Mom's Therapy
- Yes, son, put it in my little hole. Don't be afraid, now it will become wider. — Tatyana felt the tense flesh hesitantly piercing the opening of her anus, stretching it, trying to penetrate the base of her butt. - Be bolder, boy, be bolder; insert it up to the balls themselves; I'm pleased, I'm very pleased. — Tatyana stood doggy style, leaning her large breasts on a pillow, and with two fingers of her right hand she jerked the clitoris at a furious speed, periodically dipping them into a vagina overflowing with juices. - Speed up, you need to be taught everything, tea is not a child, 18 years old after all - and pinch my ass. — Tatyana never stopped commanding
.Stronger, stronger, even stronger — Tatyana felt a member tense to the limit, mercilessly stretching her anus, the blows of the scrotum against her labia majora, the pain from the fingers tightly squeezing her plump, but still springy buttocks and the rolling wave of orgasm, ready to throw her consciousness into the madness of the sweet unconsciousness.
The son worked hard from behind and the sweat rolling off his neck and chest fell in heavy droplets onto his mother’s broad bottom. His penis no longer felt the tension of the muscle at the entrance, easily sliding into the intestine, heated by frantic friction, and ready at any moment to explode with a powerful stream of viscous coolant. But he could not allow a premature release at a moment when the woman is not yet on the high cliff of grateful feeling, from where she falls into the abyss of complete bodily pleasure.
— Yes son, yes, I’m ready,” Tatyana wheezed, furiously rotating the tip of the clitoris with her fingers wet from her own vaginal juices. The first wave of orgasm was already covering her consciousness, causing her body to shudder from the surging freedom from the constantly overwhelming mind. Rather than understanding, but feeling that his role had been fulfilled, Yuri relaxed and his swollen member, deeply buried in his ass, discharged with a thick stream of sperm, quickly filling the freed space in the intestinal lumen.
Feeling the liquid pouring into her ass, Tatyana tightly squeezed the muscle of the anus, trying to keep the sperm and the heated piston inside her. The tension of the penis that she felt in her anus began to subside sharply and suddenly the entire lower part of her body sent such a concerted impulse of satisfaction to the brain that the mind completely left the tired body, through which waves of heavenly relaxation spread. After some time, consciousness again occupied the positions in the body that had been hastily left under the blow of orgasm. Despite her apparent experience and maturity, Tatyana had never felt such pleasure from sex. But this pleasure was nothing compared to the realization that she managed to make a real man out of her own son.
Chapter 1.
Tatyana was born on a small farm, quite distant from the capital. She was a late and very welcome child in the family. Her parents, who worked on the collective farm from early youth until retirement age, doted on their daughter, whom fate gave her in adulthood, when her father was already over forty and her mother was under forty. Tanyusha grew up as a child at home, who was afraid to even go to school, since she had to go there to the neighboring village on an old school bus. Everyone on the farm knew each other well, so everyone had common favorites and dislikes. Young people did not stay on the farm, preferring to go, if not abroad, then at least to the capital; therefore, Tatyana’s social circle was always limited to a few neighboring girls, one of whom, Lyuska, was a little older, and the other, Tosya, younger than her. She only interacted with boys at school, since there were few families, and therefore children, on the farm.
Having climbed into the bushes they had scouted and seemed impenetrable, they hung their wet swimsuits to dry on the branches of trees, and they themselves lay naked on the silky green grass. Lyuska reached out next to her, gently touching Tatyana’s body, and began her explanations:
-Your breasts are already starting to grow. Soon these little peas will turn into large peas, which, when you stroke them, begin to harden. - Lucy caressed her little peeps and Tatyana, putting her hands under her head, stared at the sky, floating away into the endless blue of the sky. — When your breasts become large enough and you have a baby, he will suck on your breasts, from which milk will come. And the children themselves come from here,” said Lucy, and her hands gently slid over her tummy, around her navel and rested between her legs.
— Spread your legs,” and Tatyana obediently spread her legs, “and now bend them at the knees.” With a demanding voice, Lyusya forced Tatyana to bend her legs at the knees, and then she rose up and began to stroke Tanya’s pussy.
— From here, from this hole, you poop,” — Lucy inserted her finger into Tatyana’s anus the length of a nail. But she felt ticklish and unpleasant, so she quickly pushed him back, which, however, didn’t really stop Lyuska. - And from this hole you pee; and from here,” spreading Tatyana’s tender labia with the other hand, “the children appear. From this hole,” and Lyuska began to massage the labia minora with light movements of her fingers, and then with an open palm the entire pussy, which made Tatyana feel especially pleased. Sometimes the friend brought her face so close to the girl’s slit that Tanya began to feel her hot breath and the light touch of her lips.
- But you can’t stick your fingers deep there - it will be very painful. And this hole is only for the husband: there is nothing else to do there. If you want something to please you, you can touch this piptik, but it’s still very small,” the older girl continued her explanation. “Here, look how I have it,” Lucy leaned her body back and spread her labia with her fingers, showing Tatyana the charms of her precociously developed clitoris. In the form of a strawberry berry, it rose among the petals of the small lips, developed so much that even the outer folds could not hide them, which is why her slit seemed constantly wide open. The folds of the sponges looked like the wings of a moth, who knows how, got into the maiden crevice and was now trying to take off, tremblingly spreading them to the sides. Laughing fervently, Lyuska sometimes deliberately spread her legs very wide, while her large lips stretched and rounded into an oval, fleshy “donut” overgrown with newly appeared reddish fur, from which rose a bud of the most delicate pink flower.
- You can even touch it - Lucy took Tatiana’s hand and first put it on her pussy, and then, grabbing two of her fingers, began to make rotational movements with them. At the same time, her breathing quickened, and her eyes began to shine with incomprehensible delight.
One day Lyuska brought in a magazine that she had quietly stolen from her older brother, and the two of them began to look with interest at men’s bodies and what was between their legs. That time, the friends were so carried away that Lyuska had the first orgasm in her life, but that it was precisely an orgasm, Tatyana did not understand then.
-What happened to you? - Tanyusha asked in fright
- I don’t know, I just fainted. “Probably overbought,” Lucy squeezed out in a hoarse voice. — But just don’t tell anyone about this again, okay? — Her words sounded more like an order.
— Of course,” Tatyana quickly agreed.
True, since then Lyuska no longer allowed her to play with her clitoris so easily, and her games with Tatyana’s pussy stopped.
Lyuska graduated from school a year later and went to the capital to visit her relatives, who promised to get her a good job. And Tatyana only had one friend left - Toska, who, for some reason, was not at all interesting to her. Summer was approaching, and behind it the last graduating class, after which, as she hoped, she would soon leave her boring little farm.
Chapter 2.
But it was this summer that radically changed Tatyana’s life. Baba Paraska, who lived at the very end of the farmstead (or at the beginning, depending on how you look at it), had her own grandson, Victor, arrive from the army. The only parent Victor had left was his mother, who lived in the city in a small one-room Khrushchev apartment with her stepfather, whom she managed to marry while her son was still in the army. And upon returning home, Victor discovered that he now had nowhere to live.
Practically, he also belonged to the farm, because he often visited his grandmother on vacation, although in recent years he was rarely seen here. Therefore, the appearance of a young man who had matured in the army on a small farm did not go unnoticed. When Tatyana saw Victor, she immediately fell in love, making her fateful choice in life. After visiting his grandmother for a month, he remained here, taking a job as a machine operator on a farm in a neighboring large village. Now Tatyana has a goal in life - to seize the moment when her beloved passes by on his old motorcycle to work or returns from there. To do this, she tried to determine the route of her hikes around the village so that at lunchtime she would end up on the bridge along which the Izh-Jupiter-4 tram was traveling. Sometimes Victor stopped on the bridge to chat with local kids and men who chose the bridge as a place for smoke breaks and men's gossip. Blushing, Tatyana approached such a group, carefully catching the gaze of her chosen one. The chosen one sometimes actually winked at the youngster, which threw her into complete confusion.
But soon Toska, and she often dropped in on Baba Paraska, since they were some distant relatives, brought in, like a magpie on her tail, unpleasant news - it turns out that Victor was dating Polina, a young librarian from a neighboring village... This news knocked the young admirer down with a scythe, but after bawling for several nights, Tatyana seriously decided that she could not will give up. One day, having first persuaded her parents to let her go to a dance in a neighboring village, she then brazenly went to Vita with a request to give her a ride there and back: that’s what her parents asked. Vitya agreed to her parents’ request, and in the evening, tightly grasping the chest of her beloved, she rushed in an old Izha to the alluring lights of a rural disco, intending to prove to Vitya who the real beauty is. To do this, she put on, under the skin, a black short skirt with a wide belt emphasizing her thinness, a red translucent blouse with a deep neckline, and black underwear, having previously stuffed enough into her bra. from her point of view, the amount of cotton wool, she put jewelry on herself like a Christmas tree, made up to the level of war paint of the modest wives of the bloodthirsty Indians of America, becoming, from her point of view, like a femme fatale - a vamp - the ideal of all youngsters. This coloring, naturally, aroused increased interest from the local tipsy boys and unkind glances from the chicks accompanying them, but, unfortunately, it did not awaken any interest in Vitka. But that evening for the first time she saw her “bespectacled” rival, with long white hair, naturally large breasts and a small ass. Unlike Victoria, Polina wore a minimum of makeup, but her glasses really emphasized the size and beauty of her eyes. “Eying” snake—Polina now began to bear this nickname, however, she did not know about it. These dances ended in minor troubles; Victor had to drag Tatyana away from two drunken “gentlemen” who were dragging the vamp somewhere behind the dance floor into the bushes. But in general, Vitya did not react to all signs of Tatyana’s attention, treating her more like a younger sister than the object of his sexual desires.
Early autumn has arrived, giving rise to the period of rural weddings. Taking advantage of the fact that her school friend’s sister was getting married, Tatyana began in advance to seek permission from her parents to attend such an important event, to which they, as if sensing trouble, agreed with obvious reluctance. Having received approval from her parents, Tatyana went to Victor with the usual request to take her to the wedding. This time, Vitya did not agree immediately, explaining that the motorcycle had broken down, so Tatyana had to persuade the guy for a long time to fulfill his request.
Having just dropped off his fellow traveler in front of the gates of a rural wedding, Victor immediately left, but soon returned along with the “eye-catching” snake. Tatyana constantly watched the couple, combining this with dancing with classmates and other school acquaintances. After dancing several songs, Tatyana noticed that some kind of argument had arisen between Polina and Victor, and after some time, somewhere in the middle of the dance, Polina began to defiantly free herself from Victor’s embrace. Breaking free from her boyfriend's hands, the girl ran out into the street. Victor did not remain where he was, but hurried after his girlfriend. Tatyana rushed after them, deftly dodging her partner, trying to keep the lovers in her field of vision. The couple ran away into the darkness of the autumn night of a strange village, but this did not frighten Tanyusha, who rushed after her beloved. Having rushed after them for some distance, she suddenly lost those pursued. Very upset, I decided to go back. She slowly, rubbing her wet eyes with her fists, returned to the lights of fun. But, literally a few steps before reaching the place of dancing, Victor caught up with her.
- Why don’t you dance? — he asked mechanically.
— Not with anyone, and the music isn’t interesting,” Tatyana lied in an upset voice, but the tears in her eyes immediately dried up.
At this moment the hosts began to invite guests for the second course.
- Shall we go have a drink? — Victor either asked or suggested and dragged the girl to the table.
Alcohol went to Tatiana’s head and she, no longer embarrassed, in a languid voice, suggested to Victor, who was sitting next to her:
- Let’s get out of here, because you’re driving and you can’t drink! And I'm bored here.
They left the table hand in hand and silently walked to the motorcycle left aside. Victor, with a sharp swing of the lever, started his “iron horse” and they slowly rode back in the direction of their native farm. Tatyana tried to ask Victor something as she walked, but he did not answer or simply nodded indifferently. Before reaching the place at the entrance to the dense forest, Tatyana began to demand to stop, because she could not stand it. Victor turned into the darkness of the trees and turned off the ignition and lights.
Tatyana jumped from the saddle and disappeared behind the crumbling bushes. She took off her panties, sat down and released a hot stream of urine, which, however, did not cause relief, but only created a feeling of cold emptiness at the bottom of her body. Having wiped her pussy with a napkin prepared in advance, she touched her clitoris several times, which, like Lyuska’s once, had acquired, for some unknown reason, large sizes and increased sensitivity. Having returned the underwear to its place, Tanya hurried back to the motorcycle, focusing on the red light of the cigarette lit by Victor.
- Why are you so sad?
- Yes so! “But what’s there to do,” the guy sighed doomedly. — I had a fight with Polka!
- And for what?
- You know, they tell the curious Varvara - her nose was torn off!
Tatyana frowned with displeasure, and Victor softened.
- She wants to go somewhere abroad to earn money. Her aunt got a job as a nurse there for a rich Italian woman, and maybe she can get a job with the neighbors. What should I do there?
- And that’s right, who will you leave Grandma Paraska with? — Tatyana supported him in a serious voice. “Can you give me a smoke,” she suddenly asked, “I’ve never tried it before
Victor brought the cigarette to her lips, but as soon as they opened, he pressed his kiss into them. Tatyana clung to his body, passionately hugged him and threw back her head. Victor slipped his tongue between her teeth, lightly biting her plump lips. Tatiana had never kissed anyone so passionately before. His hand squeezed her breast tightly, and she felt how this made her nipple tense and sensual. At the same time, the emptiness in the lower abdomen began to pulsate and intensify, causing a passionate desire to fill it, at least with anything. Whether from alcohol or from excitement, her legs gave way and she began to slide onto the yellowed grass, dragging Victor with her. Trying to seem experienced, Tatyana tried to unbutton his trousers, but she did it poorly. Realizing his girlfriend's intentions, Victor himself unbuttoned his pants, quickly pulled off his shirt, then lifted her skirt high and began to pull off her skinny lace panties with both hands. Continuing to passionately kiss Tatyana on the lips, the guy held her head with one hand, and with the other began to massage her pussy. He didn’t do it as skillfully as Tatyana would have liked, but it was still very pleasant. Его руки чересчур сильно мяли ее половые губы, а пальцы неумело пытались нащупать бутончик возбужденного клитора, который при первом же прикосновении мужской руки послал в мозг сильнейший сигнал плотского желания.
— Я хочу тебя, очень хочу, войди в меня мой миленький!
Виктор не заставил себя долго упрашивать, направив свой член в разгоряченное лоно партнерши. Но продвинуться во внутрь получалось у него с трудом, поскольку Татьяна была еще девственница. Однако нахлынувшее возбуждение заставляло Виктора не обращать внимания на ее стоны и слова пощады, а все глубже вонзать свой член в ее лоно. Острая боль пронзила Татьяну, заставляя извиваться собственное тело под тяжелым торсом молодого мужика, просить о пощаде ее пересохшие губы, заплетающимся языком умолять не делать ей больно. Но все это было уже слишком поздно: Виктор глубоко вошел в лоно нетронутой девушки, у которой проходящее страдание внезапно начало вытесняться накатывающей волной животного удовольствия. Но удовольствие оказалось слишком недолгим. Выполнив всего пару фрикционных движений, Виктор сделал последний сильный толчок и излился в Татьяну мощной струей густой жизне-вызывающей жидкости.
Глава 3.
А через 7 месяцев они поженились. Свадьбу справили маленькую: да и какая — там может быть большая свадьба, когда невеста брюхатая? Еще спустя 2 месяца Татьяна родила чудного мaльчика, весом чуть больше трех килограмм. Школьные экзамены она сдавала уже дома — Виктор договорился на работе за машину и всю комиссию на каждый экзамен привозили в дом родителей Тани на стареньком УАЗике.
И потекла их хуторская жизнь по веками заведенному порядку. Но и в правилах, расписывающих этот порядок есть маленькая сноска: в мае жениться — всю жизнь маяться. А что это так то Татьяна поняла месяца через три, после рождения Юры. Качественного секса с молодым мужем у нее не получалось. Вначале это списывалось на Витину усталость: много, дескать, работает, а ночью малыш спать не дает. Но потом Таня с ужасом поняла что у мужа — преждевременное семяизвержение. Только Татьяна начинает возбуждаться как Витек уже кончил.
Что — бы он получше отдохнул и настроился, Татьяна отправляла его ночевать к бабе Параске. Но только в такие ночи Татьяна и могла получить хоть какое то сексуальное расслабление. Удобно разместившись в своей супружеской постели, молодая женщина широко разводила ноги и начинала играться со своим клитором. Возбуждаться ей помогали детские воспоминания, в которых они с Люськой, по-детски, ласкали друг дружку. Из памяти всплывали сцены, как Люська разместившись между ее ног целовала ее в пупик, затем опускаясь все ниже и ниже, возбужденно нашептывая слова: твой будущий муж будет часто целовать твой пупик, он будет облизывать твою щелку, эти розовенькие губки, которые покроются шелковистой порослью, затем он будет глубоко вводить свой член тебе в дырочку, пощипывая при этом твою упругую грудь.
При этих воспоминаниях Татьяна глубоко вонзала два пальцы в свое влагалище, да так глубоко, что начинала ощущать их кончиками упругую ткань шейки. Сделав несколько вращательных движений, она содрогалась в экстазе нахлынувшего облегчения. И еще находясь в полузабытье, ее губы непроизвольно шептали: «Милый, доставь мне маленькую радость, любым способом, я на все согласна». — после чего она крепко засыпала в безмятежном забытье телесного покоя.
Как-то однажды ночью перед сном она попыталась завести разговор на больную тему с мужем:
— Дорогой, но ведь есть разные виды секса и удовольствие можно получать по-разному!
— Танюша, ты меня принимаешь за пиздолиза? — недовольным голосом проворчал муж. — Или предлагаешь, что бы я свои в мазуте пальцы сунул в твою розочку? Мне это совсем не нравится. И пусть меня хватает ненадолго, но я получаю определенное удовлетворение. Может быть это ты сама — похотливая телка?
— Знаешь, я вдруг поняла, что не могу долго обходиться без оргазма; так я могу превратиться в злобную неудовлетворенную стерву. Или ты хочешь жить со стервой — приблизив свои губы к уху Виктора, дразнящим голосом прошептала Татьяна.
— Давай прекратим этот разговор. Если я тебя не удовлетворяю, я могу уйти!
— Милый, прости меня молодую дуру за этот разговор, не сердись на меня, ладно?
Виктор перевернулся на другой бок, так ничего и, не ответив жене.
Оставаясь без оргазма, Татьяна действительно становилась злобной и раздражительной. Она часто ругалась с родителями, иногда даже достаточно болезненно отшлепывала сына. Мастурбировать в присутствии мужа ей не хватало духа, поэтому те ночи, когда он шел помогать бабе Параске и оставался у нее ночевать, для нее становились временем сексуальной разрядки. Она даже начинала ловить себя на мысли, что отсутствие мужа становится для нее более желанным временем, чем его возбуждающее присутствие на супружеском ложе.
Как начинающий экспериментатор, Татьяна использовала для мастурбации все подходящие подручные средства. Самым любимым предметом стало вырезанное из дерева пасхальное яйцо на вершине округлой и гладкой колонны с массивной подставкой. Неровности на конструкции правдоподобно имитировали конфигурацию мужского члена с его головкой телом и основанием. Достаточно возбудив свой клитор, она медленно вводила яйцо во влагалище, до появления ощущения соприкосновения верхушки с шейкой. Она пыталась ввести его настолько глубоко, пока не начинала ощущать легкую болезненность внутри себя, одновременно с накатывающим чувством крайнего возбуждения. Затем, также медленно и сладострастно его вынимала. Дополнительно вращая основание колонны, она то вынимала яйцо из письки то еще глубже вгоняла в себя постепенно увеличивая амплитуду движений, доводя себя до пика. Обильно смазанная внутренними соками, игрушка легко скользила во влагалище, стимулируя различные его части, генерируя импульсации сексуального наслаждения. Хорошо наслюнявив пальцы, Таня принималась с остервенением вращать кончик клитора, который от обильного прилива крови становился гораздо больше и чувствительнее. Ощущение активного скольжения внутри себя, как разрешающий сигнал, вызывало такой бурный экстаз, что заставляло выкрикивать непонятные для постороннего обрывки слов. Мастурбация давала ей определенное облегчение, но все же не заменяла отсутствие возбужденной плоти в ее влагалище, длительных и мощных фрикционных движений с выбросом на пике страсти горячей спермы.
Подталкиваемый собственной интуицией, кричащей о том, что в постели жена все меньше проявляет интерес к совместному сексу, Виктор сам решился на семейный разговор:
— Мне действительно неприятно, что ты не ощущаешь со мной полного удовлетворения. И это моя проблема.
— Милый, это наша общая проблема!
— Не перебивай, пожалуйста, мне и так не просто на эту тему говорить!
— Но ведь не у нас одних такие проблемы, в газетах пишут, что это можно вылечить!
— Где вылечить, в нашем райцентре? Так там нашей соседки — тетки Палажки — племянница медсестрой работает в поликлинике. Ты представляешь, что будет, когда она меня там увидит?
— Ну, так не надо в райцентр ехать! Я в газете читала, что в столице таких докторов полным — полно.
— А ты знаешь, сколько это будет стоить? Я вчера уже сам позвонил на один такой номер. Да и в столице отсюда выходцев тоже хватает; и по закону подлости — с кем-нибудь обязательно столкнусь!
— Ну что же нам тогда делать?
— Я думаю, что за границу нужно ехать. Во-первых: там летом можно денег у местных фермеров подзаработать на лечение, а с другой — полечиться. На это лечение, думаю, цены там не выше наших будут. А опыта то у их врачей побольше.
— Но в такую даль ехать, а если случится с тобой что?
— Ты знаешь сколько из села людей в Польшу мотается? Я недавно с бригадиром разговаривал: у него там кто-то есть. Он может даже приглашение сделать на сезонные работы. Заграничный паспорт в сельсовете за 2 недели сделают.
Вспоминая прошлое, Татьяна, может быть, и допустила ошибку, разрешая отъезд мужа неизвестно куда. Но когда разум окутан пеленой плотского неудовлетворения, такую ошибку может совершить кто угодно.
Письма от мужа из Польши приходили регулярно и были наполнены чувствами нежности и любви. Но затем они становились все суше и приходили все реже. К началу осени Таня получила письмо, в котором сообщалось, что любимый собирается переехать в Италию, поскольку там заработки повыше и сезон сельхозработ длиннее. Но из Италии письма вообще стали приходить очень редко, и были похоже, скорее, на формальный отчет, чем на послание любимой молодой жене. А к весне произошло одно событие, полностью изменившее отношение Тани к происходящему.
Тоська, юная соседка и подруга по детству, готовилась к сдаче экзаменов и, на минутку, заскочила к Татьяне, с вопросом, не осталось ли у той старых шкoльных учебников, поскольку свои она уже успела сдать, а некоторые вопросы из них были включены в экзаменационную программу. Татьяна посоветовала обратиться в библиотеку к «глазастой змее», чем вызывала у Тоськи бурное негодование:
— Так Полина ж еще год назад укатила в Италию. Сейчас библиотекарем работает пожилая женщина, поэтому библиотека чаще закрыта, чем открыта.
У Татьяны внутри все обмерло: «Когда она уехала?». — Переспросила она.
— Я же сказала, что где-то в апреле прошлого года. What's wrong?
— Да так ничего. Помочь тебе не смогу, так что уходи, а то мне еще за малым прибраться следует.
Вечером у Татьяны все валилось из рук и родители тревожно за ней наблюдали. В конце — концов, отец не выдержал и спросил
— Что ты как не в себе, тебе что-то сказали?
— Не сказали, но я и так чувствую, что что-то стряслось. И я больше никогда письма от Вити не получу. Отец подошел к ней, и обнял за шею, склонив голову к его уже опадающей от старости груди.
— Прости дочка, не хотел тебя расстраивать, но через бабу Параску мы получили для тебя письмо. Мы очень за тебя переживали, поскольку баба Параска предупредила, что бы письмо мы тебе сразу не отдавали. Уж она то извинялась, что ей приходится это делать, но что поделаешь…
И отец, подойдя к комоду, достал из под скатерти знакомый зарубежный конверт.
В письме Виктор сообщал, что возвращаться он в ближайшее время не намерен, поскольку в Италии ему удалось устроиться на хорошее место с приличным заработком, личная жизнь у него налаживается. Так что Татьяна может поступать, как сама захочет; но ждать его он не советует. Часть денег, которые он будет зарабатывать в Италии, обязуется регулярно отправлять на содержание сына.
Месяц Татьяна оплакивала потерю мужа на чужбине, а затем заявила родителям, что уезжает в столицу, учиться и работать. И просит их присмотреть за чадом. Всплакнув на дорожку, Татьяна с маленьким чемоданом и родительскими скромными денежными запасами она, с той же платформы, с которой Витя отправлялся покорять Европу, отправилась покорять большой город. Родители исправно растили сына, который вырос стройным под метр восемьдесят кареглазым брюнетом с вьющимися волосами. Татьяна редко навещала родителей, и сын был обделен материнской любовью. Но когда Юре исполнилось 14 с половиной, случилось горе: внезапно скончалась бабушка, души не чаявшая во внучке. Татьяна была вынуждена срочно забирать молодого повзрослевшего парня к себя, поскольку уже совсем старый отец не мог дальше растить внука.
Глава 4.
В комнате «гостинки», что Татьяна получила от полиграф комбината, она с большим трудом смогла разместить сына. Еле втиснувши вторую кровать да письменный стол для занятий уроками, им пришлось убрать обеденный.
Присутствие в комнате постороннего мужчины, хотя это и был ее сын, сильно смущало Татьяну. Особенное если учесть что в действительности о сыне она мало что знала. Он рос отдельно и его привычки, манера вести себя, даже то как он засыпает были незнакомы матери. Ей приходилось приспосабливаться к уже взрослому человеку, что всегда сопряжено с определенными трудностями. Легкую коротенькую полупрозрачную ночнушку пришлось сменить на грубый балахон, дабы не смущать парня, белье не развешивать для сушки на веревочке через всю комнату, а прокладки переложить на дальнюю полку шкафа. Но настоящая катастрофа произошла с сексуальной жизнью. Хоть и маленькой и неприглядной была ее комнатка, но тем не менее, это был ее частный уголок, где она могла встречаться с мужчинами с достаточным комфортом. За истекшее время ей так и не удалось еще раз выйти замуж: приличных кавалеров встречалось мало и все они были уже женатые, а «абы-шо» ей и самой было не нужно, имела уже опыт. Последние годы к ней регулярно наведывался зав складом из их типографии Владимир мужчина крупный с начинающейся лысиной над широко сидящими глазами. Он имел жену и двое девочек и вырывавшись к ней шутил, что сбежал из бабьего царства. Татьяна была всегда выше того, что бы требовать от Володи бросить семью, но вот попользоваться чужим мужем — что уж здесь грешно? Да и заниматься привычной мастурбацией, снимавшей регулярно накатывавшее, естественное сексуальное напряжение молодой женщины, становилось затруднительно. Теперь для этого она переместилась из кровати в ванную, где забавлялась с душем и бутылками моющих средств с обтекаемыми головками.
С этого момента Татьяна старалась пораньше возвращаться с работы, что бы побольше времени уделять сыну. Однако месяца через два, в начале сентября, когда на смену летней жаре приходят теплые осеннее вечера у них в цеху отмечали день рождения одной из сотрудниц и после работы они все вместе отправились в ближайшее открытое кафе для проведения торжеств.
Выпив пару бокалов шампанского, прибавив к ним несколько вина, Татьяна пустилась в пляс, а партнером, как всегда оказался зам начальника цеха — Виктор. Переполненная гормонами кровь молодой самки вскипала в сосудах, порождая в сознании невероятные фантазии достижения чувственного удовольствия. Она крепко прижималась к мощному торсу своего ухажера, ощущая бедром его вздыбившийся член.
— Пойдем, что ли перекурим, — после одного из танцев предложил Володя. Они вышли из кафе, завернули за угол и очутились под разлогим могучим дубом.
— Может, пойдем к тебе, — раскурив сигарету, предложил Володя. — Дома я предупредил, что могу уехать в командировку за бумагой.
— Это невозможно, — сожалеющим тоном произнесла Таня, — у меня теперь живет сын.
— Какой сын?
— Да мой сын, ему уже пятнадцать с хвостиком. Раньше он жил в селе с моими родителями, но когда мама умерла, мне пришлось забрать его к себе.
— И как ты собираешься жить в своей конуре вместе с взрослым пацаном?
— Посмотрим. Как нибудь да проживем.
— И где же нам теперь встречаться? По кустам прятаться, что — ли? Вот блин так новость! — Виктор с досадой плюнул на окурок и выбросил щелчком пальцев сигарету далеко к обступившим их деревьям.
— Не ной, что-нибудь придумаем!
Они еще немного постояли, затем Витя провел ее к остановке и посадил ее на проходившую маршрутку. С чувством глубокого разочарования и неудовлетворенности, она входила в свою комнату. С улицы ей показалось, что свет в окне еще горит, но когда открыла дверь, то в комнате уже было темно. Татьяна тихонько, на цыпочках подошла к постели сына. Тот лежал отвернувшись лицом к стене и казалось крепко спал. Подгоняемая материнским чувством она решила поправить подушку, но только засунула руку под нее, обнаружила там какой-то журнал. Она извлекла его и раскрыла по середине. В тусклом свете уличного фонаря на журнальном развороте, демонстрируя все прелести женской плоти, красовалась длинноногая блондинка в розовых очках. Татьяну как кипятком обдало; она быстро нашарила выключатель настольной лампы, и как только зажегся свет, набросилась на сына:
— Что — это такое мне скажи? Откуда у тебя эта гадость? Так ты не уроки учишь, а девок голых рассматриваешь — орала мать. Сын уставился на нее виноватым взглядом, не говоря ни слова. Татьяна занесла руку, чтобы заехать сыну журналом по лицу, как совершенно случайно ее взор упал на вздыбленную простынь на уровне ниже пупка. Уже не отдавая отчета о своих действиях, Татьяна сдернула с сына простынь. Под углом девяносто градусов по отношению к горизонту в небо поднимался возбужденный член. Трусов на Юре, разумеется не было.
— Все вы мужики — рабы своего писюна — завопила она, — Только в мозгах и мыслей, чтобы кому-нибудь его вставить. Молоко на губах еще не обсохло, а уже подрочить захотелось? Может быть, ты в мою комнату не только журнал но и бабу собираешься притащишь? А матери заявишь, мол, выметайся! — Заполненный алкоголем разум Татьяны уже не контролировал поток произносимых ею слов. — А что умело подрочить самим не получается, на бабу попялиться нужно, — не унималась Татьяна. — Так я могу тебе помочь подрочить. — С этими словами она крепко обхватила член сына ладонью и, сделав несколько фрикционных движений, обнаружила, как обильная струя спермы летит прямо ей в грудь. — Засранец, как и твой отец, не умеешь себя сдержать…
Слезы потекли по щекам Татьяны и она, не раздеваясь, завалилась в кровать. Обняв подушку, Таня засыпала с таким коктейлем несовместимых чувств, что если бы не изрядная доля алкоголя, принятая накануне, вряд ли бы она смогла вообще уснуть этой ночью.
Вечером, после работы она отошла от своего в течение месяца вырабатываемого графика, и отправилась прогуляться с Марьей Петровной, известной советчицей, уборщицей из бухгалтерии, прогуляться по осеннему городу. Не вдаваясь в детали произошедшего накануне, она стыдливо начала разговор.
— Вчера вытащила порно журнал из — под подушки сына.
— Какой порно — недоумевала баба Маша.
— С голыми бабами.
— А сколько лет, пацану — то?
— Пятнадцать с гаком!
— И что здесь удивительного-то?
— Как, что удивительного, мал еще об этом думать. А если, насмотревшись, таких картинок задумает жениться. Где мы жить то тогда будем?
— Ну, милочка, во-первых, пацану уже время узнать, что такое у баб между ног. А такое только из подобных, как ты сказала порно, журналов в этом возрасте и узнают. Во — вторых, что такое жениться и как это связано с любовью — это ты сама должна своему ребенку объяснить. Просто жила ты без него долго и не знала, как твой мaльчик взрослеет, поэтому теперь не стоит удивляться, что он становится мужчиной.
— Так получается я сама еще и виновата, что его за эту гадость наказала?
— Поощрять это, разумеется, не следует, но и наказывать его за такое, тоже не самый хороший выход. Лучше поговори с ним, как в народе говорится: про птичек, про собачек. — И баба Маша хитро подмигнула Татьяне и та обуреваемая воспитательским позывом отправилась разговаривать с Юрой.
Но смелость ее улетучивалась прямо пропорционально расстоянию до двери квартиры «Все же я сама виновата, забросила ребенка, а теперь удивляюсь, что он вырос!».
Начать разговор она не решалась до самого отбоя и только когда, безнадежно пытаясь заснуть, услышала, что сын ворочается и тоже не спит, позвала его.
— Юра, иди к мaмe. — Но Юра не ответил. — Я кому сказала: подойди ко мне, нам нужно обсудить, то что произошло вчера, — потребовала Татьяна.
Юра подошел к кровати: в этот раз он был в трусах и майке. Татьяна, приподняв край одеяла, предложила забираться к ней.
— Извини за вчерашнее, но ты тоже не должен настолько увлекаться подобной литературой, что прямо под подушку прячешь. Я, конечно, тоже хороша: не уделяла тебе достаточно времени. Но поверь — я очень тебя люблю. Ведь у нас семьи только и осталось, что я, ты, да дед.
Она крепко обняла своего сына за шею и поцеловала сначала в лоб, а затем в адамово яблоко. Юра лежал рядом, не шелохнувшись. Татьяна чувствовала силу любви к сыну, ей хотелось покрыть поцелуями все его тело, гладить его спину, ягодицы. При этом с ее стороны эти желания совершенно не имели сексуальной подоплеки. Она все сильнее и сильнее притягивала сына к себе. Татьяна даже не заметила, что крепко обняв сына, она сильно прижалась бедром к его интимному органу.
Юра же это очень даже заметил. Он ощущал возбужденные соски, прижатые к нему, упругое бедро, сдавливающее его член, он слышал учащенное дыхание молодой женщины, а также ловил пьянящий аромат женского тела, пробуждавшие в нем непонятные чувства. Двойственность ситуации стимулировала мужское возбуждение, контролировать которое он пока еще не научился. Самое неприятное для Юры во всем этом было то, что член юноши неконтролируемо стал напрягаться в ответном порыве нежности. Ведь он так всегда скучал по своей маме. Проживая с бабой и дедом он, длинными вечерами, мечтал оказаться рядом с матерью: в одной постели, и что бы она рассказывала ему на ночь сказки, гладила его и ласкала. Но он вступил в тот возраст, когда желание материнской ласки уже начинает заменяться зовом плоти молодого самца. Почувствовав, как его член вдруг начал напрягаться, он испугался, что мать заметит движение, происходящее в его трусах. Однако сделать усилие, чтобы освободиться от объятий матери он не мог.
Нахлынувшая волна удовольствия накрыла парня, и он, с ужасом, почувствовал, что его член разряжается залпом горячей спермы, выливающейся прямо в трусы.
Бедром Татьяна внезапно ощутила разливающуюся влажность на трусах сына. В недоумении она разжала свои объятия, отпуская парня. Страшная догадка молнией сверкнула в ее сознании.
— Так ты действительно не можешь себя контролировать?
Сын сдавленным голосом, едва смог выдавить из себя:
— Не… — А чуть спустя, заливающимся от слез голосом, прокричал: когда мне хорошо и приятно — я мочусь, и я… ничего не могу с этим… поделать.
Татьяна снова обняла сына, другой рукой вытирая его щеки от слез.
— Сын, ты не расстраивайся, такие проблемы часто бывают у мужчин. Но я тебя вылечу. Я клянусь тебе, ты станешь настоящим мужиком, Верь мне!
В эту ночь они так и уснули мaть и cын, разделенные на годы и вновь объединенные теперь уже их общей, хоть и очень интимной семейной проблемой.
Глава 5.
С утра по дороге на работу Татьяна подошла к газетному киоску, что бы купить парочку мужских журналов с нужными для нее объявлениями. Покупая их, она бросала смущенные взгляды по сторонам, опасаясь, что кто-то из ее коллег окажется рядом и увидит, какое издание ее заинтересовало. Старикашка — киоскер, перелистывая сухими дрожащими пальцами для нее страницы журналов, как ей показалось, бросал на нее двухзначные взгляды через огромные стекла очков. Выбрав несколько журналов и расплатившись за них, Татьяна не успела развернулась, как напоролась на свою молодую сотрудницу, которая только недавно появилась у них на работе. Их взаимное смущение было столь неприкрытым, что парализовало на короткое мгновение движения обоих. Татьяна так и стояла с пачкой журналов с голыми женщинами на обложке, а по лицу молодой девушки расплывался красный румянец. Но быстро опомнившись, Татьяна объяснила: «Решила купить продукцию конкурентов, а то у нас один заказчик хочет выпустить подобное, и просил предложить оптимальный формат». Девушка понимающе кивнула головой, а Татьяна поспешно всунула литературу сначала в пакет, затем в свою объемную хозяйственную сумку. И не став дожидаться ответа молодой сотрудницы, поспешила на фабрику, поскольку даже имя этой девушки, от неожиданности, вылетело у нее из головы. Придя на рабочее место в свою коморку, она поглубже спрятала журналы, намереваясь после окончания рабочего дня внимательно изучить объявления, дабы выбрать необходимые для нее. И с головой окунулась в рабочий процесс, полностью забыв об утреннем происшествии.
Часа через два в дверь каморки осторожно постучали, и на порога объявилась молодая коллега.
— Татьяна Петровна, я бы хотела у Вас попросить прислать наладчика на мой станок, а то мне кажется, что с ним, что — то не в порядке.
Татьяна неловко поправила косынку на своей голове, пытаясь подавить смущение: «Напомните мне свое имя, а то я его запамятовала». — Голос предательски выдавал ее волнение. Но голос девушки звучал довольно бодро и звонко: «Марина, Татьяна Петровна, Марина Андреева».
— Хорошо Мариночка, я обязательно напишу заявку.
— Ой! Большое спасибо, тогда я побежала работать!
Бросив взгляд в след убегающей Марины, Татьяна вдруг поймала себя на мысли, что Марина напомнила ей подругу детства — Люсю. Тот же цвет глаз, тот же румянец на щеках, профиль носа. И какие-то давно забытые чувства шевельнулись у нее внизу живота. Но испугавшись этого, Татьяна прогнала нахлынувшие воспоминания.
Дождавшись пока все рабочие разойдутся из цеха Татьяна, для страховки, прошлась по помещению. Возле крайнего станка она неожиданно обнаружила Марину.
— А ты чего домой не спешишь?
— Наладчик пришел только к концу рабочего дня и у меня много работы накопилось. Не хочу завтра повышенную норму делать — могу не успеть. Лучше сегодня доделаю, что не успела, а то все скажут, мол только поступила на работу, а уже всех подвела.
— И то правда — одобрила Татьяна. — Да и мне придется задержаться: руководство попросило подготовить промежуточный отчет по расходу бумаги, — соврала Татьяна. — «Так что вдвоем с тобой остаемся. Ты когда будешь уходить, просто постучи в мою дверь, что бы я закрыла цех; можешь даже не входить», — и Марина понимающе кивнула головой.
Вернувшись в свою каморку, Татьяна плотно прикрыла за собой дверь, вынула журналы и принялась изучать объявления. Как она и предполагала большинство были с предложениями об интимных услугах, что ее, разумеется, абсолютно не интересовало. Среди прочих, показавшихся ей достойными, не набралось и десятка. Пододвинув к себе служебный телефон, она начала названивать. Но и здесь, среди отобранных, оказались достаточно подозрительные номера. Все же ей удалось вызвонить несколько подходящих докторов, секретарши которых достаточно убедительно рассказывали о квалификации своих боссов.
Покончив с обзвоном, Татьяна расслабленно откинулась на стуле. «Почитать что — ли, для разнообразия, мужской журнальчик?» — вдруг промелькнула ироничная мысль. Вообще то, Татьяна считала подобную литературу недостойным внимания порядочной женщины, однако любопытство взяло верх. Пролистав один журнал, в котором были по большей части фотографии обнаженных пышногрудых красоток, она принялась за другой, в котором основное содержание содержания отводилось эротической прозе. В рубрике «Классика» ее внимания привлек рассказ о молодой монашке, темперамент которой явно противоречил аскетическому образу жизни в монастыре. Забавы монашки показались Татьяне достаточно близкими по причине ее одиночества, и она погрузилась в чтение. Текст рассказа полностью поглотил ее внимание, а самые горячие эпизоды самоудовлетворения сестрицы инициировали возбуждение у самой читательницы. Будучи уверенной, что ее никто не потревожит, они решила, что не будет ничего плохого слегка расслабиться, тем более что дома присутствие сына в последнее время явно стесняло Татьяну.
движениями растирать уже возвышавшийся над половыми губами предельно возбужденный хорошо развитый клитор. Знавшие ее мужчины в один голос уверяли, что с таким клитором не начальником участка полиграфистов нужно работать — а становиться звездой порно журналов. На что она зачастую только самодовольно хихикала, позволяя любовникам подольше любоваться своей объемистой горошиной. Сейчас Татьяна почувствовала, как тоненькая струйка влагалищной смазки устремляется вниз, стекая под нее, к анальному отверстию, до предела усиливая чувственность в клиторе, сигнализируя о скором приближении оргазма. До предела ускорив темп вращательных движений, женщина быстро вываливалась из окружающей действительности. Взрыв внутри нее залпом праздничного салюта забросил остатки сознания в небесную бездну и лишь затем медленно, как легкое гусиное перо, плавно опустился обратно в тело, застывшее на стуле маленькой служебной каморки.
Сквозь пелену еще не полностью вернувшегося внимания она с ужасом услышала звуки медленно удаляющихся шагов. Она резко повернулась к двери и только теперь заметила, что дверь слегка приоткрыта. Быстро вернув трусики на свое место, Татьяна вскочила со стула, застегнула пуговицы на халате, поправила перед зеркалом косынку и выглянула в цех, рабочее пространство которого все так же выглядело абсолютно пустынным, и только из одного угла раздавались звуки работающего станка. Женщина быстро убрала журналы со стола и с полностью вернувшимся самообладанием, уверенной походкой отправилась к Марине. Девушка склонилась над оборудованием, и по ее позе сложно было судить, не она ли заглядывала в каморку к Татьяне.
— А я думала, что ты уже ушла, — уставив испытующий взгляд на Марину, произнесла женщина.
— Собирайся, пойдем домой — не то приказала, не то попросила Татьяна.
— Дом у меня в общежитии: там главное успеть до отбоя. И никто меня там не ждет: все только рады будут, если я попозже приду — попыталась оправдаться Марина.
Вместе они вышли в прохладу опускающихся сумерек. При этом Татьяна уже начала сомневаться действительно ли она слышала те удаляющиеся шаги, и не предательский ли сквозняк приоткрыл легкую дверь ее каморки. А накатывающий легкий ветерок уносил вдаль чувства смущения и стыда, вспыхнувших от осознание того, что кто-то посторонний наблюдал за ее сеансом само расслабления, впрочем, естественного для одинокой женщины.
Глава 6
Буквально на следующий день, пораньше отпросившись с работы, Татьяна отправилась по отобранным адресам для знакомства с докторами. Что бы избежать ненужных расспросов, она придумала легенду повторного брака с одиноким мужиком, у которого с детства проблемы, поэтому он долго не женился. Вот она и хочет узнать, возможно ли семейное счастье с таким человеком и стоит ли соглашаться на замужество.
Первый доктор, к которому она попала на прием, оказался толстым мужиком с мясистым лицом и маленькими хитрыми глазками. Он сидел в тесном кабинете за маленьким столиком, на который было навалено множество всяких бумажек. Из-под прищуренных век доктор бросал недоверчивые взгляды на Татьяну, уточняя отдельные моменты ее рассказа. Потом он сказал, что больше занимается воспалительными заболеваниями, но может взять ее случай на себя за достаточное вознаграждение. Однако успеха не гарантировал, поскольку с его слов, лечить подобные состояния очень трудно, особенно в запущенных случаях. А ее, по-видимому, таковым и является.
— Вот если бы Вы милочка, обратились ко мне, когда ваш муж был помоложе, то, разумеется, вероятность успеха была бы гораздо выше, а так… — и доктор широко развел руки в стороны.
— А о каком вознаграждении собственно идет речь? — поинтересовалась Татьяна у доктора и тот что — то быстренько нацарапал карандашом на бумажке и протянул ей. От увиденной суммы у Татьяны расширились зрачки.
— Столько? — переспросила ошарашенная посетительница.
— Да не совсем! Это сумма за месяц, в которую не включены стоимость дополнительной диагностики, медикаментов, физпроцедур. Возможно, будут и другие расходы, но это как покажет диагностика.
От услышанного, у женщины задрожали коленки.
— Лечение предстоит длительное, поэтому сумму лучше собрать где — то на полгода.
— Хорошо доктор, я посоветуюсь с мужем и мы примем окончательное решение, — поднялась Татьяна и отправилась по другому адресу.
Здесь ее встретила медсестра, которая сидела на рецепшене в просторном кабинете за большим столом, скрывавшим ее вид от посетителей. Но когда она поднялась, что бы доложить о ее визите, Татьяне сразу расхотелось сюда обращаться. Как она заметила, под тонким полупрозрачным халатом у девицы в наличии были только узенькие кружевные трусики. Длина халата практически не скрывала их телесный цвет, а белые лайковые чулочки заканчивались резинками, плотно облегающими бедра в верхних его частях, существенно не доходя до низа одежды. В кабинете, куда ее проводили, она встретила молодого прыщавого доктора в больших очках с дорогой оправой и с умным видом на лице. На стенах кабинета красовалось больше десятка разнообразных дипломов, сертификатов и просто благодарностей. Но на Татьяну это не произвело ни малейшего впечатления, поскольку, как она заметила качество полиграфии документов оставляло желать лучшего, да и датированы они все были не ранее позапрошлым годом.
Доверия к молодым специалистам у Татьяны не было, а сумма за лечения которую озвучил доктор, значительно превышала таковую, записанную «толстым» доктором.
— Такие вылечат парня! — С иронией о враче и ее помощнице, подумала женщина. — Еще развратят или заразят.
На следующий день Татьяна решила сходить в районную поликлинику. В регистратуре пожилая сестра долго выспрашивала ее паспортные данные и жалобы, с которыми она решила обратиться к доктору.
— Наш доктор очень занят и если у Вас что-то не очень серьезное, то придется предварительно записаться на прием! Например, есть свободное время через девять дней, — предложила сестра.
Но все же Татьяне удалось доказать что ее случай является серьезным и срочным. Медработница понимающе закивала головой и выдала ей регистрационную карточку.
Возле двери сексопатолога стояла длиннющая очередь, состоящая, в основном, из пожилых мужчин, а мимо них туда-сюда шныряли подозрительного вида бритоголовые молодчики, стыдливо отворачивающие свои лица.
Постояв в очереди приличное время, Татьяна вдруг представила, как она с сыном придет сюда. Как эта дотошная сестра будет заполнять медицинскую карточку, как эта карточка может попасть к шкoльной медсестре, а там на любом медосмотре — к кому то из одноклассников. И каковой будет их пацанская реакция. От таких размышлений у нее прямо мороз пошел по коже. Не дождавшись своей очереди, Татьяна быстро ушла из поликлиники, по — дороге порвав и выбросив только что так аккуратно заполненный медицинский документ.
Ночью, углубившись в тяжкие раздумья, женщина вдруг прозрела:
— Денег на оплату частных докторов у меня нет. Вести ребенка в поликлинику значит подвергнуть риску позора и клейма на всю его оставшуюся жизнь. Но почему, собственно говоря, я сама не могу заняться лечением своего сына, — размышляла она. — Я же еще раньше, когда думала о муже, начиталась вдоволь книжек про это! Конечно, стоит обновить свои познания. А то что это может быть противоестественным — так, во-первых, чего не сделаешь ради сына, особенно если ты у него в долгу. А во — вторых — никто же об этом не узнает. Я буду осторожной! —
Приняв решение, женщина успокоилась и мирно заснула полная решимости добиться своего.
На следующий день она принялась выполнять задуманное. Для начала упросила уборщицу Марью Петровну вечером посидеть в бухгалтерии за компьютером в интернете под предлогом размещения брачного объявления. Хоть у нее и был рабочий компьютер, но выхода в интернет у нее не было, поэтому пришлось повозиться, сбрасывая на дискеты понравившиеся ей статьи. На другой день она отправилась в секс — шоп, для приобретения средств, которые могут понадобиться в процессе лечения. Визит в магазин оказался крайне продуктивным, поскольку продавщица попалась достаточно компетентная и предложила ей не только специальные кремы и мази, но и подробно объяснила, как ими нужно пользоваться, и еще дала несколько дельных советов.
В течение всей недели Татьяна, проходя мимо книжных раскладок, внимательно изучала выложенную литературу и приобрела пару руководств. Запасшись достаточным количеством источников информации, она принялась к ее обработке. Больше недели понадобилось ей времени, что бы только прочитать все это и еще неделя — что бы хоть как-то обобщить и составить план действий. И только после этого она была готова приступить к реализации своего плана лечения преждевременной эякуляции у сына. Однако стереотипы «запретного», постоянно донимали ее сознание, порождали сомнения в правильности избранной позиции. Но и оставить все на самотек казалось ей еще более кощунственным. В конце концов, разве же не сексуальные проблемы мужа стали причиной их разрыва. А ведь если бы кто-то своевременно оказал помощь, может быть, и не пришлось сейчас жить одиночкой и еще воспитывать сына. Что бы хоть как-то снять душевные муки, она даже в церковь сходила — поставить свечку за здоровье сына и отпущение собственных грехов.
Переступить через грань ей, как это часто бывает, помог случай. После производственного собрания за ней увязалась Павловна, женщина старше нее лет на десять и работавшая на комбинате в отделе снабжения еще до прихода туда Татьяны. Павловна находилась в каком то подавленном состоянии и предложила зайти в кафешку на рюмочку кофейка. Татьяна вначале подумала, что она хочет обсудить прошедшее собрание, на котором обсуждался вопрос по премиальным, но Павловна сразу же, заказав коньячку и закурив сигарету, принялась излагать свои личные проблемы.
— Решила вот тебе излить душу. Мы — то друг друга сколько знаем? Лет десять не меньше? — не то спросила, не то подтвердила она. — Знаю, что ты баба не болтливая и ненужные слухи распускать не станешь.
Павловна залпом опустошила бокал и сразу же, многозначительно показав его официанту, намекнула повторить. Татьяна, заказавшая вино, теперь с удовольствием его смаковала.
— У меня с дочкой проблема, — продолжала Павловна. — В прошлом году выдала ее замуж, а она у меня девка видная, сколько женихов вокруг «ошивалось» — то. Вот и забоялась я, что ее испортят, решила побыстрее да по-выгоднее отдать. И пристроила ее за сына главного инженера нашего комбината. Не скажу что парень плохой: вроде и не пьет лишнего и не блудный и в институте учится. Да только месяц назад возвращаюсь домой с работы, а там дочка вся зареванная! Не хочу, мол, возвращаться обратно к мужу, лучше уж повеситься. Я давай выспрашивать: что да как, а она мне все и выложила. Вроде бы у нее с мужем сексуальное несоответствие. Сонька моя только в раж входить начинает, а муженек уже спустил и к стенке носом. Она терпела — терпела, да потом решила как — то с ним поговорить. А парень такой скандал на весь дом поднял, что страх один! Мол, если ее в блуд потянуло, то он здесь не причем. У него, видите ли, все в порядке. А потом еще, идиот, маме своей нажаловался, так что потом еще свекровь добавила, обвинив ее в блядстве. Вот она и примчалась ко мне. Дочь то домой на следующее утро ушла, но муж с тех пор с ней ложиться перестал, и пытается ее из дому выпроводить. Вот такие — то дела пошли. — грустно покачала головой Павловна. — Завтра несут заявление на развод подавать… — и женщина залпом опустошила второй бокал.
Глава 7
Набираясь решимости, Татьяна неторопливо возвращалась домой, поэтому когда она переступила порог своей комнаты, на улице уже смеркалось. Юра читал учебник, и женщина, сняв верхнюю одежду, сразу же прошла в ванную принять душ и переодеться в домашний халат. Когда она вернулась в комнату, то лампа на тумбочке сына была уже выключена. Татьяна тихонько прошла к его кровати и скользнула под одеяло.
— Можно мне с тобой немножко полежать? — Сын чуть подвинулся, уступая маме часть своей постели. Татьяна обняла парня за голову и поцеловала в лоб.
— Я хочу тебе помочь с этим. Просто все должно остаться тайной между нами двоими. Об этом нельзя говорить ни в шкoле, ни с друзьями. Даже в милиции. Если об этом узнает хоть одна живая душа — меня обвинят в твоем растлении. И никого не будет волновать, что ты не сможешь избавиться от проблемы, которая, несомненно, испортит все твои отношения с женщинами, и самое обидное с твоей любимой женщиной. К сожалению, у нас нет денег на модных докторов, а водить тебя в районную поликлинику — значит подвергать риску, что о твоей проблеме станет известно твоим одноклассникам, а это тебе уж точно не нужно. Поэтому я решила, что лично буду заниматься твоим лечением. Я прочитала еще раньше много книжек по этой проблеме и уверена что смогу тебе помочь. Но только ты должен во всем меня слушаться и не стесняться. Ну и, разумеется, еще я постараюсь дать тебе какие то познания в вопросах секса. Вообщем, сделаем из тебя супер любовника, — пытаясь придать голосу веселых ноток прошептала Татьяна на ушко сыну. — И не пытайся возразить маме.
— Мам, но ведь это как то не правильно, меня это будет смущать, — попытался защититься Юра
— Послушай, я хочу, что бы у моего сына не было проблем, с которыми я столкнулась в своей жизни. Повторюсь, мне очень хочется, что бы ты был счастлив в своей любви. А то, что ты стесняешься показать мне свой писюн, так я его уже видела, ну правда он был у тебя тогда еще очень маленький. Но что бы окончательно развеять твое смущение, я покажу тебе свою письку. Так что, давай проявлять смелость вместе. И последнее, для эксперимента я сейчас возьму в руки твой член: если ты продержишься хотя бы пять минут, мы забудем о сегодняшнем разговоре навек, если сразу кончишь — будешь слушать все что я буду тебе говорить. — И не дожидаясь
согласия сына, Татьяна запустила руку ему в трусы. Член уже был слегка эректирован и она, захватив кончиками пальцев крайнюю плоть, сдвинула ее с головки. Затем, крепко обхватила ладонью быстро наполняющейся кровью ствол, и сделала несколько фрикционных движений отчего в органе усилилась горячая пульсация и его размеры ощутимо увеличились. Но только в члене появилась упругая жесткость, как из раздувшейся головки вырвалась струя густой спермы.
— Вот видишь, ты должен меня слушаться и мне доверять. Мы избавим тебя от этой проблемы, верь маме. — И Татьяна, чмокнув на прощанье сына в лоб, отправилась спать в свою кровать. У нее не осталось ни малейших сомнений в правильности своей позиции.
На следующий день Татьяна пришла с работы пораньше, когда сын только заканчивал ужинать. Она увидела в его глазах смущенность, но всем своим поведением мать старалась показать, что она контролирует ситуацию и смущение сына беспочвенно. Она быстро отправила сына в душ, после чего тщательно вымылась сама. Но в этот раз, выходя из ванны, Татьяна не стала одевать ночнушку и полностью голой, подошла к кровати сына.
— Я обещала показать тебе свою письку, и я готова, выполнить свое обещание. — Татьяна с определенной долей артистизма подняла свою ногу и поставила ее на край кровати, так что бы сыну открылся полный обзор ее расщелины. Женщина ладонью потеребила холмик аккуратно подстриженной растительности, слегка помассировала пальцами с обеих сторон половую щель, затем медленно опустила руку ниже и развела указательным и средним пальцами складки больших половых губ. Из распахнувшейся щели показалась ягодка мясистого клитора и розоватые лепестки малых половых губ, прикрывавшие узенькое отверстие входа во влагалище. Парень широко открытыми глазами с удивленным и растерянным взглядом рассматривал прелесть женских гениталий, впервые в жизни открывшихся для него во всей своей возбуждающей красоте. Но не дав сыну, как следует, налюбоваться прелестями своего тела, Татьяна убрала руку, позволив наружным половым губам быстро скрыть чувственные бугорки и складки в расщелине сладостного для мужчины места.
— А теперь твоя очередь, — Татьяна резко откинула одеяло и, обнаружив сына в трусах, приказала немедленно от них избавиться. Парень лежал на спине, а его член, подрагивая поднимался, быстро увеличиваясь в размерах. Вид обнаженной женщины, хоть нею и была мать, несомненно, возбуждал молодую плоть. Татьяна удовлетворено кивнула головой, опустила ногу, вернулась к своей тумбочке, нашла там тюбик со специальным, заблаговременно приобретенным кремом и вернулась к кровати сына.
— Юра, постарайся слегка расслабиться и не концентрироваться на чувствах в пенисе, — давала команды Татьяна, — я сейчас легонько нанесу тебе на член лекарство, от которого уменьшится его чувствительность. — Татьяна выдавила капельку крема на палец и стала крайне аккуратно мазать член. Когда с этим было покончено, Татьяна приблизила свои губы к его головке.
— Я сейчас возьму член в рот, а ты постарайся сдержать себя, подави свое возбуждения: попробуй посчитать, например, в обратном направлении через два. — Она нежно захватила руками крайнюю плоть, обнажила головку и, приблизив свой рот, быстро обхватила ее зубами. Член начал пульсировать быстрее и почувствовав это, Татьяна сжала головку зубами больнее. От неожиданности парень вскрикнул, но пульсации в члене ослабли. Подождав какое — то время, Татьяна разжала зубы и принялась губами целовать член, отчего в нем снова возобновилась пульсация. Татьяна попыталась повторить трюк с покусыванием, но в этот раз ее ждало разочарование: сперма мощным потоком полилась ей в рот.
— А она у тебя слегка солоновата на вкус, — вытирая губы, отметила Татьяна. — Но не унывай по поводу сегодняшней неудачи, ведь это только наш первый сеанс. Мы будем продолжать занятия через день, пока ты не научишься полностью себя контролировать…