That's how the cookie crumbles, or Light flirting that strengthens family relationships
Yu. Tina.
Oh, those pies!
Or light flirting that strengthens family relationships.
Waving to her husband, who was standing on the footboard of the Moscow - Ufa train, Sasha
hurried into the station building, found a free pay phone there and dialed the number.
- Leonid Mikhailovich? This is Osadchaya, Alexandra Petrovna... Have you forgotten about our agreement? No? Great... So can I expect you today?... When?... Yes, get ready and come for dinner... Write down the address?... No, no, Starkova lives further, and my apartment is in the same building as Rodina. You were there. Only on a different floor. Bye, see you later.
How did
dare? Encouraging memories.How wonderful everything is working out! - she thinks on the way home on the subway. How did she even come up with the idea of something like this? Or rather, how did she dare to do this?
He remembers (once again) how the whole department celebrated Women’s Day last year. Not at work, as was usual, but at the home of one of the employees. Five women, only two of whom were with their husbands, and the rest were bachelors. And three young men, although two of them were already married, agreed to sacrifice their family responsibilities for the sake of such a holiday. Strangely enough, the eldest of them was a bachelor.
What else? Cheerful disposition, never discouraged. And that evening, with his stories and anecdotes, he made literally everyone roll with laughter. Seryozha—Sasha’s beloved—almost choked… And then they turned on the radio, put on one record, then another, and the dancing began. How he danced! He twisted, spun, then sharply threw him away from himself at arm's length, then also sharply pressed him to himself. And how cleverly he managed to make fleeting and seemingly random touches during all these manipulations, unnoticed by others.
Hands and lips. And funny little devils are jumping in her eyes
When his left palm suddenly lay on her chest, she almost suffocated. Of course, she should have pulled back the impudent person (who does he take her for?), interrupt the dance and return to the table. But such warmth flowed from this palm... And when he, not seeing any resistance, squeezed his breast with all his fingers and, moreover, began to feel the nipple through the fabric, Osadchaya was completely thrown into a fever, and such that she, contrary to all the rules of prudence, only pressed herself closely to him and chose to hide her face on his shoulder in order to hide her flaring cheeks, which he immediately took advantage of, clinging to him with his lips.
The dance ended, all the couples went to the dining room. And Leonid, making sure that all of them, drawn into the corridor, did not think of looking back, kissed her on the lips. Sasha, also casting a quick glance at their retreating backs, recklessly hung on his neck and passionately pressed his lips.
But we had to return to the others.
— Thank you,” he said and, having already stroked her breasts with both hands, and then running them along her thighs, he took her by the arm and led her to the table.
How impatiently she waited for her next turn (he danced with all the ladies in a row). But she didn’t wait.
— Excuse me,” he suddenly announced, “I need to hurry, I have a meeting.”
-Why did you, knowing about our evening here, also make an appointment? — one of the ladies was indignant.
- It was not assigned by me, but to me. Just before leaving work, a girl I knew called and said that she would be waiting for me at nine o’clock at the Forum, where she had already bought tickets. It happened so unexpectedly that I could not excuse myself. And I didn’t think then that it would be so fun and pleasant here, that time would fly by so quickly...
— Yes, it’s a pity,” Sasha also agreed.
It’s a pity that all hopes are crumbling. Hope? For what? And at least, she caught herself in the crazy thought that after the next dance, not limiting himself to fleeting caresses, on the way to the dining room, he would suddenly invite her to look into the bathroom for a minute...
It didn’t work out. Then, exactly ten months ago. What about today? Let’s sit at the table, then put on music, start dancing, and there will be no need to limit ourselves to fleeting, unnoticed by others, furtively plucked caresses... - this is the picture she painted in her mind as she walked up the escalator.
It’s frosty outside. People walk from the metro to the exhibition. Holiday... Starkova turns out to be a random fellow traveler on the bus. They work together, in the same department, just in different rooms. And they live in neighboring houses.
- Nina Vasilievna, where from? — Osadchaya asked for politeness.
- From Erofeeva. She had Christmas.
Erofeeva and Starkova were friends. The bachelorettes are each over 40 years old. Cheerful, loud-voiced and not recognizing any secrets, ready to immediately tell the curious what they just learned about others. For example, on that same memorable evening, when, following Leonid, two other young men asked to go home to their wives, and the husbands of Osadchaya and Rodina, the owners of the apartment, went to accompany them to the bus stop, leaving the women to clear the table, wash the dishes and gossip about the party that had just ended, Erofeeva suddenly categorically declared:
- Vadik I would probably have stayed longer if Lenka from the first department had been among us.
- Is there something between them?
- This Armenian guy had messed with her, so she agreed for him to come to her while her husband was away.
- And the child?
- What about the child? He was not even a year old then, an unintelligent baby.
- So what?
- Nothing special.
- How do you know all this?
— From herself,” Starkova explained. - After all, she is my roommate and then asked me to stay a little on the way from work out of fear that we would run into him nose to nose. That’s why, when I returned home closer to midnight and met her in the kitchen, I naturally asked if everything had gone well. She just waved her hand and said with annoyance: before she could start, she finished, didn’t wait a second time, left...
-What do you think about Igorka?
- Cheerful, in this regard he looks like Lenechka, but somehow without a core. My wife, I think, plays with them as she wants.
- Does Leonid Mikhailovich have a core?
- What about that whore!
- Yes, girls from the design departments still come to him under plausible pretexts.
- They walk... I wouldn’t mind tasting his shaft either. But you won’t get along... “Whoever you work with, don’t live with,” he answered me one day when I asked what was going on with one of those brides who ran to him. Outside the walls of our institute, I think he has a dime a dozen of them.
- That's right, sometimes he comes to work, pale as a sheet, asks to open the doors of the safes standing in the corner, puts a chair between them and sits down to sleep.
- Maybe from a binge?
-What are you talking about? After drinking too much, I would go to the laboratory to ask for alcohol to get over my hangover. I never remember anything like this.
Osadchaya is distracted from these memories of that woman’s conversation by Starkova’s question:
- Why, my dear, are you coming home so early? Where were you?
— In the center, I had to buy something,” Sasha suddenly comes up with, without knowing why.
- And you didn’t buy anything? - Starkov continues to be curious, looking at her empty hands.
— No, I wasted my time,” Sasha continues to lie.
And she thinks to herself that it’s even good that she didn’t say anything about her husband’s departure. Why would she know this? Yes, one more thing: God forbid that my guest should meet her here or anyone else who knows him.
Will he think of something to justify himself in this case? It was probably necessary to warn him during the telephone conversation or at least hint that he was not invited to a meeting with his former colleagues, but only with one of them. Yes, the tongue somehow did not dare to reveal everything to him at once. Although in the first conversation, on the eve of the New Year, inviting him, she spoke deliberately vaguely, so that one might think that we were talking about a repetition of that March evening, and with the same composition... Yes, we still need to go to the store, buy something for the table...
Arriving home, Osadchaya undresses, lays out her purchases in the kitchen and goes to take a bath. Her thoughts are still occupied with memories... Kanunnikov’s desk was positioned in such a way that she and Rodina were placed behind him. And then one day, catching her gaze, frozen on his departure, she whispered:
-What is your friend thinking about?... What are you admiring?
- Hairstyle. And where does he get such a great haircut? Don't know?
- Claims that at Kuznetsky Most and at National... Needless to say, a good head. And in himself he is a good boy, sweet... I admit, I would allow him a lot if he...
- Yes, perhaps...
And suddenly, like a bolt from the blue, the news: he is leaving for another job. In fact, he had already submitted a similar application before. But then, for the first time, the party members, under the menacing eyes of their superiors, condemned his “attempt to desert,” “chase a long ruble.” And now again.
— No matter how much you feed the wolf, he keeps looking into the forest,” said the head of the department Emelyanov with annoyance, signing the application.
— It’s a pity that you are leaving us, Leonid Mikhailovich,” Osadchaya also told him when they were alone in the room for a moment. — We will miss you.
- Do you know my phone number? - he asked unexpectedly. — If you call, I’ll be glad to hear what’s new with you. And in general... Maybe we'll see you again. If you decide to get together and remember me, invite me.
For some business, she had to go to the medical unit that same day.
— Your Kanunnikov came here with a bypass sheet,” she heard there from the nurse. - It's a pity. What a guy! Still a womanizer!
- Womanizer?
- What a great one! It used to be that he would come with glaring eyes, as if he were stripping naked and appraising...
- Did he visit us often? Anything wrong with your health?
- No, I guess. I just had to tinker with him once when, as part of a medical examination, it was necessary to probe his stomach, but he just couldn’t swallow a rubber hose with an tonsil at the end... It was never possible to take gastric juice from him for a sample.
- What else did he need from you?
- Yes, most often he came in the morning and asked to give him something so as not to sleep.
-Hmm, he really often complained about not getting enough sleep again. And how did you rescue him?
- They gave caffeine, one, and sometimes two ampoules. And he immediately became as fresh as a cucumber. What about caffeine? If I had asked for something else, they wouldn’t have refused...
— I probably would too,” Osadchaya silently agreed with her then.
And now, having got out of the bathroom, she wipes herself dry with a towel and preens in front of the mirror.
I should go to the hairdresser and get my hair done, but yesterday this could have raised unnecessary questions from my husband, and today it’s too late. Yes, the face is not particularly attractive, the skin is not at all satiny, the cheeks are a little puffy and flabby... Should I powder them a little?... Now let's draw in the eyelashes and eyebrows a little... Let's paint the lips, again a little... Another thing is the breasts, there's something to see here.
Taking them with both hands, she looks with some pleasure at how they are reflected in the mirror. In full face and in profile. Yes, after all, perhaps, they are a little heavy and therefore sag a little... Well, that’s okay... Why did they come up with a bra? Where is it?... Yeah, here... Let's try it on...
Or maybe we can do without it? No, you seem to look better in it, more impressive... And an extra line of defense won’t hurt... By the way, where is my new bra, bought for the New Year, the same black, but with a clasp in the front?
Osadchaya heads to the bedroom, rummages through the wardrobe there, finds a new bra and puts it on herself. Further dressing takes place here, in the bedroom, in front of a large mirror in the closet wall. The panties are these. Same black... Hmm, the waist, of course, is not aspen, and the stomach does not decorate... But it’s okay, we’ll tie it all together with a belt with garters for stockings. Somewhere here there was one that after my last pregnancy I couldn’t put it on - it became too small... Here it is... So, now let’s drag it out... Oh, my eyes are popping out of my head. But it’s okay, let’s be patient... Stockings... Which ones are better? Yes, the same thing, perhaps, black... And a black overall... And what on top? Maybe a new green dress? So... I like it... How will it look with other eyes? Isn't it too tight? Especially the belly and hips... Besides, the cutout in front is too large, the top of the combination is visible... No, let it be this blouse - silk, dark blue and with a high collar.
And the skirt is made of thick material and long... So, great... Now you need to spray yourself with perfume and you can get to the table.
Prelude.
But he doesn’t have time to set the table in the kitchen properly. The bell rings. Running into the bedroom for a second and taking a last look at her image in the mirror, Sasha goes to open the apartment door.
- Is that you, Leonid Mikhailovich?... Come in... Glad to see you!
- Hello, Alexandra Petrovna! He showed up without getting dusty.
- Please undress, take off your coat and hat, hang it here... No, no, you don’t need to take off your shoes. Go to the kitchen. Unfortunately, I didn’t have time to set the table, will you help me... Aren’t you cold?
- Yes, it’s warm outside...
- Is it warm? It was seven degrees in the morning when I left the house.
- Well, now it’s probably about five.
- And yet... It’s winter... So now we’ll warm you up. Oh, you're with a bottle! Open it, and I'll finish preparing the appetizer. Here are the glasses, pour them now... The glasses are small, though. Maybe I should give you more?
- Let these be the same. What a lovely table! What other snack could there be?
- Now, now, I’ll cut some more sausages... That’s probably enough for the first time.
- And not only the first one. Please sit down, since I have been seated, and let's start warming up. Well, shall we raise our glasses? What are we going to drink for?
- For the meeting.
Clink glasses. Leonid drinks in one gulp, throwing his head back. Sasha just took a sip, wincing.
-What are you doing?
- I can’t... I don’t love her.
- I understand. Once upon a time I also preferred sweet liqueurs and light wines. And even now I swallow vodka with some shudder... So take my example and knock it back, damn it, all at once. The next one will be easier... Well done!
Sasha almost choked, immediately grabbed a fork and began to put everything that was on the table into her mouth: pickles, sauerkraut, lettuce, sausage.
- Wow, it seems to have flown by. Well, have it your way, let's repeat... Pour...
Her eyes light up with desperate determination.
- Indeed, the second one turned out to be not as nasty as the first.
— God loves the trinity,” reminds Leonid, pouring more glasses. - This one, you’ll see, will slip by like a cute little thing.
- Yes, you will become an alcoholic...
- You won’t.
- And what are you teaching me?..
- Me?... Teaching?... It’s time for me to learn something from you...
- Are you implying that I’m older than you?
- God forbid!... I am hinting that you are a married, experienced woman...
- Oh, oh!... I know how to chop cabbage, pickle cucumbers... Please try!
- And in fact, it’s delicious, you’ll lick your fingers!... But that’s not what I’m talking about...
- I’ll treat you to borscht, too, if it comes to that. Yesterday I cooked.
- For yourself alone? Or...
- Or!... She fed her husband for the trip.
- Is he on the road?
- Yes.
- Farther?
- Further...
- And the children? As far as I remember, you have two boys...
- At the camp... Tomorrow they are returning... And while they are gone, I would love to learn something from you... You dance so beautifully...
- With great pleasure! Is there music?
- Not so great, but it will happen now. Let's go.
Sasha takes him by the hand and leads him to the nursery.
- No, it will be a little cramped for us here... But that’s okay. You just need to bring the radio from the bedroom. Fine?
They headed there.
- Here she is, standing on the secretary. Lift it up?
- I’ll raise it. And I'll tell you. But is it worth it? Where should I install it? And here it is already standing and, as I see, connected to the network.
- But it’s really cramped here... You see: a double bed takes up a good half of the space, a wardrobe and a bookcase, a secretary, chairs...
- And we’ll take out the chairs and free up space!... Where are the records?
- The records are so-so. But we will find tango. Here you are.
The music started playing. The couple glided to the beat.
- In cramped conditions, but no offense, right? - she asks, looking into his eyes.
- Exactly! It’s possible even closer, if you don’t mind...
Having received no answer, he put her right hand on his shoulder, and stretched his left one behind her back and pressed her tightly to him.
- Oh, I seem to be completely drunk, my legs are getting confused, I can’t keep up with your rhythm. You are probably scolding me in my head for being so clumsy. And I remember what you did then, on March 8, with us at the Motherland.
- What did I do to you?
—As if you don’t remember?
- Why, I remember: for example, he dared to make sure with his hands how magnificent your breasts are... Like this...
And just like then, the warmth from his impudent palm fills her chest and spreads throughout her body. And in the same way she presses her flushed face to his shoulder, and in the same way she feels the touch of his lips on her cheek, and then on her earlobe and neck.
But then the music ended. Sasha opens his embrace.
— It’s a pity that it’s so fast,” says Leonid. — Don’t you have long-playing records?
- No, but I’ll put another one now.
Sasha heads to the radio, and he follows her, and while she selects a new record and puts it on the player, he puts his hands under her armpits, grabs both breasts and lightly kisses the back of her neck.
— It’s ticklish,” she screams and breaks away from his embrace. — Let's dance better.
This time Sasha presses her stomach against Leonid, and throws her chest and shoulders back. Cheerful lights of curiosity wander in the eyes fixed on him: they say, what will happen next?
And then Leonid bends his head and presses his lips to hers. So they, merging in a kiss, dance, or rather, stomp in one place to the beat of the music while this music was playing. And when it ends and they are forced to break away from each other, he suggests:
- Maybe we should sit down?
And, as if inviting, he puts his hand on the bedspread. For a moment Sasha stands undecided... Should she agree? No, under no circumstances! All the hops, and with it the recklessness, disappear somewhere.
They return to the kitchen and sit down again at the table. Kanunnikov fills glasses. And Sasha, looking at him - thoughtfully silent and, as it seemed to her, somewhat lost, and now regretting that she had rejected his advances too sharply, decides to correct her mistake by proposing:
- Let's drink to the brotherhood... And the fact that we are all on “you” and “you”. Is it coming?
- Coming! — the guest agrees with joyful readiness.
Moving the chairs together, they clink glasses, kiss, drink, and, having a little bite, resume caresses. Kisses are interrupted only to allow a breath of air. His hands are now not limited to just examining her breasts, but go down to her waist and hips, rise to her stomach, and return to her bust. At the same time, your fingers feel for the button on your blouse and try to unbutton it.
- Oh, what are you? - She grabs him by these fingers.
- First of all, not “you”, but “you”. And secondly, why can’t you look at what’s there?
- Don't you want too much at once?
- “You” again! We'll have to repeat the brotherhood toast!
- Yeah, sorry, I’ll have to...
- So, we’re friends, aren’t we?
- Yes, my friend. Can I call you that?
- It’s possible, girlfriend. But, as far as I know, friends don’t spare anything for each other... And here, it turns out, it’s a pity to let your blouse be unbuttoned...
-Wait! It seemed like it was just about one button. Now let's give you everything?
- So it’s a pity?
- It’s not a pity, but you are ruthless!
- Ruthless is when you don’t feel sorry for anyone, not even a friend, or don’t feel sorry for anything, even for a friend?
- Please don’t fool me!... It’s not a matter of pity, but... I don’t know how to express it more precisely...
- But I don’t feel sorry for anything for you... What to unbutton, what to part with? Just tell me!
At these words, Leonid, looking expressively at the fly of his trousers, tries to place her palm there. Sasha frightenedly snatches it away, but immediately, laughing, suggests:
- You can take off your jacket... Come on, I’ll go hang it up.
- For God’s sake, I’ll part with him with pleasure. And with a tie too... Is it possible?
- Allowed.
- And at the same time I’ll unbutton the top button of my shirt... As a reproach to some... No, two... Even three... If it’s allowed...
- It will be, it will be!
- How to understand these words? As consent, or as a call to stop?
- Take it as you wish... Wait a minute while I go hang up my jacket and tie.
- I’m looking forward to your return and hope for reciprocity! - Leonid shouted after her.
Opening the door of the wardrobe in the bedroom and seeing the only free hanger, emptied this morning from her husband’s suit, Sasha freezes: maybe she shouldn’t occupy it with another man’s jacket, but hang it on the back of a chair or on a hanger in the front room? But he doesn’t hesitate for long: some nonsense came to mind, a hanger, even a matrimonial one, is not a bed. And, by the way, it would be nice to hang his coat and hat here from the front... So, just in case... Although, okay, let them hang there... Yes, this date is taking an interesting direction... It’s already come to the buttons... Have you thought about this? Of course not... Look how flushed she was!... And what will happen next?... It’s funny... What did he say after that?” I hope for reciprocity!
» Right now, wait!... Although, although... maybe we should play along with him a little? I wonder how he will react when he sees that my top button is also unbuttoned?... No, two... Why, head to head, three!... Just like that... Can't see the jumpsuit? Well, great!... Forward, towards new adventures!
- Well, what are you doing here without me? - Sasha asks the guest with some challenge, returning to the kitchen and sitting down next to him.
The changes in her clothing do not pass his gaze. In surprise, he opens his mouth wide and noisily draws in air.
-What's wrong with you? — she asks, turning to face him and listening to his confusion with pleasure.
— No, nothing…” he mutters.
- Yes, by the way, what kind of reciprocity were you talking about?
- My God! — Leonid finally comes to his senses. - What a gift!
- Someone just reproached me that it’s a pity for me to part with some small change...
- No, no! I take those words back, I apologize for them...
- So be it, I forgive.
Their lips close again, and his hand goes straight behind the open lapel of her blouse, begins to stroke her breasts through the fabric of the slip, then passes the top edge of the latter, and his fingers attempt to penetrate the cup of the bra.
- How lovely! And what a pity that my palm is so constrained in its actions, and my eyes can’t see anything...
The heat of his palm, touching the skin of one or the other breast, again covers her entire body. And this heat becomes completely unbearable when his fingers manage to squeeze deeper and lightly tickle the nipple. Sasha twitched and, giggling, escaped from his embrace.
— It hurts,” she explains to him, “the straps dug into the skin.
- So let me take them off my shoulders! And they bother me too.
- Doesn’t the bra itself get in the way?
- Of course it interferes.
— Well, try, take it off,” she suddenly suggests, smiling, surprised at her own courage.
And pressing her lips to his mouth, she feels how one of his palms kneads her right breast through the fabric of her blouse and slip, and the other, penetrating the collar of her blouse, falls between her shoulder blades under the slip, rests her fingertips on the bra strap and frantically slides along it in search of a clasp.
— Just a minute,” he mutters, tearing away from her lips, and standing up, he tries to look behind her to see with his eyes what his fingers cannot detect.
- Well, isn’t it working out? — Sasha asks with feigned bewilderment.
And, unable to bear it, he laughs.
- Just a minute, you say? Well, well! How long do I still have to wait?
Noticing, however, that Leonid felt a little hurt, she forces herself to take on a serious look and begins to explain:
- As you can see, the clasp is special, with a secret... Well, God bless her, let’s leave her alone for now. She's not going anywhere from us. And I, probably from your caresses and kisses, became so hot that I couldn’t stand it any longer. And you, too? Your palm seems to be wet too...
- Yes, girlfriend, but from your own futile efforts. What a palm. The whole body was covered with perspiration.
- Of course, the shirt is probably nylon? Maybe you can free yourself from it? Don't be shy, honey.
- And in truth, it will probably be easier without her. Why be ashamed? You see, he was wearing a shirt, but he was still in a T-shirt. But, as far as I understand, you can’t bear the heat either. Why are you ashamed? Take off your blouse!
- I’m embarrassed to be the first in this matter. But I will follow your example.
- Please let me unbutton the rest of the buttons...
- Can you?
- I’ll try... Well, you see, everything is done... There was a blouse on my shoulders, but it’s gone. But you can admire the shoulders to your heart's content, cover them with kisses... And the breasts are already a little accessible both to the eye and to the touch...
- Yes, the buttons turned out to be easier to deal with than the fastener! — Sasha can’t help herself again.
- Oh, this unfortunate clasp! Where is she?
- And don’t try to find her! She said that she had a secret, and the time had not yet come to reveal this secret. By the way, aren't you cold now?
- Is it cold next to you? What are you talking about? Let's better kiss!
How far is it to the border?
The new disposition in her attire opens up other possibilities for his caresses. The thin fabric of the combination does not interfere with, and perhaps even enhances, the flow of currents emanating from his hot palms. Going down to the waist, one of them penetrates the waistband of the skirt and, making circular movements near the navel, begins to carefully fold and pull up the hem of the slip and, exposing the flesh, rushes further. Without interrupting the kiss, Osadchaya tries to prevent this by firmly grabbing the wrist of an overly curious hand. She obediently stops at the flesh of the belly, but a moment later rushes upward under the cover of the pulled-up slip, reaches the lower edge of first one cup of the bra, and then the other, lifts them and begins to palpate the nipples. Sasha fidgeted. Her eyes are closed.
Having hugged Leonid, she dares to use her palms herself, timidly stroking his bare shoulders, the top of his collarbone and shoulder blades. But there is not enough breath, and she has to tear herself away from his lips.
- Oh, let's take a breath...
- Isn't it time to turn on the lights?
- We'll still have time.
- It’s already getting dark outside, and even more so here.
- I’m ashamed...
- Why?
- From the consciousness that we are crossing all boundaries...
- Well, the boundaries are still far away, so there is no need to worry.
- How can we not worry?... What form are we in?
- Which one?
- Indecent!
- Friends should know each other well. And this cannot be achieved without exposing your soul and body...
- And what kind of person do you think I am?
- Lovely... It’s just a pity that such charms of yours as breasts are still an object of limited access. Isn't it time to reveal the secret of the clasp?
Instead of answering, Sasha clings to Leonid again. His tongue parts her lips and licks the incisors of her teeth, and when they part, rushes towards her tongue. Meanwhile, the right hand again finds itself under one of the cups of the bra, playing with the flesh and nipple, while the left hand, going around the waist, goes down to the waistband of the skirt and resumes stroking the flesh of the abdomen, including its bottom, fingers sliding along the fleece on the pubic area and making an attempt to follow further.
- Do you mind? — just in case, pausing for a second, Leonid asks.
Osadchaya is silent, but she squeezes her thighs so tightly that it turns out to be impossible to penetrate between them.
- Oh, damn! And here is the obstacle! - Leonid grumbles with feigned indignation. — And this is called hospitality?
-What's the matter, honey?
- And the fact that you do not allow my fingers to get acquainted with the entrance to the treasury... And the fact that the belt from the skirt digs into my hand and, not only does it cause pain, not to mention the fact that it also deprives me of freedom of action! Not to mention the other belt I discovered on your hips - with hangers to hold up your stockings...
- What does that have to do with it?
- Same thing getting in the way!
- Poor thing!... What do you want me to do?..
- If I were in your place, I would get rid of all this devilry?
- From what?
- From the skirt!
- Take your hand away from there, and it won’t interfere with you...
He does just that.
- Perhaps you're right. Let's try to go the other way...
- What do you mean?
- You'll see now.
His right hand also leaves the equally cramped space under the bra cup and immediately appears below, on her knees. Having lifted the hem of the skirt, it crawls up between the inner surfaces of the thighs.
- Be careful! You'll tear my stockings! - She grabs his elbow.
- No wonder! I act by touch... However, there is a third way... Stand up, please!
- Why?
- Please!
- I’m getting up... What’s next?
- Next? You'll see now...
Kanunnikov feels for the hooks on the waistband of her skirt and unfastens them.
- Justice is finally on my side! - He announces solemnly and begins to pull the skirt off her hips.
But this turns out to be not so easy to do. The skirt is not removable.
- Isn’t it too early to rejoice, young man? The matter, as I see it, is not so simple... And you can hardly do it without outside help.
- I’ll take my word for it...
- Yes, I don’t see any other way out for myself... Judging by your irrepressible onslaught, you’ll rip my skirt off anyway. But you'll just tear it apart if you don't realize in the end that it can be removed... over your head. So I will have to step over modesty and pride... You see how compliant and flexible I am...
- I see and am ready to show no less... I allow you to take care of my trousers: unfasten the belt and fly to make sure how they, unlike your skirt, will immediately end up on the floor.
- No, spare me from this. It will probably be easier for you to do this yourself.
- If you please! One, two, three, four, five, - the bunny went out for a walk!..
- Oh my God, are there still long johns?
- Long johns? One, two, three - wipe your eyes! Where are they? There, on the floor...
- Okay, okay! Let me go put all this in the closet. Wait for me here.
- I hope you come back without a skirt?
- Hope, hope. Just don't freeze! Get something to eat.
A little later, Sasha returns to the kitchen. And to hide her embarrassment, she tries to behave like a café girl.
- Well, how do you find me? she asks, stopping in the doorway and pulling the cord of the electrical switch.
Kanunnikov, without hiding his amazement, which could be mistaken for admiration, stares at her, who appeared before him in the light of a lit kitchen lamp: in a black slip, shading the whiteness of her shoulders and arms, in black stockings; one arm is bent at the elbow with the palm turned up at chest level, the other is on the thigh, slightly raising the hem so that you can see a narrow white strip between it and the stocking.
Screaming loudly, Leonid jumps up from his chair and rushes towards her. But she turns off the light and in the sudden darkness, somehow unexpectedly graceful and easy for her rather plump figure, she eludes his embrace and heads to her place at the table.
- Sit down, Lenechka.
- Why did you turn off the light?
- You know, I’m still somehow uneasy. So let's have a little drink!
- Come on! I'm pouring... For friendship and love!...
We drank and had a bite.
- Maybe you want something else? Warm up the borscht?
- I really want something, but not borscht.
- Why?
- You!...
Hugging her with one arm and gluing his lips to her mouth, he takes her palm with his other hand, places it on his lap and leads her higher. Но едва эта ладонь касается того, что было под трусами, Саша отдёргивает её.
— Ты чего?
— Стыд-то какой, — то, чем мы занимаемся… Хорошо, что уже темно, и ты не видишь моего лица…
— Твои чувства, милая, мне понятны. Именно поэтому я, ты сама видишь, не форсирую событий, не предлагаю тебе уже сию минуту, прямо тут приступить к тому, чему, надеюсь, всё же время наступит… Ведь мы же только что выпили за любовь. Isn't it true?
— Да, но…
— Вот именно… Учитывая это твоё «но», я не настаиваю даже на том, чтобы мы занимались предварительными, как я их называю, любовными играми и ласками не во тьме кромешной, как ты, вижу, предпочитаешь, а при ярком свете, как это я люблю делать.
— Ты хороший, замечательный! I see it. Thank you!
Саша всем телом льнёт к нему и опять предаётся его поцелуям и ласкам. Но едва только он ещё раз кладёт её ладонь к себе на трусы, она снова её отдёргивает.
— Но почему? — взмаливается он.
— Стыдно же, говорю… Копаться в чужом белье… фи!
— Так давай снимем бельё! И моё, и твоё…
— Ты думаешь, что тогда мне станет менее стыдно? I'm not sure.
— Давай попробуем!
— Не надо!… Умоляю!… Ведь ты же хороший!..
— Да, покладистый, может быть, даже не в меру.
— Нет, нет. Всё в меру, уверяю тебя!
— Ну хорошо, тебе стыдно убедиться собственными руками, в каком я напряжённом состоянии нахожусь. А мне вот не стыдно проверить, какая у тебя температура и влажность там…
Протянув руку ей под подол комбинации и далее под трусики, Леонид начинает перебирать пальцами её срамные волоски… Так как это уже не первое прикосновение к ним, Саша не находит нужным протестовать и сопротивляться.
— Интересно, какого они цвета? — любопытствует он.
— Рыжие, дурачок!… Доволен?
— Правда? Не обманываешь?
— Хочешь, чтобы я тебе разрешила убедиться в этом воочию?… Ну и нахал! Не дождёшься…
— Надеюсь всё же, милая, что ты не всегда будешь так категорична… А пока позволь мне поцеловать тебя… Где твои губки?
— Вот они, в твоём полном распоряжении…
После некоторого молчания, вызванного затяжным поцелуем, она признаётся:
— Как это у тебя хорошо получается! Особенно, когда наши языки находят друг друга и начинают…
— Повторим?
— Угу!..
Пальцы его тем временем, наигравшись в волю руном на лобковом выступе, двигаются дальше. Саша инстинктивно сжимает бёдра, но тут же раздвигает их, причём гораздо шире, чем они находились прежде. И тут же ощущает, как его палец проникает во врата её плоти.
— Ба, да там, милочка, уже довольно влажно… Трусики не жалко? Может быть, снимем их?
— О, господи! Дались тебе эти трусики!..
— Не трусики мне дались, а те твои губки, которые несправедливо называют срамными и приласкать которые мне как раз и мешают эти чёртовы трусики!
— И ты думаешь, что от них так-то легко избавиться? Там целая система защиты..
— Понятно, словно у атомного реактора… Вот пояс с подвесками, а к тем крепятся чулки…
— Да, броня крепка…
— Но и пальцы наши быстры. Вот уже один чулок отстёгнут, вот другой… Позволь стащить их аккуратно вниз…
— Ну, если только, аккуратно, чтобы не порвать…
— Вроде бы, не порвал…
— Да, в искусстве раздевания ты делаешь несомненные успехи… Надо же, снял, не причинил боли и, кажется, не порвал… Не то, что с лифчиком и юбкой!…
— К лифчику мы, полагаю, ещё вернёмся… А пока можно взяться и за трусики… Помоги мне, приподними одно бедро,… затем другое… Вот так… Пусть там на полу поваляются, а мы займёмся более приятными вещами… Не правда ли?
Осадчая только ещё сильнее прижимается к нему и впивается ему в губы… Внизу у неё всё полыхает от прикосновений и трения его пальцев. Таз непроизвольно задвигался. И чем дальше, тем энергичнее. А ладонь, в третий раз настойчиво пойманная им и приведённая к его причинному месту, так там и остаётся. Причём пальцы её не долго остаются безучастными к такому соседству, немного погодя они довольно робко пробуют теребить через ткань трусов его напряжённую плоть, а потом осмеливаются знакомиться с нею и более детально…
Мысль, что не пора ли уже выкинуть белый флаг, приходит тут ей в голову. Но, оказывается, для того чтобы сдаться, тоже нужна смелость, а она уже вся израсходована на согласие избавиться от юбки. К тому же, о какой капитуляции может идти речь, если никаких ультиматумов до сих пор так и не последовало?
И далось же ему это — «не форсировать событий»!… Пора бы уж!… Чего ждёшь ещё, дружочек?
Когда его то ли указательный, то ли безымянный палец задвигался уже в самой глубине её женского естества, Саша делает резкое движение назад, тянула Леонида за кисть руки и, освободившись от чрезмерно назойливого перста, неожиданно для самой себя предлагает:
— Хочешь, сниму бюстгальтер?
— Ещё бы! Но прежде неплохо бы избавиться от комбинации. Давай помогу… Так…
— Снимай и ты свою майку.
— Снимаю… Теперь показывай, в чём секрет.
— Смотри, глупыш, застёжка-то спереди! — смеётся она. — Вот, видишь?
— Погоди, погоди! — хватает он её за кисти рук, уже приготовившихся расстегнуть злосчастную застёжку. — Я сам!
Щёлк! И Леонид, взяв ладонями ставших вдруг свободными полушария, погружает в них своё лицо и покрывает их поцелуями.
Капитуляция.
Сладостная истома охватывает Сашу от затылка до кончиков пальцев на всех конечностях. Лицо пылает и становится влажным. Равно как и плоть, куда снова устремляются его пальцы. Пройдясь по срамным губам, они легко проскальзывают в прикрываемое ими отверстие, прогулявшись там вволю, возвращаются назад и, нащупав горошину клитора, принимаются усиленно тереть его. Заохав и заахав, она уже сама находит его член и, просунув ладонь под трусы, судорожно сжимает его в кулаке.
— Что ты чувствуешь? — шепчет он ей на ухо.
— И ты спрашиваешь?
— Да.
— Что, что? Концы вот-вот отдам!… Всё, с меня хватит!
Саша решительно отдёргивает его руку и поднимается со стула.
— Пойдём, милый, в спальню.
Леонид вскакивает и, взяв её за руку, А оказавшись там, спрашивает:
— Где тут свет зажигается?
— Зачем? Обойдёмся без него! Зайди с той стороны кровати и помоги мне свернуть покрывало…
— Пожалуйста… Правда, кто-то недавно решительно заявлял, что супружеская постель только для супругов…
— Какой же ты противный!… — восклицает она, ныряя под одеяло. — Сейчас ты и будешь моим супругом… Иди же!… А то замёрзнешь… Или уже не хочешь?..
— Хочу, но боюсь, — отвечает он, тем не менее приподнимая край одеяла и укладываясь рядом с ней.
— Боишься? Чего же?… О, да ты никак всё ещё в трусах? Не мешают?
— Мешают, конечно, но сейчас не будут, снимаю… Но не о том собираюсь сказать тебе… На мягкой постели, под тёплым одеялом, возбуждённый до предела… Протяни руку и убедись! Isn't it true? Так вот, в таком пограничном состоянии не успею войти в тебя, — а я, чувствуешь, вхожу! — в такую мягкую и аппетитную — как сразу (раз, два, три, четыре, пять), дабы зайчик в виде некоей струи не выбежал из меня погулять раньше положенного, вынужден выйти…
— Зачем ты это сделал? Я же сказала, будь моим супругом!..
— Я и хочу им стать, но хорошим, таким, чтобы и тебе доставить максимум удовольствия, чтобы ты осталась довольна мною. Однако боюсь, что здесь и на тебе, я тут же кончу… Я-то своё удовольствие получу. And you? И придётся тебе ждать, когда я восстановлю свои силы…
— Да что ж с вами, мужиками, делать?… Такова уж, наверно, наша бабская доля, давать вам всё, мало что получая взамен… Но мне всё равно приятна близость с тобой… Знай это, милый, и продолжай своё дело…
— Тебя это устраивает? Пожалуйста, я возвращаюсь…
— Иди ко мне, мой сладенький!… Я только этого и жду… Вот так! Как же хорошо!… Ну, ну, чего остановился?
— Так надо… Сил нет сдержаться, а мне всё же не хотелось бы так вот сразу кончить… Давай, милая переждём малость… И тем временем послушай меня, я плохого предлагать не буду… Может быть всё же лучше будет, если мы выберемся из этой шикарной постели, разместимся на чём-нибудь твёрдом, на стуле, например, или на полу, или в ванной, наполненной тёплой водой?
— Ты что, рехнулся?…
Она выскальзывает из-под него, садится и с недоумением повторяет его слова:
— На стуле, на полу, в ванной!… И как ты всё это себе представляешь?
— Я знаю несколько поз, которые, уверен, доставят тебе не меньшее удовольствие, а мне позволят дольше продержаться в тебе. Правда, они довольно сложны и требуют определённых навыков…
— Вот именно!… А откуда у меня такие навыки?…
— Но у меня-то они есть… Этого достаточно…
— Да за кого ты меня принимаешь? — чуть не плача кричит Саша. — Всё, хватит!… Чтобы я этого больше не слышала!… Пригласила как человека, думая, что он действительно человек! А он?… Чудовище какое-то!
— Ну, ну, Сашечка, успокойся!
Леонид тоже садится и, обняв плачущую, покрывает поцелуями её лицо.
— Никакое я не чудовище… Просто хотел сделать, чтобы лучше было… и прежде всего заботился о тебе, чтобы ты осталась мною довольна… Прости меня…
— Да ладно, все вы, мужики, видать, одинаковы… Что с вами делать прикажите?… — говорит она, вытирая тыльными сторонами кулаков слёзы. — Значит, прощения просишь? Так и быть, прощаю… Но с условием: марш под одеяло! Накрой им и меня. Обними покрепче и поцелуй… Я вся дрожу… И не только от обиды. Но и от холода и пыток, которым ты меня подверг на кухне…
— Вот тебе мои объятия и поцелуи… Но скажи, разве пытки эти не сладостны были?…
Левая его рука, обвив её шею, снова принимается мять пышное полушарие груди, пальпируя набухший сосок, ладонь же правой снова оказывается у входа в её лоно.
— Ой, да ты никак опять за старое принимаешься?… Пойми же, я жду тебя, а не твоих заместителей в виде пальчиков!..
— Всё понимаю, дорогая… Но потерпи ещё малость… Так надо… Поверь мне…
Вообще-то то, что он сейчас совершает, ей не противно… Пощипывание клитора, сменяющееся проникновением одного или даже двух «заместителей» как можно глубже в щель между малыми срамными губами доставляет ей необыкновенно острое удовольствие… Настолько острое, что, энергично закачав своим тазом в такт этим его движениям, она готова вот-вот кончить, а, может быть, даже и кончила (несмотря на длительное замужество, ей не так уж часто доводилось доходить до явного, полного оргазма, и она плохо в этом разбиралась, а потому она только чувствовала, что каждое её новое извержение сильнее и потому явственнее предыдущего). Застонав, она чуть ли не кричит:
— Ну что же ты за изверг!… Сколько ещё можно?… Пожалей же меня!… Ведь дух сейчас испущу!
— Спешу на выручку, дорогая!
Леонид отбрасывает одеяло, и Саша зрит во тьме, как он, вроде бы, занимает исходную позицию — поднимается на колени и располагает их меж её бёдер. Она с готовностью раздвигает их ещё шире, с нетерпением ожидая прикосновения к своему лону, а затем и проникновения в него уже не пальцев, а нечто более существенного. Однако он медлит. Наклонившись и оперевшись на локти, поставленные рядом с её плечами, он целует её губы, мнёт груди, затем по очереди берёт в рот соски и лижет их языком, чуть при этом прикусывая. Изнемогая от этой новой ласки, она тем не менее находит в себе силы, чтобы, упёршись руками в его плечи, попытаться оттолкнуть его, а когда это не получается, то, схватив за затылок, притягивает голову к себе и вцепляется в его рот — не столько губами, сколько зубами…
Очевидно, несколько ошалев от столь бурного натиска, Леонид размыкает её объятия и снова привстаёт на коленях.
— Ты чего? — удивляется Саша.
— Сейчас увидишь, — отвечает он, просовывает свои локти под её коленки и закидывает голени к себе на плечи.
— Ой, что это ты? — уже испуганно спрашивает она.
— Пока ничего особенного. Просто твоё сокровище теперь на уровне моего. Do you feel it?
— Чувствую… Но зачем же прибегать к такому акробатическому упражнению? Ты бы меня ещё на голову поставил…
— Хочешь?
— Я уже сказала, чего хочу… Повторить?… Раз уж ты оказался в супружеской постели, будь так любезен, исполни то, чего я привыкла ждать тут от своего муженька и ради чего я пригласила тебя сюда… Ну что ты медлишь?… Изверг какой-то!… Извращенец!..
Леонид, однако, не слушая мольб и упрёков, продолжает водить головкою своего члена вдоль её набухших срамных губ, особо нажимая на клитор и лишь изредка, словно дразня, тычась во влагалище. Саше кажется, что он вот-вот войдёт туда, где его уже давно и с нетерпением ждут, но так как этого не происходит, она пытается встречными движениями таза самой захватить его, однако сделать это ей не удаётся.
— В чем же дело, дружок?
— Не могу попасть! — смеясь, отвечает Леонид. — Может, поможешь?
— Ты что, с ума сошёл?… Извращенец!…
— Извращенец, — это, насколько я знаю, когда не только сзади, но и в зад… Неужто я ошибся дверью? Мне кажется, я нахожусь на праведном пути, ведущим в рай, и стучусь уже во врата его… Они, вроде бы, открыты… Не правда ли?
— А ты не чувствуешь?..
— Чувствую, милая… Ещё как!… И всё же, мне бы доставило огромное удовольствие, если бы ты помогла мне переступить порог…
— Но как?
— Возьми ручкой стучащего и введи его в храм сама…
— Что я тебе, проститутка?
— Кое-чему неплохо поучиться и у проститутки… Всё же она профессионалка…
— Не дождёшься!
— Ну хорошо, придётся обойтись без твоей помощи… Итак, как говорят физкультурники, на старт, внимание, марш!..
Саша взвывает от наслаждения, ощутив, как его стержень вошёл в её щель и задвигался в ней туда-сюда, словно поршень в цилиндре. В меру сил (ведь её подвешенные зад и пятки оказались без точки опоры) она пытается отвечать ему не менее энергичными движениями.
— Ты просто прелесть! — только и может она произнести. — Как же здорово!
— Мне тоже… Даже чересчур… О боже!… Прости!…
И останавливает движение.
— В чём дело, милый?
— Ещё бы чуть-чуть, и я бы кончил…
— Ну и что?
— А то, что ты-то ещё не кончила…
— Откуда ты знаешь?… Продолжай, прошу тебя!..
Саша призывно протягивает к нему руки, которые до этого служили ей дополнительными точками опоры, и вцепляется ногтями ему в плечи. Движение поршня в цилиндре возобновляется, становясь всё быстрее и быстрее, всё более и более раздражающим. Разохавшись и разахавшись, она по-прежнему, в меру своих возможностей, старается отвечать ему в им же заданном ускоряющемся темпе.
— Я сейчас кончу! — восклицает Леонид.
Саша в ответ только схватывает его за бока — и не только в порыве страсти, но и из-за опасения, как бы он снова не вздумал прервать столь прелестное занятие. Леонид задёргался, и она ощущает, как из его конца, словно из спринцовки, начинает струйками истекать сперма. Затем он опускает на постель её ноги и, не выходя из неё, прижимается к ней, находит её губы и запечатывает их поцелуем.
— Спасибо, дорогая, мне так было здорово! — А мне, думаешь, было хуже, дурачок? — вопросом на вопрос отвечает она, крепко прижимая к себе и часто-часто целуя его.
Так проходит несколько минут. Когда же Леонид в конце концов покидает её и возлегает рядом, вытянувшись на спине, Саша прерывает затянувшееся молчание:
— Можно спросить?
— Конечно. What are we talking about? Ask.
— Может быть, это не совсем прилично, то, чего я вдруг захотела узнать…
— О каком неприличии можно теперь говорить?
— И всё же… Вот лежу я и думаю: какая я у тебя по счёту?
— Ну, ты даёшь!… А какой по счёту я у тебя, не считая мужа? Неужто первый?
— Узнаешь потом. А сейчас удовлетвори моё любопытство.
— Скажу, что первая, не поверишь, что вторая — то же.
— Не поверю!
— Это надо вспоминать и считать…
— А куда нам торопиться? Вспоминай и считай.
Она поворачивается со спины на бок и. опершись на локоть правой руки, левой легонько дотрагивается до его груди.
— Ну же, только не ври, сознавайся, сколько их у тебя было?
— Откровенно, говоришь?… Ну, наверно…
— Штук пятьдесят?
— Да нет, раздели пополам, и тогда точно будет, включая одноразовые, в том числе случайные.
— А сколько именно таких?
— Трудно сказать… Да и что значит случайные? Бывало, чтобы поймать подходящий случай, приходилось приложить немало усилий и затратить много времени. Но случай ловился, а вот продолжения не следовало.
— А почему?
— По разным причинам, в том числе психологическим и физиологическим…
— А как ты меня нашёл с точки зрения физиологии?
— Прелестной! — он целует её. — А ты меня?
— Я дама неопытная, и что такое мужчины, мало что знаю.
— Неужто? А муж? А бабские разговоры?
— Ну, бабские откровения об их бабских приключениях, с одной стороны возбуждали желание и самой попробовать, а с другой — рождали опасения…
— Опасения чего?
— Чего угодно… Начиная с нежелательной беременности и кончая подхваченной болезни… Я уж не говорю о разочаровании…
— Разочаровании в чём?
— Как это ты только что сказал? А, ну да, по причинам психологическим и физиологическим.
— Ну и как, ты не разочарована?
— Пока, дорогой, ни в малейшей степени, несмотря на все те издевательства, которым ты меня подверг перед этим.
— Кто знает? Не было бы тех предварительных ласк, которые ты именуешь издевательством, может быть ты бы и разочаровалась сразу…
— Может быть. Ты ведь человек опытный, тебе и карты в руки…
Признаюсь, что именно разочарования я больше всего боялась… В девичестве, до замужества, был у меня один ухажёр. У него был такой огромный… что разворотил мне всю внутренность… и когда я стала сравнивать его с тем, что было у мужа, то сравнение это, признаюсь, было не в его пользу. Каждый раз у меня появлялось ощущение, что у меня там слишком… как бы это сказать…
— Много свободного пространства, то есть отнюдь не тесно… Я верно выражаюсь?
— Верно… Что значит, человек опытный…
— Итак, маленький после большого не очень-то пришёлся по нраву твоему сокровищу? — уточняет Леонид и кладёт свою ладонь на это сокровище.
— Какой же ты понятливый!
— И всё же ты, в конце концов, решила рискнуть и попробовать что-нибудь другого… Не так ли?
— Не совсем так… Много чего в семейной жизни вызывает неудовлетворённость…
— Что же именно?
— Всего не перечислишь…
— Однообразность, наверно?
— Не без этого.
— А что ещё?
— Разного рода неурядицы… Куда без них? Обыденность какая-то, повседневная суета, бесконечная текучка, мужской эгоизм, наконец…
— Это когда сунул, вынул и бежать?… Такие слова мне часто приходилось слышать ещё в детстве от более взрослых ребят.
— Вот видишь, ты всё знаешь, дружочек мой…
— Так значит, сегодняшний твой дружочек тебя не очень разочаровал?
— Ты был великолепен! Даже вопреки некоторым непонятным мне капризам.
Саша склоняется над ним и соединяет свои губы с его губами. Не прерывая этого поцелуя, Леонид поворачивается на левый бок, правой рукой, уже лежавшей на её лоне, начинает его пальпировать, а другой берёт ту её длань, что продолжала покоиться на его груди, и увлекает её вдоль своего тела вниз — к животу и дальше, пока та не натыкается на жалкие остатки его недавнего могущества.
«Дело не в размерах»
— А каким ты находишь этот предмет?
— Боже мой!… Как он неузнаваемо изменился!..
— Да, стал крохотным и жалким. А тогда, когда он гостил у тебя, было с чем сравнить?
— О чём ты говоришь! Certainly!
— И с кем же? С мужем или с его предшественником?
— Он показался мне таким большим и твёрдым… И никакого свободного, как ты говоришь, пространство…
— Ошибаешься.
— Зачем мне врать?
— Не о том речь… Согласен, что он заполнил всё твоё пространство. Мало того, я чувствовал, что ему даже чуть тесновато, почему и кончил так быстро… Кстати, ты не боишься забеременеть от меня?
— Да нет, судя по срокам мне, кажется, нечего сегодня опасаться.
— Прекрасно… Но вернёмся к моей змейке и твоему гнёздышку… Всё дело было в технике исполнения, а не в размерах… Перед тем, как она снова окажется у тебя в гостях, не пожелала ли бы ты наглядно убедиться, что ошибалась в оценках её достоинств?
— Не возражаю. Хоть сейчас… Интересно, поди, на змею взглянуть… Да что в такой тьме увидишь?
— Сейчас она, к сожалению, не ведает о твоём желании, ибо спит. Хотя нет, твои пальчики возвращают её к жизни… Прошу тебя, будь с нею построже!..
— Поласковее, ты хочешь сказать?… Да, и в кого же ты меня превращаешь?
— В кого?
— В проститутку!..
— Ну, на панель я тебя посылать не собираюсь, а поучиться кое-чему, повторяю, и у проститутки не мешает. Да где ж её взять?… Так что придётся нам ограничиться обменом собственным опытом… Расскажи, пожалуйста, мне что-нибудь интересное… Что, например, с тобой выделывает здесь, вот на этой постели, твой благоверный…
— Да нет уж… Мне как-то не с руки… Достаточно и того, что сейчас здесь вместо него ты… Я ещё и тебя, как следует не знаю, чтобы делиться с тобою другими вещами…
— Так бога ради! Я отнюдь не против, чтобы ты меня лучше познала… Кстати, а как там моя змейка?
— Кажется, действительно, ожила… Но не уверена, что она в том же состоянии, что была недавно…
— В смысле твёрдости, или в смысле размера…
— В последнем смысле…
— Что ж, придётся ещё раз доказать тебе, что дело тут не в размерах сближающихся органов, а в том, как они сближаются… Вот я перекидываю своё тело на твоё, ты раздвигаешь бёдра и приподнимаешь колени, я, как и в первый раз, возлагаю их себе на плечи и, наконец, ввожу свою змею в твоё гнёздышко… Причём, заметь, именно эта поза позволяет ей проникнуть довольно далеко, чуть ли не до самого дна, так что тебе представляется, будто она необыкновенной длины… То же самое можно сказать и по поводу толщины, то бишь ширины…
Смотри, вот я снимаю твои голени со своих плеч, но не опускаю, а оставляю их и бёдра тесно прижатыми друг к дружке перед собой, то есть максимально сужаю твой цилиндр, делая свой поршенёк для него более приемлемым… Оставить так?
— Угу! — только и произносит она, шумно задышав и вцепившись ногтями в его бока.
Второй заход оказывается гораздо более длительным по времени. И Саше кажется, причём один за другим несколько раз, что ею достигнут пик наслаждения. От переполнявших её острых ощущений хочется кричать. Но из опасения обнаружить свои, мнит она, животные чувства, приходится, стиснув зубы, сдерживаться. И тем не менее, выдержать эту сладостную пытку до конца не удаётся. Едва только его змея начинает выплёвывать бисер из своего зева, как она полностью теряет контроль над собой, всё её тело трепещет, а из гортани вырываются какие-то утробные звуки…
— Ну как? — только и спрашивает Леонид, отпустив её ноги, но всё ещё оставаясь на ней и в ней.
Саша долго мочит, обняв его за поясницу… И только после того, как он, наконец, выходит из неё и располагается на спине рядом, возложив, между прочим её ладонь на свой мокрый и липкий уд, произносит:
— Да-а!
— Что, да?
— Уж и не помню, когда мне в последний раз приходилось испытывать такое…
— С мужем?
— Если быть откровенной, то навряд ли… Хотя, конечно, всякое случалось и с ним, особенно в начале нашей супружеской жизни… Но чтобы… Нет, такое бывало только с первым моим воздыхателем… Но с ним — понятно. Об его отличительных особенностях я говорила. А ты, мой дорогуша, в этом плане мало чем отличаешься от него…
И вдруг, осмелев, легонько подбросив несколько раз на ладони предмет своей речи и как-то странно хихикнув, замечает:
— Вон он как быстро скукоживается, твой змеёныш…
— Да, он устал, взмок и весь в соплях, нуждается в отдыхе… Но ты особенно-то не позволяй ему скукоживаться…
— Может дать тебе салфетку или платок, чтобы вытереть его?
— Не обязательно… Лучше погладь его и мошонку, потряси их пальчиками… Вот так, молодчина!
— Молодцом был ты! Дай я тебя поцелую!
— Подлинным героем был мой змеёныш… Почему бы тебе его не поцеловать?..
— Нет, дорогой, подлинным героем был ты сам!… Ишь как сумел ко мне приспособиться!… Ты прав: дело, оказывается не в размерах, а в том, как… Разве это не твои слова? И разве не ты только что на деле доказывал их правдивость? Так что, не прибедняйся, пожалуйста!..
— Да я и не прибедняюсь… Но и забывать об инструменте негоже… Чтобы мы делали без него?… Потому-то его и следует холить и лелеять…
— А я что делаю?..
— Молодчина!… А вот взглянуть на него, ещё раз предлагаю, не желаешь?
— Это что, поможет?
— Кто знает?…
— Так
всё равно темно, не видно ни зги…
— А ты зажги свет.
— Можно… Но для этого нужно выйти из постели…
— И что же? Are you afraid?
— Да.
— Чего?
— Что ты увидишь меня, в чём мать родила. Я всё ещё стесняюсь тебя…
— Неужели?
— Представь себе, стесняюсь!
Она и на самом деле стесняется предстать перед его взором во всей своей наготе, опасаясь, какое впечатление произведут на него её довольно обширная талия, низкий и малость отвислый таз, жировые складки на животе и бёдрах…
— Ну хорошо. Давай это сделаю я… Где выключатель?
— Лежи, лежи! Я сама…
Саша откидывает одеяло, спускает ноги на пол, идёт к двери, дёргает за шнур выключателя и кидается обратно к постели, где её, выпроставшись из-под одеяла и протянув к ней руки, ожидает Леонид:
— Какая прелесть!… Да не души ты меня так сразу в своих объятиях! Дай вволю налюбоваться тобой, совсем голенькой!
— Вот этого-то я и не хочу…
— Почему?
— Не помню уж кто, Бальзак вроде бы, советовал женщинам, которым уже за тридцать, не показываться мужчинам обнажёнными…
— Бальзак со своими советами давно устарел.
— Не скажи… Одно дело — юная дева с прямым станом, маленькой, но твёрдой грудкою и осиной талией, а другое… Кстати, о девушках… У тебя сейчас есть кто-нибудь?… Признавайся!
— Есть, даже целых две…
— Целых две!… И как же ты с ними управляешься?
— С мамой?
— Да нет, мама уехала в гости к родственникам.
— И ты, воспользовавшись этим, пригласил к себе эту вторую девушку?
— Нет… Сам Новый год мы встречали с ней у моих знакомых, и только под утро, здорово подогревшись вином и танцами, поехали ко мне домой…
— И там ты её… Это было первый раз у вас с ней?… Или вы уже…
— Ни то, не другое!… Ты не поверишь… Ей ещё нет восемнадцати, и как она была до того девственницей, так таковой и осталась…
— Ни в жизнь не поверю! Что же ты делал с нею, когда привёз к себе домой? Разговорами занимал? No matter how it is! И она, небось, знала, что там должно последовать…
— Ты права. Всё-то она знала и на всё, наверно, была согласна… Во всяком случае, едва мы приехали, я раздел её и уложил вместе с собою в постель. И там мы вовсе не спали…
— Представляю, что ты там выделывал с ней…
— Да, выделывал, но самого главного так и не сделал, оставил её в целостности…
— Отчего же, если она, как ты говоришь, на всё была согласна, не сопротивлялась?
— Ни о каком сопротивлении и речи не было. Она была со мной гораздо более покладистей, чем ты сегодня… Всё зависело от меня… А мне не захотелось доводить дело до логического конца.
— Странная прихоть… И с чего это вдруг?
— Наверно, потому, что, в отличие от большинства, предпочитаю ходить проторёнными путями…
— Ну. конечно, там надо ухаживать, возиться, а тут… Как это ты сказал: всунул, вынул и бежать!
— Наоборот. с зелёной девочкой всё проще: на её влюбчивость (чаще всего первую) накладывается ещё страшное любопытство… Гораздо больше приходится возиться с так называемой полудевой, уже попробовавшей запретного плода, но обжегшейся, брошенной соблазнителем, познавшей мучения аборта, ставшей с горя курить… Чаще всего она фригидна и, хотя любопытства к физическому сближению не потеряла, но боится его страшнее смерти… С тобой такого перед замужеством не было?
— Со мной?… Почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Да потому, что это, к сожалению, удел многих.
— Ну тогда считай, что не миновал он и меня…
— Можешь рассказать подробней?
— Зачем?…
— Действительно, зачем?… Мы, кажется, отвлеклись этими разговорчиками от главного и более приятного дела… Как там мой змеёныш?… Что поделывает?… Не очнулся ли уже под воздействием твоих ласк?… Давай взглянем на него!..
Леонид привстаёт, чтобы откинуть край одеяла, но Саша не позволяет ему это сделать:
— Нет, ещё рано…
— Что рано?…
— Отдохни ещё…
— А я что делаю?… Однако это не мешает нам взглянуть на ленивца…
— Не надо!… Умоляю тебя… Я не привыкла… Да и разве это поможет ему?..
— Кто знает… Взгляни мне в глаза… Вот, видишь, твои губы уже движутся к моим, а мои — к твоим… Может быть, увидев, в каком робком состоянии находится этот недотёпа, ты пожелаешь придать и ему смелость…
И он, отвернув край одеяла, обнажает свои причиндалы, над которыми продолжает трудиться её ладонь, тут же, правда, отдёрнутая.
— Придать смелость? Но как?
— Одарив его поцелуем…
— Ты соображаешь, что предлагаешь?
— Соображаю… Смотри!
Переместив свои колени между её ног и привстав на них, Леонид склоняет затем лицо над её лоном. И Саша чувствует, как её набухшие края раздвигаются его пальцами и что-то мягкое (язык, что ли?) проникает между ними, щекочет их, а потом, уткнувшись в клитор, и его. Она вскрикивает, — настолько сладостно острым ощущается ею это неожиданное прикосновение.
— Ну, как?… — он приподнимает голову и бросает взгляд на неё. — Ещё?..
Саша ничего не отвечает, только как можно шире раздвигает бёдра и судорожно перебирает пальцами волосы на его затылке.
— Хватит, хватит, милый!… Не могу больше!..
Эти слова произнесены ею уже после того, как он оторвался от её лона и снова стал укладываться рядом с нею.
— Так, значит, понравилось?… Даже, наверно, очень… И как ты думаешь, понравится ли такая же ласка моему ленивцу? И разве не меньше она возбудит и взбодрит его?..
— Даже не знаю, что сказать…
— Да уж вижу!…
— Так придадим ему дополнительной силы и уверенности!… Ну же, смелее!
Саша, ещё немного поколебавшись, в свою очередь привстаёт на коленях, склоняется над восставшим символом мужественности и, взяв его в руки, приближает к нему свои губы.
— Смелее!… Но осторожно… Представь, что это «эскимо» в шоколаде… Вот так, молодец!..
Сначала она заставляет себя слегка пригубить головку и даже лизнуть языком… Ничего страшного… Потом завладевает ею своими устами и медленно опускает их вдоль тела к корню, затем возвращается к головке… И снова — к корню и обратно… Леонид лежит на спине, подёргиваясь всем телом и ритмически сжимая и разжимая бёдра. Пальцы одной его руки играют со склонившимися над его животом грудями, а другой — приподнятыми ягодицами, время от времени касаясь кольца анального отверстия.
Бог ты мой! — дивится Саша. — Ведь совсем ещё недавно это (оказавшееся не таким уж большим и страшным) пещеристое тело за её щеками, ходило вдоль стенок её чрева, словно поршень в цилиндре, приводя в неистовство… При одном только воспоминании об этом, ей хочется совершить что-то такое необычное… И она принимается энергично двигать ртом вперёд и назад…
— Осторожней, милая!… Зубки!… Попробуй делать сосательные движения!… О нет, хватит! Молодчина!… Теперь моя очередь…
Выпустив изо рта своего пленника, но продолжая держать его в своих ладонях, она может теперь зримо убедиться в результатах своего труда:
— Да, век живи — век учись! Какое чудо!..
— Чудо, сотворённое тобой! Гордись этим!…
— Ты хочешь сказать, что я оказалась способной ученицей?
— Несомненно!… И благодарной… Но, как видишь, чудо, полностью готовое к бою, всё же не совсем тех размеров, как тебе показалось давеча…
— Действительно… В чём же дело?
— Повторяю ещё раз — в той позе, в какой я заставил тебя принять его… А так как всё познаётся в сравнении, сейчас мы займём обычное, привычное для тебя положение, и ты окончательно поймёшь свою ошибку и мою правоту.
— Ну и прекрасно!… Как вспомню то, что ты со мной проделывал, поясница начинает ныть, а ноги схватывает судорога…
— Ты ещё, я уверен, попросишь меня вернуться к такого рода упражнениям… А теперь, пожалуйста, принимай меня таким, каков я есть…
3-й акт с двумя переменами.
Как только Леонид входит в неё, Саша сразу же убеждается, что и на самом деле ошибалась в отношении размеров его мужского достоинства. Оно ходит теперь внутри её естества как-то слишком свободно, касаясь то одной стенки, то другой, но не обеих сразу. Да ещё это засмущавшее её, противное хлюпанье!… И тянется это занятие бесконечно долго… Всё равно приятно, конечно, но до того острого переполнения чувств, что было и в первый и второй разы, сейчас далеко… Ах, до чего ж чудны были те мгновения!… Вспоминая о них, Саша закрывает глаза, судорожно схватывает своего партнёра в объятия и, что есть силы, двигает поясницей. Мысленная концентрация на предыдущих актах, кажется, в чём-то помогает ей: она чувствует, как мышцы в нижней части её вместилища сокращаются и сужают его, причём так сильно, что оно уже со всех сторон охватывает гостя… Но всё же не так плотно, как было перед этим… Открыв глаза, она с удивлением обнаруживает, что его взгляд тоже сосредоточен не на ней, а будто вперился в спинку кровати или в рисунок на стенных обоях за ней.
— О чём ты думаешь, дружок?
— Не о чём, а о ком… О тебе… А ты?
— А я о том, что ты оказался прав…
— Ну и как нам быть? Так мы долго ещё не кончим… Устанем…
— Сделай что-нибудь… Ведь извращенцы — мастера на выдумки!..
— Да, голь на выдумки хитра… Давай прервёмся на минутку, чтобы поменяться местами… Я лягу на спину, а ты забирайся на меня… Не так!… Садись, обняв коленками…
— Села… Что дальше?
— Подвинься немного вперёд, чтобы наши передки совпали, прикасаясь друг к другу… Так… Приподними попу… И представь себе, что твоё отверстие — это горячая камера, а мой поршенёк — твэл, который следует поместить в неё… Аккуратно опускайся, так чтобы это получилось… Стоп!… Промахнулись… Ещё разок… Ещё… Возьми его рукой и вводи сама… Вот молодчина!… Оседлала? А теперь совершай движения: вперёд — назад, в одну сторону — в другую, вверх — вниз… Ну, как?..
— Непривычно как-то…
— Стоп!… Контакт потерян… Начинай всё сначала… И не скачи так лихо!… Знай меру… Слушайся моих рук!… Это как в танцах… Только там ведёт одна рука, что лежит на талии,
Е-mаil автора: аksyutin37@mаil.ru