Мандельштама, все звезды и Вселенную. Я никогда не экономлю на этом, я обещаю подарить вам весь мир и билеты в консерваторию. Не откажите парню в его начинаниях и разрешите пригласить вас на свидание.
— Сказал как мой вибратор, — подумала Светочка и ответила, — да!