Анькина попка.
Аня стояла голая перед большим зеркалом в полумраке спальни, и стекло слегка запотевало от дыхания. В свои двадцать три года она стеснялась своего тела – себя, миниатюрной, ростом едва ли пять футов, с маленькой, плоской грудью, которая, казалось, никогда не набухала, как у других женщин. Но сегодня вечером речь шла не о груди. Сегодня вечером речь шла о контроле. О расширении границ. О тугом, запретном пространстве между ягодиц, которое месяцами дразнило ее фантазии. Она читала форумы, смотрела обучающие видео, купила дорогущую смазку, которая теперь блестела на тумбочке. Анальный самофистинг. От одного этого термина по спине пробежали
мурашки.Она стояла на коленях на плюшевом ковре, выгнув спину, одной рукой упираясь в край зеркала. Другой рукой она нанесла на указательный палец толстый слой силиконовой смазки, прохладной и скользкой. Сердце бешено колотилось, когда она потянулась за спину, обводя тугое, морщинистое кольцо своего ануса. У неё вырвался вздох, когда она вдавила кончик внутрь – резкое, жгучее сопротивление, от которого задрожали бёдра. «Расслабься», – сказала она себе, повторяя прочитанный совет. «Дыши». Она медленно толкалась, чувствуя, как её тело миллиметр за миллиметром поддаётся, пока первый сустав пальца не проскользнул мимо сфинктера. Боль была яркой, пронзительной, но под ней расцветало тепло, полнота, скапливавшаяся внизу живота. Клитор пульсировал в ответ.
«Один позади», – прошептала она дрожащим голосом. Капли пота выступили на висках. Она слегка высвободилась, добавила ещё смазки, а затем снова вошла двумя пальцами. Растяжение было интенсивным, жгучее давление заставило её всхлипнуть. Но когда она сжала пальцы, касаясь чувствительных внутренних стенок, боль растворилась во что-то другое – глубокое, ноющее удовольствие, которое разлилось по позвоночнику. Её свободная рука скользнула к клитору, выписывая неистовые круги, а бёдра невольно начали подпрыгивать. Двойные ощущения были ошеломляющими: инвазивное растяжение ягодиц, неистовое трение о клитор. Она кончила внезапно, коротким, резким взрывом, заставив её задыхаться, пальцы всё ещё были глубоко внутри.
Но этого было недостаточно. Пустота, когда она вытащила, была хуже жжения. Она хотела *больше*. Ей это было необходимо.
Аня покрыла теперь всю руку смазкой, по запястье, её решимость пересилила страх. Она взяла подушку, подсунула её под бёдра, чтобы удобнее было расположиться. Медленно, размеренно дыша, она прижала четыре пальца к анусу, затем большой палец, образуя конусообразную точку. Первое проникновение было жестоким — разрывающая, раскалённая добела агония, от которой перехватило дыхание. Она застыла, дрожа, слёзы жгли глаза. *Слишком много*. Но затем, пока она неподвижно лежала, боль утихла, сменившись невозможной, опьяняющей полнотой. Сфинктер трепетал вокруг костяшек пальцев, приспосабливаясь.
Погрузив руку по локоть, Аня начала двигаться. Сначала едва заметные вращения, затем более глубокие импульсы, её внутренние мышцы сжимались и расслаблялись вокруг невозможного обхвата. Ощущение было трансцендентным — грубая, первобытная полнота, которая царапала её до самого нутра. Она снова кончила, на этот раз сильнее, безмолвный крик пронзил её, когда тело содрогнулось вокруг собственного кулака. Волны удовольствия-боли обрушились на неё, заставив её содрогнуться, рухнуть на ковёр, с рукой, всё ещё зажатой внутри.
Когда она наконец вышла, скользкая и дрожащая, она почувствовала себя опустошённой, возрождённой. В зеркале её отражение раскраснелось, торжествуя. Девушка с маленькой грудью исчезла. На её месте появился кто-то неистовый, неудержимый. Она провела пальцем по набухшему, нежному кольцу своего ануса, и на её губах заиграла улыбка. Это было только начало.